Пираты острова Тортуга
Шрифт:
25 марта (4 апреля) 1663 года капитан Фернс посетил губернатора острова Сент-Кристофер. Во время беседы губернатор вспомнил, как знакомые французы и голландцы рассказывали ему, «что в крепости Эль-Морро на Пуэрто-Рико долгое время находился пленный джентльмен, и многие из них говорили, что он был немцем, и об этом же ему рассказывали некоторые французские дворяне». Некий Пауэлл, находившийся в это время в доме губернатора, добавил к сказанному личные воспоминания. По его словам, во время пребывания в испанском плену в Гаване он познакомился с несколькими пленными французскими флибустьерами; те «сказали ему, что они говорили с принцем Морисом, который находился в замковой темнице за смежной с ними стеной, когда они были в заточении на Пуэрто-Рико; принц хотел, чтобы они дали знать о его печальной участи его друзьям при первой же возможности, чтобы какие-то меры были предприняты для его освобождения».
Аналогичные сведения были получены капитаном «Брайера» 12 (22) апреля на острове Тортола (в группе Виргинских островов).
30 апреля (10 мая), все еще стоя на якоре в районе Виргинских островов, капитан Фернс имел встречу со шкипером небольшого французского шлюпа. Шкипер и большинство его команды сообщили, что «большой английский корабль лежал разбитый в семи лигах к востоку от Пуэрто-Рико. Мэтт Жакоус, один из них, сказал ему, что три года тому назад он находился в плену на Пуэрто-Рико, и там было тогда восемь заключенных, [в том числе] три француза и три англичанина, которые бежали на лодке с Барбадоса и пришли на Пуэрто-Рико. Губернатор отправил их на борт испанской барки и большого голландского шлюпа, и они пошли к якорной стоянке возле места кораблекрушения. Когда они вернулись на Пуэрто-Рико, то он слышал, как испанцы говорили, что это был корабль принца Руперта и что они забрали с него сорок пушек, не считая других вещей. Шкипер сказал ему, что он слышал, как испанцы говорили, что это был корабль из флотилии принца Руперта…»
19 (29) мая капитан Фернс беседовал со шкипером Фредериком Горером, который несколько раз бывал на Пуэрто-Рико. Шкипер слышал о гибели одного из кораблей принца Руперта, но при этом добавил, что вся команда его утонула. Капитан «Брайера» усомнился в достоверности подобного утверждения, так как из разных источников следовало, что разбившийся корабль не пошел ко дну, а был виден над поверхностью воды в течение двух лет. Тогда Горер «ответил, что, возможно, кое-кто мог сойти на берег, но никто не прибыл в город. Коу-киллеры (здесь: местные буканьеры. — В.Г.) были жестокими и могли убить их, ибо король Испании приказал убивать всех, кто высаживается на побережье».
28 мая (7 июня), стоя на якоре у острова Сент-Питер близ Тортолы, капитан Фернс в присутствии свидетелей Ричарда Хэддока и Томаса Уайтхэда допросил английского моряка Джона Купера. Тот рассказал, что в июне 1655 года, когда он с шестью голландцами и юнгой-англичанином ловил черепах возле острова Вьекес (у восточного побережья Пуэрто-Рико), их лодку захватила испанская барка. Испанцы отвезли его в Сан-Хуан и бросили в темницу, куда вскоре привели еще одного узника. «Я никого не видел, — вспоминал Купер, — было темно, но, наконец, мы подошли друг к другу, и он взял меня за руку, спросив, откуда я прибыл. Я ответил ему по-голландски, после чего он заявил мне по-английски, что он был выброшен на этот берег во время урагана и доставлен в город». На допросе у губернатора этот пленник признался, что «был выброшен на одном из кораблей, принадлежавших принцу Руперту, и еще пять человек спаслись». Тогда испанцы спросили его о судьбе этих пяти моряков. Пленник сказал губернатору, что люди, которые захватили англичан, увели их с собой, и с тех пор он их больше не видел. Другие члены команды, спасшиеся после кораблекрушения, признались испанцам на берегу, что именно он был командиром их корабля, «и тогда они забрали меня прочь от остальных, хотя я просил их, когда спасся, не рассказывать, кто я такой, но здесь никому нельзя доверять». Продолжая разговор с Купером, узник добавил: «Я хочу надеяться, что вы запомните, что я сказал, и если губернатор будет допрашивать вас, ни в чем не признавайтесь, но, когда вы получите свободу, молю, чтобы вам посчастливилось встретить кого-нибудь из тех, кто имеет каких-либо испанских пленников, и сказать им о моем положении, ибо я по происхождению англичанин, и это может помочь мне обрести свободу».
