Чтение онлайн

«… при землетрясение на берегах Меотиды ( Азовское море) раскололся холм и в нём обнажились кости древних животных…»

Внезапно Фантик ощутил необъяснимый страх, появившийся без всякой причины на непредвиденную опасность. Даже кольнуло в груди, словно кто-то предупреждал об несчастье. Что случилось? Откуда идёт угроза? Сначала он ничего не мог понять, а потом догадался.

« Это, наверное, боль и страдания земли, разорванные древним землетрясением, застыли в изгибах берега?» – предположил капитан. « И кричат, предостерегают мореплавателей о спящей здесь роковой опасности!»

Он не причалил каяк тут к берегу, а поскорее миновал неуютное место, стремясь ещё до сумерек выгрести к мысу Тархан. Его абрис тоже не радовал глаз, а трагически застыл, и от него также веяло скрытой угрозой, его плоть изрезали множество балок и нагромождения скальных оползней, обрывы, уступы.

Мыс Тархан, словно былинный вождь, весь в боевых шрамах от былых сражений, вырисовывался на фоне заката-пожара, блистая каменными доспехами. Топоним Тархан предположительно переводится как «аристократ», «благородный человек» и, конечно, «вождь», так подходящий к нашему эскизу с заходящим солнцем.

Капитан тоже сравнивал свой автопортрет с рельефом скал, иногда пристально вглядывался в обрывы, и видел там суровые черты лика, вырубленного из каменной толщи с измождёнными линиями морщин, печалью и грустью. Пепельные волосы из выгоревших трав ниспадали на лоб, развевались на ветру, а потрескавшиеся губы шептали молитвы и солнечные блики, как радостные глаза, пламенели под выгнутыми изгибами бровей. В скальных скулах застыла воля и решимость.

– Здравствуй, Тархан! – поздоровался капитан с местным вождём-аборигеном.

В ответ ровный рокот прибоя, будто приглашая смельчака на вечерний покой.

– Я проведу ночь среди твоих владений? – спрашивал капитан Бесстрашия.

Молчаливое согласие каменного исполинского Вождя.

– Неведомая жизнь скрыто в твоём обличье.

Серебро пенных улыбок, горсть пляжного песка, колышущиеся подводные травы и удивительное головокруженье от встречи с незнакомым и таинственным углом Крыма.

– Милая отрада льётся в моё сердце от увиденных новых картин Родины! – Патетика слов капитана слилась с Любовью сердца.

– А меня ты совсем стал забывать? – с обидой проговорила далёкая Юлиана, пытаясь лунным ликом прорваться сквозь строй тяжёлых туч.

– Не ревнуй, дорогая, меня к красивым, но мертвым скалам!

Ночь прошла под тёмными бурными облаками, где луна, как медуза, плавала и ныряла, бледным фосфорическим обводом.

А впереди капитана ждала новая, хотя и обычная, но недобрая морская опасность – бухта Рифов.

* * *

… Поезд из Симферополя в Керчь приходит рано утром. Мы – друзья Фантика приехали к нему на встречу на берегу Азова. Я – Владлен Гончаров, его бывший тренер по скалолазанию, а теперь старый и седой любитель-ходок по Крыму и Евгений Самулёв страстный путешественник и кровный друг Юрия Лишаёва по крымской истории. Один потомок Митридата, а Самулёв откопал свои родственные связи со скифским царём Скилуром. Правда, многие недоверчиво относятся к таким историческим фактам, но ведь осталось потомство от великих крымских имён, так что давайте не будем гадать – какие фамилия носят их нынешние современники. Все трое – инвалиды, о травмах Фантика уже упомянуто, у меня пробита голова от камнепада и сломан голеностоп от другой альпинистской аварии, а Самулёв страдает плохим зрением и неудержимой тягой к молодым женщинам, хотя уже подержанный пенсионер, но бодренький и активный в многочисленных походах, где снимает изумительные фотопейзажи, как волошинские акварели.

