Чтение онлайн

– Но давайте все же...

– Господин адмирал!
– в голосе собеседника появился металл.
– Я, кажется, все подробно изложил? Берите папку, идите и работайте. Быть может, вы свою собственную шкуру и в грош не ставите, но девочку вашу, мне сердце подсказывает, постараетесь вытащить...
– и он сделал гримасу, которая, надо полагать, означала теплую, ободряющую улыбку: - Кирилл Степанович, стыдно! Вы же - твердый профессионал, что ж шарахаетесь от простого дела, как глупая пятиклассница от минета? За работу, за работу! Как у нас говорят: раньше сядешь - раньше выйдешь!

Мазур понимал, что протестовать бесполезно, что никакие объяснения в расчет приняты не будут - да и не дадут их высказать. Этот путь заканчивался тупиком. Как ни унизительно, но приходилось пока что плыть по течению... А как прикажете поступить, если ваш" собеседник глух к логике и даже фактам?

– Хорошо, - сказал он, вставая и придвигая к себе черную папку - Но я ничего не могу гарантировать...

– А придется, Кирилл Степанович, - мягко сказал Гвоздь.
– Как в том пошлом анекдоте. А придется. Потому что нет у нас с вами других вариантов, кроме тех двух...

ГЛАВА ШЕСТАЯ. КАК ГИБНУТ ЛЮДИ В ШАНТАРСКЕ

Пузатая бутылка французской минеральной воды бесшумно опустилась на столик рядом с его локтем.

– Благодарю, - сказал Мазур, не поднимая глаз от бумаг.

– Что-нибудь еще?

– Нет, спасибо.

– Вы только распорядитесь...
– и узкая ладошка мимолетно коснулась его щеки.
– Всецело к вашим услугам...

– Шагай, прелестное дитя, - сказал Мазур.
– Свободна пока.

Очаровательная горничная по имени Ксюша тихонечко хмыкнула и танцующей походочкой прошествовала к выходу - Мазур поневоле проводил ее взглядом, поскольку черное платьице в обтяжку ножек не скрывало нисколько, а достоинства фигурки подчеркивало максимально. Увы, однозначные мужские рефлексы - понятие неистребимое. Даже в столь пиковой ситуации...

Он налил полстакана слабо шипевшей минералки, залпом выпил. В который раз взял с колен четыре фотографии, держа их, словно игральные карты.

Четыре физиономии, три мужских и одна женская, не отмеченные ни печатью порочных наклонностей, ни теми патологическими чертами, о которых столько распространялся старина Ломброзо, относительно коего до сих пор неизвестно: был ли он шарлатаном или провидцем... Обычные, где-то даже приятные деловые люди...

Которых прикончили одного за другим - красиво прикончили, можно бы выразиться, с профессиональным цинизмом. Хватко, дерзко, не оставив следов.

Номер Первый. Выстрел в основание черепа, один-единственный, на лестнице в роскошном новорусском доме. Пистолет остался на месте, а вот стрелявший буквальным образом растворился в воздухе, ухитрившись не привлечь ничьего внимания.

Номер Второй. Снова пистолет с глушителем - другой, правда, марки. Клиент получил пулю в висок, сидя во дворе за рулем собственной машины. Стрелявший бросил пистолет в машину и столь же бесследно растворился. Вероятнее всего, была разыграна нехитрая, но действенная интермедия вроде: "Господин хороший, не подскажете как пройти..." Фразу можно и не договаривать, если видишь, что объект размяк, успокоился, добросовестно наморщил лоб и открыл рот, чтобы вежливо ответить на вежливо заданный вопрос...

Личной охраны не было ни у того, ни у другого - ну да, надо полагать, ребятки считали, что принадлежность их к определенной стае защищает лучше любого панциря и любых бодигардов. Вот вам и доказали, что это вовсе не так...