Из рассказа Купера можно было сделать вывод, что в испанской тюрьме он беседовал с принцем Морисом.
От Виргинских островов капитан Фернс поспешил на Тортугу, полагая, что местные флибустьеры могли обладать более подробной информацией о судьбе принца. 13 (23) июня он встретился в Кайонской гавани с французским капитаном Антуаном дю Пюи. Ниже приводятся показания этого французского флибустьера.
«Сообщение капитана Антони Ди Пи [Антуана дю Пюи] из города Нанта, что в Бретани; сказал, что двенадцать месяцев тому назад он, будучи хозяином пинки, именуемой "Тортуга" и принадлежащей губернатору острова Тортуга, взял несколько пленных на южной стороне Кубы, в порту, называемом Порто-Принс [Пуэрто-Принсипе]. И один из пленных был белым, урожденным испанцем; я допросил всех пленных по поводу некоторых вещей, но этот испанец сообщил мне немного о принце Морисе, а именно: в городе Гаване всем было известно, что принц Морис находился в плену на Пуэрто-Рико в крепости, называемой Эль-Морро.
В подтверждение того, что мне было сообщено этим вышеназванным испанцем, я прилагаю здесь мою руку сего 13-го июня 1663 года на острове Тортуга.
Подписано значком: Антони Ди Пи.
Свидетели: Ричард Хэддок, Томас Ро, Томас Уайтхэд».
На следующий день капитан Фернс сошел на берег, чтобы в доме губернатора де ла Пласа допросить одного испанца, «пленника, который двенадцать лет прожил на Пуэрто-Рико и уехал оттуда пять лет тому назад, оставив там жену и двух детей». Этот испанец «сказал, что принц Морис был выброшен на северный берег Сан-Хермана [Пуэрто-Рико], в шести лигах в подветренную сторону от Пуэрто-Рико. Когда он покидал Пуэрто-Рико, его высочество был заключенным в крепости Эль-Морро; там никто не имел права видеть его или говорить с ним. Об этом в частном порядке толковали люди. Губернатор отправил несколько лодок к месту крушения, и они привезли назад много вещей, канатов, большой якорь, мачту, которую положили возле его дома. Он слышал, как люди говорили, что те вещи были доставлены с корабля принца».
15 (25) июня в доме де ла Пласа продолжали обсуждать тайну исчезновения принца Мориса Присутствовали сам губернатор, капитан Уильям Прайд, Томас Ро, Николас Гарнер, Томас Уайтхэд и пленный испанец с Пуэрто-Рико. Услышав, как кто-то из гостей предположил, что принца Мориса давно уже нет в живых, испанец покачал головой и заявил, что, по его сведениям, еще пять лет тому назад принц находился в заточении в крепости Эль-Морро в Сан-Хуане. Однако ни пленный испанец, ни другие присутствующие не могли точно сказать, какова была дальнейшая судьба принца и был ли он жив на момент их разговора.
Через некоторое время сьёр де ла Плас, обобщив всю информацию, собранную о судьбе принца Мориса, решил написать письмо принцу Руперту.
«Высочайшему и знаменитейшему принцу Роберту [Руперту] и принцу Палатина, герцогу Баварскому и герцогу Камберлендскому, остров Тортуга, 26 июня 1663 года.
Капитан Фернс прибыл в порт Тортуги, где я командую в отсутствие моего дяди-губернатора, и рассказал мне, что он служит вам, и что вы срочно отправили его узнать новости о вашем прославленном принце Морисе; я сделал все, что было в моих силах, для получения необходимых сведений, но я опечален тем, что должен сообщить вам плохие известия, из коих явствует, что он, без сомнения, мертв, в чем вы сами убедитесь из отправляемых вам показаний одного из местных жителей, который был пленником в Санто-Доминго. Также другой местный житель сообщил мне, что он долго жил на Пуэрто-Рико и часто слышал, как говорили, что принц Морис умер.
