Чтение онлайн

— Ташенька! Прости ты меня — осиновую голову! Не сообразил я этого сделать! — Действительно, насколько Таша оказалась права в том, что я непрофессионал в этом деле! Я, оказывается, мог бы сделать столько полезных наблюдений, вместо того, чтобы болтаться под потолком, как воздушный шарик, а лучше сказать — надутый придурок!

— Ну что ты расстраиваешься, как маленький! — стала успокаивать меня, действительно, как маленького, Таша. — Не переживай! У тебя времени-то было всего несколько минут! Да еще в первый раз — немудрено растеряться! Сами скоро разберемся!

Ташины глаза мечтательно начали бродить по стенкам и потолку, явно прицеливаясь, где бы полетать. Я понял, что надо прервать эти мысли в зародыше и соблюдать хотя бы минимальную осторожность.

— Нет! — я с твердостью в голосе возразил. — Подождем пару дней, посмотрим на мое здоровье, потом на Феде попробуем и, уже после этого — на вас со Славой. Сама же говорила о технике безопасности! — несмотря на профессионализм Таши, я не мог пойти на то, чтобы рисковать сразу двумя любящими друг друга людьми. А Федька был такой же независимый ни от кого оболтус, как и я, и поэтому, лучше подходил на роль подопытного кролика, несмотря на его полную неосведомленность в данном вопросе.

Потом я расчувствовался и позвал всех сегодня к себе в гости:

— Ребята, вы не представляете, как я вам благодарен за то, что вы позволили обвести вас вокруг пальца, как маленьких, и дали мне первым совершить полет сознания по маршруту кушетка-потолок-кушетка! Поэтому, я не принимаю сегодня никаких отказов от моего приглашения на вечернюю попойку у меня дома! Чур, по пути заедем в магазин, и затаримся там всем, чем надо. Вот, я все сказал! — закончил я пламенную речь. Возражений на нее не последовало, даже больше — она была встречена полным одобрямсом всех присутствующих!

Вечером разговоры крутились вокруг одной и той же темы. В результате наших полупьяных анализов ситуации, мы установили, что я с набольшей вероятностью все же покидал свое тело. При этом видел все вокруг, произвольно меняя свою позицию, и слышал переговоры ребят. Однако, ничего больше с высокой достоверностью сказать не мог. Сказывалась непродуманность подготовки «космонавта». Поэтому Таша, видимо, внутренне со мной согласившись на то, что в следующий раз жертвуем Федькой, инструктировала того:

— Когда выйдешь из тела, тебе нужно будет собраться с мыслями и понять: что и как ты видишь и слышишь. Не пугайся своего спящего тела! Потом, посмотри на свое астральную или духовную форму — постарайся понять, как она выглядит.

— Давайте договоримся, что не будем пытаться далеко уходить во время первых опытов. Сначала все «летаем» только в одной комнате несколько минут и возвращаемся обратно! — я сам не заметил, как стал ярым поборником техники безопасности — вот, что опыт с людьми делает!

— Я придумал, как нам проверить, выходил из тела человек или нет! — заявил Слава. — Надо быстро написать что-нибудь на бумажке и положить ее на стол, пока «космонавт» в отключке!

— Только писать надо фломастером одну большую цифру или букву. Я читала, что у многих во внетелесном опыте были проблемы с чтением текстов. Строчки как бы расплывались, — добавила Таша.

…стоя на кухне и моя посуду я продолжал сам себе улыбаться. Может этот день и есть вершина моей жизни? Мало кому на свете удавалось первым совершить или придумать что-то такого же уровня! А может быть это только начало, и впереди нас ждут открытия и испытания гораздо большего масштаба? И что-то подсказывало мне, что так оно и будет…

Два дня прошли абсолютно без каких-либо последствий для моей психики и здоровья. Я чувствовал себя даже лучше своих «коллег», которых мучили какие-то сны по ночам и головная боль днем. На третий день мы опять собрались у Славы, но начали опыты с меня, сверяя мои свежие ЭКГ и ЭЭГ со старыми. Все было в абсолютном порядке, и мы переключились на Федю.

— Ну, сегодня ты у нас за подопытного кролика! — хищно оскалившись, я накинулся на Федьку.

Он несколько затравленно, но в целом мужественно улыбаясь, сказал:

— Я готов, — потом, помявшись, все-таки признался. — Я уколов боюсь немного. Это вам медикам-биологам садистам-мазохистам не привыкать, а я человек сугубо технический — не привык, чтобы во мне ковырялись.

— Ты что, отказываешься?! — в лоб спросил его Слава.

— Нет-нет! Я только прошу, поаккуратней с моим телом обращайтесь. Оно ж у меня одно, любимое! — Федька прямо-таки разрывался между потребностью показать себя героем и животным страхом перед шприцами.

— Так! Уколем мы тебя всего один раз, но канюлю мы обязаны тебе поставить! Нам нужны биохимические показатели при первых экспериментах, чтобы не прозевать момент, если у тебя почки или печень сбои начнут давать. Если первые выходы пройдут нормально, потом будем только пульс измерять. И не бойся, я тебе вену с одного раза найду, у меня рука набита! — прочитал небольшую нравоучительную лекцию Слава.

Больше Федьку мы слушать не стали. Накормили его лекарством и уложили на кушетку. Слава, действительно одним махом всадил иглу в вену, так что Федька и охнуть не успел. А Таша ловко его окутала сетью проводов с электродами.

— Все! Тушка кролика готова! — налаживая показания приборов, заявил я. — Сейчас душку этой тушки отправим погулять!

— Помни! Ничего не бойся! «Посмотри» на себя. Послушай звуки и прочитай, что я тебе напишу на бумаге! — давала последние напутствия Таша.

— Поехали! — скомандовал Слава, надев шапку с электродами Феде на голову и включив генератор импульсов. Федька, недолго думая, отключился вместе с его энцефалограммой.

— Все в норме! — сказал я, выводя чувствительность ЭЭГ на максимум и ловя слабые мозговые токи. Таша подскочила к столу и что-то быстро написала жирным фломастером на листке бумаги. Слава, тем временем, вводил антидот. Мы подождали еще десять минут, Таша взяла пробу крови с канюли и мы начали будить Федьку. Теперь, уже на его долю достались нежные женские похлопывания и потряхивания. Спустя минуту, Федька открыл глаза и попытался повторить мои обнимания с Ташей, но она уже была к этому готова и, смеясь, уперлась рукой в кушетку, подставив для поцелуев только щечки. Федька, между тем, заорал:

— Пять!

— Что пять? — ничего не понимая, спросил я.

— Ура! Ты увидел! — уже сама бросилась целовать Федьку Таша. До меня, наконец, дошло — это была цифра, нарисованная Ташей на бумаге, и это неоспоримо доказывало, что Федька «подсмотрел» то, что находилось на столе.

— Всем оставаться на местах! — гестаповским голосом скомандовал Славка. — Пишем телеметрию еще десять минут.

— Ой, мамочки! Как я испугался вначале! — не мог удержаться Федька и рассказывал, лежа на кушетке. — Представляете, вдруг чувствую, что всплыл над кушеткой. Поворачиваюсь, а передо мной моя синюшная харя.