Чтение онлайн

Оно оказалось на месте, и выглядело в самом деле донельзя респектабельно, что снаружи, что внутри. Трехэтажное здание старинной постройки с массой архитектурных излишеств, просторный холл — красный бархат, зеркала, лепнина-позолота, старинная мебель — благообразный седой сеньор за стойкой… черт побери, в натуральнейшем смокинге!

Гостей он встретил так, словно они были делегатами какого-нибудь съезда христианских епископов или специалистов по творчеству позднего Матисса — с непроницаемым лицом, безукоризненно вежливо. Правда, в противоположность своим коллегам из настоящих люксовых отелей, он не стал предлагать постояльцам зарегистрироваться по всем правилам. Увидев, какие денежки Бриджит пришлось выложить, Мазур про себя присвистнул — для человека в его положении (да и натурального австралийского бродяги) сумма была более чем приличная.

А впрочем, номер того стоил — ненавязчивая роскошь и порядок, огромная старинная кровать, вычурные кресла, холодильник, замаскированный под буфет времен здешних войн за независимость от испанской короны (происходивших самую чуточку позже наполеоновских).

При виде всего этого на Мазура напала некоторая оторопь, и он поневоле ощутил себя соблазняемой школьницей. Поставил в уголок драгоценную сумку, переступил с ноги на ногу.

Бриджит вздохнула, старательно закатив глаза:

— Джонни, ты прелесть! Видел бы себя со стороны… А как же экзотические красотки в портовых борделях?

— Так они ж продажные… — сказал Мазур.

— И что же?

— С ними можно бесцеремонно…

— Нет, ты прелесть… — она сбросила туфельки, подошла к постели и моментально примостилась на покрывале в грациозной позе, скрестив высоко открытые ножки, спустив бретельку с плеча. — Джонни, с голодной женщиной можно еще бесцеремоннее. Судя по твоему лицу, ты всерьез собираешься пробормотать какую-нибудь романтическую чепуху… Брось ты это, иди быстренько сюда, и покажи, что делают с бордельными красотками беззастенчивые моряки…

Пока Мазур шел к постели, она уже успела сбросить платье. И понеслось, без особых прелюдий, так, что дураку было бы ясно: нет тут никакого притворства, никакой игры, в его объятиях и в самом деле билась смертельно изголодавшаяся женщина…

Давненько его так не выматывали — на все лады и порой этакими изысками, что комната и впрямь напоминала пятизвездочный бордель. Иногда было весьма познавательно — при его-то опыте, и впрямь включавшем экзотических красоток из разных уголков света…

Через пару часов блаженно разметавшаяся рядом с ним красавица лениво поинтересовалась:

— И каковы же впечатления, морячок?

— Черт знает что, — сказал Мазур. — Хоть бросай все на свете и отправляйся к вам на юг…

— А что же ты думал, милый? Настоящая южная девочка — это тебе не какая-нибудь бледная травиночка из Новой Англии, которая выросла среди бетона. И ноги у нее кривые, и в рот взять толком не умеет из-за замшелых пуританских традиций… Милый, ты так романтично зажмурился… Я тебя шокирую?

— Не дождешься, — сказал Мазур столь же лениво. — Нет, в самом деле, здорово…

— Это все Юг, Джонни. Солнце, чистый воздух, вереница предков, череда истых аристократов-плантаторов, которые сотню лет ели и пили самое лучшее, женили красавиц на красавцах… — она фыркнула. — И, хотя принято твердить о чистоте расы, но должна тебе по секрету сказать, что к благородной англосаксонской крови на юге примешано немало иной, довольно-таки горячей и подчас самой что ни на есть экзотической: все эти француженки и испанки, очаровательные креолки и негритянки… — Бриджит провела кончиками пальцев по гладкому бедру. — И результат, признай, неплохой?

— Уж это точно, — искренне сказал Мазур.

— Могу я свести с ума?

— Можешь.

— А очаровать на всю оставшуюся жизнь?

— И это запросто.

— Вот видишь… Теперь напряги фантазию и представь хорошенько, как мне живется с новоанглийским плюгавым недоноском, у которого остатки накопленной предками энергии до капельки уходят в бизнес, а на мою долю остается… ну, не десть секунд конечно, но и не бурные ночи…

— Бедное создание…

— Я, между прочим, вполне серьезно, — твердо сказала Бриджит. — Джонни, если бы ты знал, как меня все это достало… Словами не передать. Особняк с сонными слугами, двуногие рыбы обоего пола на всяких там раутах… И невозможно поискать маленьких радостей на стороне, и развязаться с такой жизнью невозможно: черт побери, я же ничего не умею, ничему не училась, и своих денег у меня почти нет…

— Положение, в самом деле, аховое, — сказал Мазур ради приличия.