Недавно здесь побывал человек, который находился на Пуэрто-Рико в то время, когда сей знатный принц исчез, и он заверил меня, что тот мертв… Это все новости, какие мне удалось узнать. Я хотел бы располагать чем-то лучшим для отправки вам, ибо, хотя я и не имел чести быть лично знакомым с Вашим Высочеством, я слышал так много похвал в ваш адрес в доме Бульона и Дюра, что страстно желаю предложить вам свои услуги. Я умоляю вас простить молодого ученика, если здесь, в этом письме, допущены какие-то ошибки и если он не смог выразить вам всё почтение и [не перечислил все] титулы, вам надлежащие».
К письму прилагалось «Свидетельство Гийома Бошана», текст которого приводится ниже.
«Июня 26-го, 1663 года.
Свидетельство Уильяма Бошама [Гийома Бошана], француза, который, будучи захваченным, был доставлен пленником в город Санто-Доминго, где, после своего освобождения, он слышал разговоры некоторых моряков с корабля из Пуэрто-Рико, беседовавших с теми [моряками] из Санто-Доминго, которые находились на берегу. Увидев большой фламандский корабль в порту Пуэрто-Рико, люди говорили, что он похож на английский корабль, который был потерян на побережье Пуэрто-Рико. Те, что из Санто-Доминго, спросили, много ли спаслось, на что другие ответили, что ни один человек не спасся, поскольку те, что бежали [на берег], были все перебиты, а принц был потерян.
Люди из Санто-Доминго спросили, не убили ли они его тоже, и один из них ответил — нет, но они дали ему выпить чашку шоколада, который был таким крепким, что, говорят, они отравили его».
Информация, собранная Генри Фернсом относительно судьбы принца Мориса, не оставляла сомнений в том, что младший брат принца Руперта и кузен английского короля Карла II Стюарта Морис де Бавьер нашел свою смерть в испанском плену на острове Пуэрто-Рико.
Глава 21
Между Ямайкой и Тортугой
В 1664 году, с прибытием на Ямайку нового губернатора, сэра Томаса Модифорда, и временным запрещением приватирства, многие флибустьерские капитаны ушли из Пойнт-Кагуэя на Тортугу. Подполковник Томас Линч по этому поводу писал государственному секретарю Генри Беннету.
«[Корабли] "Своллоу" и "Уэсгергейт" были посланы на Сан-Доминго, где полковник Кэри, К. Хэмлок и Дж. Пэррот надеются получить положительный ответ на предложения сэра Томаса Модифорда о мире, но сомнительно, что Ямайка выиграет от этого, ибо не во власти губернатора развить или задушить торговлю, да и нет нужды или выгоды приводить частных испанцев на Ямайку, ибо мы и они совершили слишком много обоюдных жестокостей, чтобы можно было быстро наладить отношения. Когда король был восстановлен на троне, испанцы думали, что поведение английской нации тоже изменится, и рискнули послать два или три судна на Ямайку за неграми, но неожиданные набеги и вторжения К. Мингса… заставили испанцев удвоить их злобу… Отзыв приватиров будет, между тем, не скорым и рискованным средством и может оказаться совершенно неэффективным без наличия пяти или шести военных кораблей… Голые приказы по их сдерживанию или отзыву приучат их лишь к уходу из этого порта [Порт-Ройяла] и заставят их (и это вероятно) нападать на нас так же, как и на испанцев. Какую уступчивость можно ожидать от людей столь отчаянных и многочисленных, которые не имеют никакой иной стихии, кроме моря, и которые предпочитают не торговлю, а приватирство? Здесь может быть более 1500 их на примерно 12 судах, которые, если они будут испытывать нужду в английских каперских грамотах, смогут получить французские и португальские документы, и если с ними они захватят что-либо, то они, безусловно, получат хороший прием в Новых Нидерландах и на Тортуге. И из-за этого нас станут проклинать и ненавидеть, ибо испанцы называют всех разбойников в этих морях, какой бы нации они ни были, англичанами. И так будет. Хотя мы живем на Ямайке кротко, сидим тихо и смотрим, как французы богатеют на призах, а голландцы — на торговле в Вест-Индии».