Старая авто «Жигули» с шофёром-частником за сносную плату довозит нас в село Курортное, бывшее Мама Русская. В нём остались ещё низкие каменные домики, чисто выбеленные, с синими рамами, а крыши покрыты марсельской черепицей. А по улицам важно шествуют утки и гуси, но безлюдно. Мы поднимались по горному склону на мыс Зюк. Впереди открылись красноватые скалы с кобальтовыми тенями. Целую тысячу лет с У1 в. до н.э. по У1 в. н.э. здесь на самой вершине мыса процветала жизнь в античном городе Зенонов Херсонес, одном их трёх главных на Меотическом болоте, как называли древние греки Азовское море.

Ветер с моря кружил и толкал нас среди скал и развалин, будто мы толпились среди силуэтов древних жителей, высыпавших из своих жилищ, чтобы посмотреть на незнакомцев из будущего. А мы с любопытством рассматривали каменные остатки былой красоты, так воздушно возведённых над обрывами скалистого мыса Зюк. Мастерство древних строителей удивляет и восхищает, сумевших среди скал «свить» уютный и милый град с крепостными стенами. С него открывались щемящие дали цветущего моря и марево гряд с колышущимися равнинами. Здесь пахло морской солью и степными травами. Зелёные волны и седые ковыльные валы. Горький, но приятный и жгучий аромат высохших водорослей и полыни, кружил наши головы и будто впитывался в мечты и мысли.

А видения воскресали фигурами предков и пращуров среди угасшего, забытого и затерянного города. Мерный шум прибоя, молчанье мертвых, игра воображенья и движущиеся отраженья приносили печаль, страдания и изнеможенье, но утро рождало музыку пленительного мучения, когда очень хотелось слиться с тишиной забвенья, застывшей солнечной синевой над мысом Зюк.

– Алло, где ты находишься, Фантик? – Евгений стал в эфире искать капитана каяка.

Мировая пустота окружала нас, как вдруг сквозь космическое пространство к нам долетел хриплый голос блуждающей морской одиночки.

– Я у мыса Тархан! Впереди – бухта Рифов! Сильный ветер дует с моря и сносит каяк к берегу, но постараюсь выгрести к Зюку.

– Где встретимся? – спросил Самулёв.

– Идите на запад вдоль берега, я постараюсь догнать вас, и заночуем вместе на каком-нибудь уютном и прелестном пляже.

– Хорошо будем держать телефонную связь.

– Только вызывайте под вечер, у меня садится аккумулятор телефона.

И смолк голос капитана, словно он пропал в бесконечности веков и оказался в античном времени Митридата. Вот он на белом коне в сверкающих доспехах, сияющей китаре и пурпурной с золотым мантии, пышно ниспадающей до земли. В руке он высоко держал скипетр с искрами алмазов, обращаясь за помощью к Олимпийским Богам, чтобы они помогли победить ему далёкий и могущественный Рим.

А капитан монотонно поднимал весло и упорно грёб сквозь пенные буруны, вскипающие вдоль трёхкилометрового подводного рифа в полукружие Тарханской балки.

Там, за бурунами, безлюдный берег привлекал и манил золотой роскошью песчано-ракушечного пляжа. Каяк танцующе скользил и лавировал среди каменных рифов, умело обходя заросшие клыки, ведь он был лёгок и мал для страшных «челюстей», которые могли бы задержать его плавный бег.

Отражая веслом волны зелёного света, капитан улыбался Азову, наслаждаясь своим плаванием. Море ритмично и ровно шумело. Ничего не вернуть, спят спокойно и сладко греки-герои, основавшие Боспорское государство на краю далёкой Ойкумены, лишь царь Митридат не хочет и не может забыться в вечном сне, потеряв покой, продолжая блудить по любимой земле даже в беспокойных душах своих сильных и смелых потомках.

Отсюда, от бухты Рифов, мыс Зюк был похож на морское чудище, легендарного змея, обитающего в водах Чёрного и Азовского морей. Такое же драконье туловище со скальной пастью и длинным хвостом. Будьте безрассуднее! Будьте беззаботнее! Сочетайте свои упоительные сны со сказочными видениями, встающие в синих и изумрудных очертаниях берегов Крыма. Капитан любил такие наваждения, тонущие в туманах, дыму, огне, звёздных россыпях, солнечном сияние, жемчужных рассветах и вечерних созерцаньях и раздумьях.