Номер Третий. Третья. Миловидная дама средних лет, чем-то неуловимо похожая на райкомовскую активистку советских времен. Вот у нее телохранитель, он же шофер, был - но он ничем не смог помочь, когда его подопечная, подойдя к машине, вдруг дернулась и парой секунд позже завалилась с аккуратной дырочкой во лбу. Недостроенный дом напротив, винтовка валяется на куче битого кирпича под оконным проемом, стройка выходит на одну из центральных улиц, где пешеходов - тьма-тьмущая...

Номер Четвертый. Самое, пожалуй, нахальное устранение из всех. Некто вошел в служебный кабинет покойного (респектабельная и легальная адвокатская контора, ни приемной, ни секретарши), располагавшийся в конце длинного коридора, выстрелил в лоб, бросил ствол на пол и благополучно удалился незамеченным. Вот вам и минусы опрощения, демонстративной благонадежности ему бы, жмурику, приемную завести с металлодетектором и парой мордоворотов... нет. Гвоздь же говорил, что раньше ничего подобного не случалось, все разборки и эти их "предъявы" проходили совершенно иначе, вот они и расслабились душою и телом, жирком заплыли, уверенные, что они в этом городе полные хозяева... А потом появился кто-то, восхотевший их в этом разубедить...

Он снял телефонную трубку, набрал три цифры и кратко сообщил:

– Я закончил с бумагами.

– Соображения есть?
– спросил Гвоздь.

– Есть кой-какие...

– Сейчас приду, максимум минут через десять...

Однако деликатный стук в дверь раздался буквально минуты через две - что было, в общем, не удивительно. Мазур крикнул, чтобы входили, а сам тем временем старательно собрал в стопочку бумажные листы с описаниями мастерски произведенных умертвий, а также схемами некоторых хитрых раскладов легального бизнеса. И списками кое-каких субъектов, коим очень даже не нравилось грядущее подписание контракта - точнее, даже не оно, а то, что их собственных автографов там не имелось. Мазур уже понимал, что залетел высоко - в те недоступные для бульварной журналистики слои атмосферы, где величаво парили бизнесмены и авторитеты, причудливо сплетаясь так, что понять разницу меж первыми и вторыми было решительно невозможно. Пожалуй, Гвоздь был прав Мазура вовсе не обязательно убивать за то, что оказался посвящен во все эти тайны. Ни одна газета не возьмет, подобные секреты выплывают на свет божий в одном-единственном случае - если их сольет кто-то из парящих...

– Здравствуйте.

Он еще сначала подметил что-то не то - шаги были гораздо легче мужских. А сейчас, услышав женский голос, поднял глаза, торопливо встал, как и подобало воспитанному морскому офицеру в присутствии дамы.

Особенно такой красавицы. Нежное и печальное лицо мадонны со старинных гениальных полотен, волна светлых волос (положительно натуральных), синие глазищи, ровный загар. Фигурка... ножки... короткое платье, напоминавшее смётанный на живую нитку кусок дешевенькой ткани, а потому, надо полагать, умопомрачительно дорогое...

– Значит, это вы - генерал из Москвы?
– спросило обворожительное видение.
– Можно, я сяду?

Мазур молча кивнул. Он пребывал в столь восторженном замешательстве, что едва не ляпнул: "Да хоть ложитесь", но в последний миг опомнился, конечно. При всем его богатом опыте, женщина, молодая и очаровательная, холеная и недоступная, вызывала острый прилив самых примитивных побуждений. Бывают такие на нашу голову...

– Значит, это вы - генерал из Москвы?
– повторила она, севши напротив.

Мазур кивнул, решив не вдаваться в излишние подробности. В конце-то концов, он в некотором смысле был генералом, и почти что из Москвы...

– Как вы думаете, все обойдется?
– продолжала незнакомка с той же печалью вселенской в синих глазищах.

– Обойдется, конечно, - браво ответил Мазур, поскольку ударить в грязь лицом перед такой женщиной было невозможно.
– Вы, простите, если я не ошибаюсь...

– Я - Колина жена, - она кивнула.
– Он мне почти ничего не говорит, поскольку это дело, изволите ли видеть, не женское... Но я же не дура, если я красивая, это еще не значит, что я дура... И у меня есть свои соображения...