Чтение онлайн

– Если мне понадобится побеседовать с ихним главным, устроите?

– Да без малейших вопросов. А зачем?

– Сам не знаю, - пожал плечами Мазур.
– Иногда полезно копить и копить информацию, наваливать кучу, чтобы потом, тщательно все это просеяв... Кстати, мне нужна машина. Нынче же. Как говорится, к подъезду. Котовского нет, преемника вы ему пока что не назначили, а в общественном транспорте мне как-то неуютно...

– И правильно, - кивнул Гвоздь.
– Я сейчас распоряжусь. Подгонят к подъезду что-нибудь незаметное, но, надежное...

Он вынул один из своих мобильников, набрал номер и начал неторопливый разговор, явно шифрованный. Мазур отвернулся к телевизору, сделал звук чуть погромче - на экране возникла картинка здешних криминальных новостей. Сейчас, в его положении, была какая-то грустная пикантность в лицезрении того, что непосвященные телевизионщики полагали серьезными криминальными сенсациями...

Ага. Сенсация не ошеломительная, но безусловно печальная. Милицейские машины, люди в форме, короткий кусок черной полиэтиленовой пленки, из-под которого чуть ли не на всю длину видны обнаженные женские ножки, по которым и елозит с медлительным садизмом объектив. Спеша порадовать сограждан очередной чернухой, до которой он, вот счастье-то, первым дорвался, юный репортерчик с наигранным ужасом вещает в камеру: судя по всему, в городе объявился очередной маньяк, бедная студентка безжалостно убита, лицо изуродовано до полной неузнаваемости, все пальцы на руках отрезаны, а вокруг шеи обмотан дешевенький мужской галстук в полосочку... Печально. Вот только по азартно-горделивой рожице юнца видно, что его эта смерть нисколечко не трогает, а восхищает в первую очередь собственная оборотистость: первым примчался, щенок дешевый, первым в прямой эфир вякнул...

– Готово, - сказал Гвоздь, глядя на экран через его плечо.
– Что там за пакость?

– Очередной маньяк, - сказал Мазур угрюмо.
– Студентка, все пальцы отрезаны...

– Вешать бы на площади... Так вот, ребята сейчас подгонят "волжанку", пользуйтесь. Езжайте к Ларке. А я буду звонить в аэропорт, нужно самолет отозвать...

– Подождите, - сказал Мазур.

– Думаете...

– Да ничего я не думаю. Просто... Всегда лучше подержать противника в неведении. Сообщите им, что мы с Тамарой - еще в городе, когда объявимся неизвестно. Пусть дожидаются, до упора.
– Он посмотрел собеседнику в глаза. Николай Фомич, господин Гвоздь, давайте рассуждать, как взрослые люди... У вас где-то определенно утечка. Очень уж невероятное совпадение стряслось - только вы решили привезти Тамару, как тут же на нас в тайге налетели... Верите вы в такие совпадения?

– Не особенно, - неохотно признался Гвоздь.

– Вот видите. Если они нас и в самом деле потеряли после того, как мы ушли от старушки, пусть думают, что мы там и отсиживаемся...

...Судя по солидному возрасту кирпичной пятиэтажки, в былые времена в этом помещении, занимавшем примерно четверть первого этажа, располагалось что-то вроде столовой или обыкновенного магазинчика, где упрямо и привычно топтал друг друга в длинной очереди за колбасой многотерпеливый сибирский люд. Потом появились новые хозяева, заменили советские стеклянные стены импортными тонированными, облагородили, крылечко хорошим кирпичом и панелями под мрамор, приладили изящные кованые перила и повесили красивую вывеску "Картинная галерея "Сибирия-Арт"" - и у очаровательной женщины Ларисы, ухоженной игрушечки г-на Гвоздя, появилась своя собственная игрушка, позволяющая и от сытого, но скучного домашнего затворничества избавиться, и чувствовать себя как бы при деле, в отличие от прочих клуш в брильянтах, забросивших свои дипломы в пыльный угол...

"Волгу" он оставил метрах в двухстах отсюда и в маленький храм искусств шел пешком. Поднялся по ступенькам, бережно отворил дверь из матового стекла. Над головой мелодично блямкнул колокольчик.

В большом зале продуманно размещены картины и скульптуры - светло-серые стены и постаменты, хитроумные подсветки, витрина с надписью, гласящей, что данные ювелирные изделия являются эксклюзивными. Не пожалел денежек г-н Гвоздь, сразу видно... А вот зрителей-покупателей что-то не наблюдается, тишина полная. Ну, ведь не ради вульгарной прибыли затеяно...

