Чтение онлайн

Зато заявился Котовский - через миг после энергичного стука. Его сопровождал незнакомый мужик лет сорока, без особых примет, этакий весь из себя обыкновенный.

– Жрешь?
– жизнерадостно заорал Котовский, плюхаясь в кресло.
– Дело хорошее, утречко надо с пайки начинать... Знакомься давай: это вот его светлость Валентин Петрович Хлынов, начальник секретной службы, усек? Работаем, так сказать, бок о бок, в тесном и дружеском согласии, хотя, скажу тебе откровенно, Степаныч, этого мента бывшего по понятиям поиметь полагается рачком или там с доминошками во рту, а не лясы с ним точить...

– Имелка не отпадет?
– хмуро поинтересовался Хлынов, тоже садясь и ставя на пол небольшую сумку.

– Валёк, я ж шуткую!
– развел Котовский ручищами с видом крайнего простодушия.
– Человек я простой, воспитанием не обремененный, по приютам я с детства скитался, не имел я родного угла...
– пропел он с надрывом, ухмыляясь и гримасничая, но глаза оставались жесткими, злыми.
– Коли уж Папа тебе оказал высокое доверие, мне, сирому, только и остается, что хвост поджать. Да и очко на зоне хорошо, от дефициту других щелок, на воле меня твой шоколадный глаз не возбуждает, я уж себе как-нито девочку сыму...

Мазур задумчиво смотрел на них. Вряд ли перед ним ломали комедию, и так было ясно, что отношения меж этими двоими далеки о братских и даже приятельских. Гвоздь человек умный - эти двое в жизни не сговорятся, следить будут друг за дружкой не по приказу босса, а по велению сердца...

– Кирилл Степанович, - сказал Хлынов с бесстрастностью аглицкого лорда, шумно раздергивая молнию на сумке.
– Вот тут - все необходимое снаряжение. Документы - паспорт, права, корочки лицензированного охранника, дающие право...
– не договорив, он выложил на кресло "Макаров" в темно-коричневой кобуре.
– Агентство здесь обозначенное - всецело наше. При малейших недоразумениях или непонятках, звоните туда немедленно - и получите любую помощь. Мобильник. Пейджер. Деньги. Телефонные номера, куда можно звонить помимо агентства - мало ли какая нужда возникнет... Будут вопросы?

– Да нет пока что, - проворчал Мазур, разглядывая документы.
– Значит, я теперь - Иванов Кирилл Степанович? Спасибо, что хоть имя-отчество родное оставили...

– Так проще, - сказал Хлынов.
– Чтобы не привыкать долго и мучительно к какому-нибудь Анемподисту Федоровичу... Документы вполне надежные. Любая неприятность будет улажена. Только вы уж на рожон не лезьте пожалуйста...

– Это как?
– спросил Мазур.

– Ну, мало ли...

– Исчерпывающе, - пожал плечами Мазур.
– Ладно, учту... Вот что, господин Хлынов... У вас есть собственная версия происходящего? Или хотя бы наметки таковой?

Хлынов молчал чуть ли не добрую минуту. Потом с превеликой неохотой ответствовал:

– К сожалению, нет. Такое впечатление, что вмешался какой-то новый, неучтенный фактор.

– Говоря проще, сидишь в жопе, - жизнерадостно уточнил лысый.

Хлынов резко развернулся к нему:

– А вы, любезный, можете какими-то блестящими достижениями на этот счет похвастаться? Или как?

– Ну чего ты сразу в душу с сапогами...
– пробурчал Котовский с некоторым смущением.
– Согласен, чего там - неучтенная какая-то паскуда... Ничего, пусть нам его Степаныч вычислит, а уж я у него на спине фестончики вырежу...

– Я вам еще нужен, Кирилл Степанович?
– хладнокровно осведомился Хлынов.

– Пожалуй, нет пока, - сказал Мазур.

– Тогда я, с вашего разрешения, удаляюсь.

– Петух ставленный, - сказал Котовский, едва за его коллегой захлопнулась дверь.

– Не любишь ты его, а?
– хмыкнул Мазур.

– Мент есть мент, Степаныч. Поглядел бы я на тебя, если б ты с мое за колючкой погостил... Папа говорит, тебе в город понадобилось?

– Работать надо, - сказал Мазур.
– Отвезешь?

– О чем базар. Может, тебе персональные колеса выделить?

– Это потом, - сказал Мазур. Покачал на ладони кобуру.
– Патроны хоть боевые?

– Обижаешь, Степаныч, Папа с тобой честно играет. Ты уж его не подведи, родненький. Он у нас человек простой - за хорошую работу и платит хорошо, а вот ежели напортачишь или на измену тебя пробьет - я о тебе заранее рыдаю горючими слезищами...

– Учту, милый, - сказал Мазур.
– У тебя что, собственных соображений и в самом деле нет?

Лысый верзила поерзал в мягком кресле, шумно причмокнул, с деланно бодрой улыбкой пожал плечами:

– Папа достает, теперь ты взялся...

– Друг ты мой единственный, - задушевно сказал Мазур.
– Ты меня убедил. Я хочу сработать хорошо. А потому давай серьезно к делу подходить.

– Да понимаю я...

– Тогда?

– Полная непонятка, - сказал Котовский серьезно и зло.
– Я и этом городе, чтоб ты знал, живу давненько, чуть ли не с младенчества - ну, понятно, с перерывами на экскурсии по холодным краям... И будь это в моих способностях, в моем опыте, я бы давно этого гада вывел на свет, держа за яйца... Но вот не получается, хоть ты меня зарежь. Отсюда проистекает, что искать надо где-то в другом месте. Для того именно тебя, хороший мой, и позвали.

– Циничный вопрос, - сказал Мазур.
– Мог бы этот ваш Хлынов выйти на закоперщиков, но промолчать? По всяким причинам...

– Да нет, шалишь, - без раздумий откликнулся Котовский.
– Я бы непременно узнал. Системка отлажена, знаешь ли... Хоть я его терпеть ненавижу, мента ссученного, но могу тебе сказать авторитетно: божусь за пидараса, что и он ни черта не раскопал...

– Ну что ж, веселые дела...
– сказал Мазур, вертя в руках свое, изволите ли видеть, снаряжение.
– Поехали?

Он затянул узел галстука, накинул пиджак поверх кобуры, и оба вышли во двор. Там стояла столь же благолепная тишина, наблюдалось прежнее безлюдье, только широкоплечий организм с овчаркой на поводке прилежно прохаживался вдоль кирпичного забора. Овчарка была та же самая, вчерашняя, а вот детинушка другой, ранее не виденный.

Котовский, глянув в ту сторону, ускорил шаг, пробормотав:

– Собак не переношу, чтоб их... Знал бы ты, что это такое, когда эти твари за тобой чешут в побеге...

– Знаю, - кратко сказал Мазур.

Он и в самом деле это прекрасно знал, он многое мог бы лысому блатарю порассказать - как бывает, когда по твоим следам спешит не лагерный конвой, а тщательно выученный державой спецназ, не хуже собак умеющий читать малейший следочек в жесткой африканской траве, тут же, и собаки... Конечно, тут же, для надежности, если напрячь слух, можно разобрать азартный скулеж и рявканье, и преследователи не лопухи, чтобы ловиться на поставленную наспех примитивную растяжку, а самое паршивое, самое поганое - что у них есть рация, и в небе скоро могут оказаться вертолеты, а до желтых унылых гор еще слишком далеко...