Чтение онлайн

– И улик у тебя, конечно, полны карманы?
– спросил Нечаев с улыбочкой. Да неужели?

– Вот тут ты прав, - развел руками Мазур.
– Нет у меня улик. И я, откровенно говоря, не представляю, как их добыть... Что же это ты, старого друга, соседа не пожалел?

– А что, от его смерти прогрессивное человечество многое потеряет?
– пожал плечами Нечаев.
– Уголовник, сволочь, пахан...

– Оно конечно, - задумчиво сказал Мазур.
– Только, видишь ли... Скажу тебе по совести: Гвоздь, как к нему ни относись, личность яркая. Волк, конечно. Но ты-то - шакал...

– Слушай!

– А что?
– невинно спросил Мазур.
– Даже не шакал, крыса... На языке того социума, куда ты меня так неожиданно продал, такое поведение называется крысятничеством...
– он ногой придвинул к себе "дипломат", открыл его и достал этюд.
– Сева, это что, настоящий Леонардо да Винчи?

Он поразился перемене, происшедшей с собеседником - Нечаев уставился на застекленную картинку завороженно и тупо, словно птичка на змею, показалось даже, что его эмоции сродни оргазму. Чтобы Нечаев опамятовался, Мазур побыстрее убрал этюд в портфель и щелкнул замками.

– Сева...

– Ну да, - сказал Нечаев, мечтательно заведя глаза куда-то под потолок. Эта дура, Томка, ничего не поняла, ее интересуют кони в любых видах, неважно, Леонардо их рисовал или уличный мазилка... Значит, Задуреев не врал по пьянке? У старухи осталось вот это?
– он жадно смотрел на портфель.

Мазур кивнул.

– Это этюды Леонардо, - произнес Нечаев, словно девочке стихи декламировал.
– А бронзовые лошадки - это Пьетро Мон-тичелли. Друг Леонардо, нечто вроде подмастерья. Ему, конечно, было до Леонардо как до Китая раком, но "круг Леонардо да Винчи" - само по себе нехилая товарная марка. Лошадок было двенадцать, по числу месяцев, модели для скульптур, которые Пьетро заказал какой-то вельможа. Скульптур Пьетро так и не сделал - то ли заказчик умер, то ли что-то еще помешало - а лошадок сохранилось на Западе всего четыре. Две в Лувре, две - в частных коллекциях. Эта четверка, что сейчас стоит у Томки, считалась тоже пропавшей с семьсот девяносто седьмого года. Тогда сгорел венецианский Арсенал - он только назывался так, а на деле был музеем... Революция, уличные бои, вторжение французов... Скорее всего, какой-нибудь лягушатник их и прибрал в мешок. А потом пришли немцы - то ли во времена франко-прусской, то ли в Первую мировую. Кто-то опять-таки был ценителем изящного. Ну, а потом - наши. В Германии тогда столько всего можно было нагрести...

– Ох, как ты у нас подкован в области культурки...

– Ну, Аня...

– Ах да, конечно...
– сказал Мазур.
– И вы решили прибрать к рукам и коняшек, и этюды, а? Была только одна загвоздка: господин Гвоздь. Пока он был жив, грабить Тамару было очень уж рискованно. Я правильно рассуждаю? И убивать ее, и просто грабить - очень уж чревато. При живом-то папе. Вот ты и построил сложный, длинный, запутанный обходный путь...

– Кирилл, - сказал Нечаев почти спокойно.
– Ты хоть понимаешь, сколько все это стоит? Два-три миллиона - стартовая цена. Баксов, Кирилл! Баксов! Тебе сказать по буквам? Какие тут Гвозди, шурупчики, винтики? Какие тут Томки? Да пошли они все! Два-три миллиона...

– Я понимаю, - кивнул Мазур.
– Баксов... Зелененьких, как огуречики. Только зачем же ты меня подставил, сука?

– Речь шла о Гвозде, исключительно о Гвозде...

– Не бреши, - сказал Мазур.
– В том-то и заключалась вся соль, что я с ним на пару должен был подохнуть...

– Да ну что ты!
– Нечаев, словно в бреду, заколотил себя кулаком по ладони.
– Все было продумано и просчитано, ты не должен был догадаться...