Симпатичная серьезная девочка, одетая подобающе строго - ни мини-юбки, ни вульгарного выреза - шагнула ему навстречу и с ослепительной улыбкой поинтересовалась:

– Вас интересует что-то конкретное?

– Пожалуй, - сказал Мазур ей в тон, с подобающей светскостью.
– Лариса Игоревна назначила мне встречу...

– Прошу сюда. .

Мазур открыл указанную дверь в глубине зала - и оказался в довольно большой комнате, где продуманно расположились двое индивидуумов в костюмах и галстуках, каждый с характерной опухолью под левой подмышкой расстегнутого пиджака. Ладонь того, что восседал у стола, как-то очень уж многозначительно касалась торца столешницы - спорить можно, при нажатии кнопки там тут же откидывается досточка, а за ней покоится какая-нибудь неплохая трещотка для ближнего боя. Ну что ж, очаровательная игрушка под надежной охраной...

Они таращились на Мазура не то чтобы враждебно - попросту как на живой объект, который может потребоваться в любой миг перевести в качественно иную категорию. А коли так, то и эмоции тратить на возможного жмурика как-то нерационально...

Мазур посмотрел на них равнодушно, как на мебель, поднял бровь, искренне надеясь, что это у него получилось светски.

– Порядок, - сказал второму тот, что держал лапу на столешнице.
– Это генерал, про него указание было... Проходите.

– Кажется, моя скромная персона среди вас, ребятки, пользуется некоторой известностью...
– сказал Мазур.
– Орлы боевые, вы кто? От Хлынова или от Котовского? Вас не предупреждали, что на мои вопросы полагается отвечать?

– Хлыновские, господин генерал, - почти сразу же ответил тот, что сидел подальше от стола и поближе к двери.
– Котовские на выезде работают...

– Понятно, - задумчиво сказал Мазур, взявшись за ручку двери.

Он и сам не знал толком, зачем лез в э т и подробности - просто информацию и в самом деле следовало копить, наваливать кучей, еще не зная толком, есть ли в этой куче пресловутое жемчужное зерно...

За дверью оказалась небольшая приемная, где разнообразия ради сидела не парочка мордоворотов, а девочка под пару той, что встречала клиентов в галерее - такая же красивенькая, серьезная, строго одетая. Перекинувшись с ней буквально парой слов, Мазур наконец оказался в кабинете хозяйки.

Над ним потрудились на совесть, сразу видно. Что ни возьми, все гармонировало друг с дружкой, а пуще всего - сама владелица, в бледно-желтом костюме, вроде бы строго деловом, но пошитом из столь легкой ткани, что человек легкомысленный надолго зациклился бы на игривых мыслях. Мазур, увы, не мог себе этого позволить - хотя чисто машинально оценил и куцость юбки, и эстетическо-эротическое сочетание загорелого тела с бледно-лимонной тканью. Поскольку иные мужские реакции проявляются, как известно, автоматически и инстинктивно, где-то на периферии сознания, в том секторе, что был свободен от деловых тревог, все же играла популярная мелодия: "Ах, какая женщина, мне б такую..."

Она хорошо улыбалась, право: полное впечатление, что не заученно безукоризненные зубки демонстрировала, а искренне была рада видеть этого непонятного "генерала из столиц". И ногу на ногу положила исключительно для него, чуточку виноватым взглядом констатируя: "Ну, я же не виновата, что так на вас, повес, действую, не в мешковине ж мне ходить..."

– Давайте я гостеприимство проявлю, Кирилл Степанович, - сказала она непринужденно.
– Кофе, чай, спиртное? А может... Вы не обидитесь, если я не стану вам ничего предлагать, а с ходу приглашу покататься по городу?
– она выразительным взглядом окинула стены.
– В такую жару, какой бы кондиционер не был хороший, на улице все равно приятнее...

– Разумеется, - покладисто кивнул Мазур.

Она подошла к столу, легонько нажала клавишу и распорядилась:

– Катя, скажите, что мы выходим...

За руль она села сама, и белый БМВ уверенно помчал по улице - в сопровождении такой же белоснежной "тойоты", где сидели двое столь же лощеных и широкоплечих, но уже другие, не те из приемной. Мазур напряженно молчал.

– Говорите смелее, - сказала Лара.
– Уж в машине у меня никаких микрофонов нет.

– А в кабинете, вы предполагаете, есть?