Бриджит приподнялась на локте и заглянула ему в глаза:

— Но отнюдь не безвыходное…

Что-то было в глубине ее глаз такое, отчего Мазур невольно поежился и натянуто усмехнулся:

— Ты это таким тоном произнесла, что отчего-то мороз по коже…

Она прищурилась:

— Джонни, ты вроде бы не тряпка, так что не будем ходить вокруг да около… Тебе приходилось убивать людей?

— Ну, как тебе сказать…

Ее глаза потемнели:

— Скажи, как было на самом деле.

— Ну, всякое бывало… — уклончиво произнес Мазур. — Жизнь — штука суровая… — он моргнул, уставился на нее, словно впервые увидел. — Черт, не хочешь же ты сказать…

— А почему бы и нет, Джонни? — спокойно, невинным тоном сказала очаровательная южанка, не сводя с него глаз. — Почему бы и нет?

— С ума сошла?

— Вот уж нет, — решительно сказала Бриджит. — Сумасшедшие, я читала, отличаются нелогичностью мыслей и поступков, а я, смею думать, рассуждаю насквозь логично… Тебе нет нужды объяснять, что за создание — мой муженек. Сам видел. В трезвой полосе он еще хуже — застегнутое на все пуговицы, холодное, как лягушка, ничтожество, поглощенное делами. Классическая бледная немочь. По-моему, типа вроде него любой решительный мужик может завалить без особых душевных терзаний. Особенно если имеет некоторый опыт. — Она смотрела на Мазура холодно и серьезно, почти не мигая. — Джонни, я не шучу. Я серьезно. Хочешь заработать сто тысяч долларов? За непыльную, несложную работенку…

Мазур усмехнулся:

— Если мне память не изменяет, закон такую работенку иначе именует…

— А кто тебя просит попадаться? Дай и мне сигарету… спасибо. — Она глубоко, умело затянулась. — Вообще-то я почти не курю, так, в особых случаях… Так вот, Джонни, я отнюдь не дура, ты, может быть, заметил уже? Я все это придумала не сегодня, и не вчера — давно… С полгода уже, как в голове сложились первые наметки. Но именно потому, что я не дура, очень быстро поняла: у меня ничего не получится дома, в Штатах. У меня нет никакого опыта в таких делах. Полиция, знаешь ли, не только в фильмах начинает в первую очередь подозревать оставшегося в живых супруга. У нас хорошая полиция… Следовательно, самой мне никак нельзя. Могу тебя заверить, я смогла бы всадить в него пулю… но у меня не хватит умения и ловкости сделать все так, чтобы остаться вне подозрений. А искать кого-то для работы… Я не представляю, как это делается. Есть огромный риск нарваться на проходимца, пустомелю… наконец, даже если и отыщешь нужного человека, он потом может шантажировать… А здесь — совсем другое. Здесь куча бандитов, есть партизаны… Кто-то напал на машину в уединенном месте, всадил пулю в беднягу Бобби и скрылся. Разумеется, я потом добросовестно опишу полиции эту парочку или троицу — ну, скажем, зверообразный негр в красной майке, усатый латино с татуировкой в виде змеи, да в придачу метис-полуиндеец в полосатой рубашке… Пусть ищут, сколько влезет. Ты понял, Джонни? Там, дома, адски трудно все это устроить. Здесь — гораздо легче. Я потому и уговорила его поехать сюда, думала, тут будет гораздо легче подыскать подходящего человека. Никак не удавалось. А потом появился ты…

— У меня столь располагающая внешность?

— По-моему, ты — неслабый парень, Джонни. И карман у тебя пустой. И жизнь тебя, сдается, изрядно помотала. Доброта и душевность, такое впечатление, через край из тебя не хлещут — я как-никак женщина, мы чуем такие вещи… Ты — достаточно твердый. А я — достаточно умная и решительная. Я хочу быть богатой вдовой. А ты, голову можно прозакладывать, хочешь иметь в кармане сто тысяч долларов…

— Они у тебя с собой? — усмехнулся Мазур. — В сумочке?