– Слушай, - сказал Мазур.
– Ты, конечно, кабинетный мудак, но все же профессиональный военный, штабист. Тебе полагается знать некоторые правила... Увеличение свободных элементов в системе и проистекающее отсюда усложнение связей неминуемо вызывает в системе непредусмотренные колебания... Проще говоря, чем больше участников игры, тем она сильнее запутывается. Ладно, я тебе скажу, в чем хитрушка. Понимаешь, Светка всерьез хотела за меня замуж. Этакий трезвый расчет. Дело житейское... Лучше быть женой адмирала, чем взрослой приживалкой при папе-адмирале... Ну, и естественно, на каком-то этапе она задалась примитивной мыслишкой, той самой, что посещает каждого из отрывшей клад пиратской компании: а зачем, собственно, делиться? Проще говоря, с некоторого момента она начала работать против тебя. Такая вот непочтительная дочка. Стала подкидывать мне ключики... она ж, разумеется, ни в каком плену не сидела... Хотела, чтобы картинки-лошадки достались нам с ней. Я это так понимаю...

– Серьезно?

– Серьезнее некуда, - сказал Мазур со вздохом.
– Без ее подсказочек я мог и не докопаться...

– Кирилл, но ведь еще не поздно...

– В долю берешь?
– усмехнулся Мазур.

– Не по доброте душевной, - признался Нечаев, впервые глянув ему в глаза.
– Ну, а что делать? Проще и безопаснее поделиться. Ну ладно, ладно, я сволочь, я был неправ... Давай забудем, а? И поработаем командой. Гвоздь для нас мелочь, дешевка...

– Дешевка - это как раз ты, - сказал Мазур устало.
– И знаешь, почему? Потому что ты не учел элементарнейшей вещи: тех самых непредусмотренных колебаний системы... Почему ты решил, что - самый умный? Что только тебе пришло в голову обштопать всех остальных? Игра вышла из-под контроля, мудак ты поганый... Ты хоть знаешь, что вчера ночью грохнули твою сестричку? Что пару дней назад убили Светку? Я ее только по татуировке и опознал...

– Ты что мелешь?
– взвился Нечаев.
– Все просчитано...

– Засранец ты, а не адмирал, - сказал Мазур безразлично.
– Все у него просчитано... Я тебе говорю, Анну убили. И Светку тоже. Подозреваю, Хлынов. Больше вроде бы некому. Котовский висел на хвосте... тебе ведь не нужно объяснить, кто это такой? Вот и прекрасно... Котовский что-то прознал. Вот его и грохнули твои ребята, но тем временем Хлынов грамотно сработал под сексуального маньячка - сначала грохнул какую-то случайную дуреху, потом уже Светку...

– Врешь!

– Давай поедем в милицию. Авось да опознаешь труп...
– Мазур ссутулился, говорил тусклым голосом, он и в самом деле чертовски устал за эту неделю.
– Ты знаешь, детали меня, в общем, уже не интересуют. Неважно, кто именно грохнул Задуреева, твою сестру, Светку... Неважно. Я не мент. Это не мое дело. Тебя, суку, я нашел, и этого мне вполне достаточно...

– Да?
– с нехорошей усмешечкой спросил Нечаев.
– Любопытно, что ты мне предъявишь? Ну, что? Хлынов будет молчать...

– Еще бы, - сказал Мазур.
– Он уж с часок как в морге обосновался.

– Тем более! К Гвоздю ты не пойдешь. Для него тебе опять-таки нужны убедительные улики. Я для него - старый кореш, ты понял? Сорок лет знакомы. Пацаны с одного двора. Ольховские пацаны... Я ему скажу, в случае чего, что это ты сам, осмотревшись, решил обобрать бедную Томку... Много чего можно наплести... И слушать он будет не тебя, а меня!

– Пожалуй, - спокойно согласился Мазур.
– В этом есть резон... Слушай, Сева... Л искренне не пойму... У тебя убили сестру и дочку, а ты... Что, это и в самом деле так притягательно - пара миллионов баксов?

– Насчет сестры и дочки ты, может быть, все-таки врешь. А баксы, Кирилл, вещь основательная. Ты хоть заешь, сколько можно взять за этого вот, что у тебя в "дипломате"?

– Ага, - сказал Мазур.
– Раз-два по морде. Уж это-то я тебе, сокол мой, гарантирую. Что-что, а это...

– Ну ты, скотина!
– Нечаев взмыл с кресла, кинулся к постели, запустил руку под подушку...

Мазур ждал, не испытывая ничего, кроме усталой скуки. Когда на него уставился-таки "Макаров", он не шелохнулся, не изменил позы. Спросил:

– Ты когда последний раз держал в руках пистолет, крыса сухопутная? И куда ты труп денешь? В шкаф спрячешь, когда будешь уезжать? По частям в баулах вынесешь?

Нечаев довольно грамотно передернул затвор, загоняя патрон. Осклабился:

– А если помощники найдутся? Толковые...

– Резонно, - сказал Мазур.

– Ну, так как?

Мазур медленно встал, стараясь, чтобы его движения были как можно более плавными, не спровоцировали случайный выстрел. Пожал плечами:

– Ты о чем?