Пираты острова Тортуга
Шрифт:
Не исключено, что, уходя в это плавание, месье д'Ожерон уже располагал концессией на освоение Багамских островов и островов Кайкос, которая была пожалована ему королем Людовиком XIV. Процитируем лишь часть указанного многостраничного документа.
«Людовик и т.д. Усердие во славу Господа и к чести нашего государства увлекло некоторых наших подданных в предприятия по основанию французских колоний в различных местах Америки, каковые проекты были столь успешно реализованы в Канаде и на островах Южной Америки, что, по их примеру, некоторые из наших подданных также основали Компанию… под названием Южная Франция, чтобы обосноваться на материке. Но им не удалось повторить успех первых поселений, так что в итоге названная Компания, понеся огромные расходы, связанные с погрузками на различные корабли, вынуждена была отказаться от этих проектов. Всё это обязало нашего дорогого и возлюбленного друга Бертрана д'Ожерона, оруженосца, сьёра де ла Буэра, как лица, заинтересованного в названной Компании, и владельца части названного пожалования, предпринять четыре года назад вояж в Америку, дабы попытаться спасти положение; на это он потратил весьма значительные личные средства, желая использовать все свои способности для возобновления столь похвального предприятия; но, побывав в тех местах и видя дело совершенно безнадежным на том берегу, он отыскал несколько мест, более благоприятных, чем там, на указанном материке. И, найдя Лукайские (Багамские. — В.Г.) острова покинутыми и еще никем не заселенными, он весьма покорно просил их у нас для себя, чтобы утвердить там Веру, исповедовать католическую, апостольскую и римскую религию, распространить туда наше имя, репутацию французской нации, а также завести коммерцию, чтобы впредь мы могли извлекать посредством наших собственных природных подданных… товары, которые производятся в названной стране. Посему, после обсуждения этого дела в нашем Совете, где присутствовали наши высокочтимые жена и матушка, наш дорогой брат герцог Анжуйский и некоторые другие гранды и знатные персоны нашего королевства, мы, имея право по своему разумению, всемогуществу и королевской власти давать, выражать согласие и даровать, сим настоящим документом, подписанным нашей собственной рукой, даем, жалуем и даруем названному сьеру д'Ожерону Лукайские острова и острова Кайкос, никем еще не заселенные, лежащие между Флоридой и островами Куба и Эспаньола от двадцатою до двадцать восьмого градуса от линии экватора… Обязываем вышеназванного сьера д'Ожерона доставить на названные острова от двухсот человек в первый год до двух тысяч лиц обоего пола в течение следующих десяти лет и гораздо больше, ежели ему будет угодно, для вербовки каковых ему будет дано письменное разрешение вывешивать афиши во всех общественных местах с целью основания названного поселения, и делать сие публично на проповедях во время больших месс в приходских церквах нашего королевства на условиях предоставления пищи и крова в течение первых трех лет тем, кто переселится на вышеназванные острова, после окончания каковых названный сьер д'Ожерон выделит им земли для их обработки и обменивания продуктов к своей пользе и выгоде; а что касается французов, которые переедут за свой счет… с согласия названного сьера д'Ожерона, то он выделит им земли с первого же года, чтобы они могли извлекать из них пользу… Предписываем, чтобы никто другой, кроме натуральных французов, приверженцев католической, апостольской и римской церкви, не мог обосноваться на упомянутых островах, ни для командования, ни для подчинения… Для компенсации больших затрат названного сьера д'Ожерона… мы… предоставляем и жалуем пожизненно названному сьеру д'Ожерону, его прямым наследникам и правопреемникам всецело владение землями, недрами и почвами, судебными ведомствами и сеньориями названных Лукайских островов и островов Кайкос, портами, гаванями, потоками, реками, прудами, рудниками и карьерами с теми же пошлинами и условиями, которые испанцы и португальцы применяют на тех землях, которые они занимают. А что касается тех некоторых концессий, что мы жаловали ранее, которые не дали никакой пользы или которые были покинуты… мы, чтобы избежать всяческих споров, которые могут возникнуть, отменяем все иные концессии, не реализованные, те, что могли включать названные острова… для большей безопасности и сохранения каковых позволяем и даем власть названному сьеру д'Ожерону отливать пушки и ядра, ковать все виды оружия наступательного и защитного свойства, производить порох для пушек, строить и укреплять места, назначать там губернаторов, капитанов, лейтенантов и иных служащих, как военных, так судебных и полицейских — каких он сам сочтет приемлемыми, смещать их с должности и заменять [другими], распределять земли между ними и частными лицами, вводить их в ленное владение с удержанием оммажа и других сеньориальных налогов, и вообще делать все то, что он сочтет необходимым для пользы и развития названных колоний, не сохраняя за нами ничего, кроме подсудности, Веры и оммажа… Поскольку очень часто случается, что после того, как большие расходы на такие предприятия были сделаны, а продукты собираются теми, кто не участвовал в расходах… мы… предоставляем и жалуем этим нашим эдиктом бессрочно и безвозвратно навсегда названному сьеру д'Ожерону, его наследникам и правопреемникам всю торговлю, которая может вестись по морю и по суше в пределах названных Лукайских островов и островов Кайкос, без какого-либо исключения, а также на побережье острова Эспаньола, или Сен-Доменг, и на Тортуге, расположенных вблизи названных островов. Запрещается названная коммерция и торговля всем другим под страхом конфискации судов и товаров, каковые с момента нашей декларации передаются сьеру д'Ожерону… Позволяем, кроме того, названному сьеру д'Ожерону снаряжать для войны такое количество судов, какое он сочтет необходимым, как для обеспечения безопасности его навигации и коммерции, так и для пользы и выгоды названных колоний… Поручаем, сверх того, нашему дорогому и любезному другу дяде герцогу Вандомскому, пэру, великому магистру, шефу и генеральному сюринтенданту навигации и коммерции Франции, и нашему дорогому и любезному другу графу д'Эстраду, вице-королю и нашему генерал-лейтенанту, представляющему нашу персону на всех островах, берегах и материке Америки, каждому в пределах его власти и полномочий… оказывать содействие названному сьеру д'Ожерону…
Дано… в год тысяча шестьсот шестьдесят второй…»
В этом документе обращает на себя внимание фраза о том, что Бертрану д'Ожерону передавалось исключительное право на торговлю не только в пределах Багамских островов и островов Кайкос, но также на Тортуге и побережье Эспаньолы, т.е. во владениях сьёра дю Россе.
В 1663 году д'Ожерон высадился с 30 людьми в Леогане и основал там небольшую колонию. В дальнейшем он и его компаньоны доставляли на Тортугу и Эспаньолу (в Леоган, Пти-Гоав, Пор-Марго и прочие гавани) примерно по 300 иммигрантов ежегодно, хотя мечтали привозить от 800 до 1000 переселенцев в год.
В 1664 году, когда Французская Вест-Индская компания выкупила у сьёра дю Россе его права на Тортугу и Сен-Доменг, друг д'Ожерона, Робер ле Фишо де Фрише де Клодоре (с 1665 по 1669 год — губернатор Мартиники), рекомендовал его интенданту финансов Жану-Батисту Кольберу как человека, хорошо знакомого с жизнью местных колонистов и пользующегося среди них авторитетом. В начале февраля 1665 года д'Ожерон получил письма Кольбера и директоров компании, из которых узнал о своем назначении на губернаторский пост. В этом назначении, датированном 7 октября 1664 года, указывалось:
«Генеральные директора Вест-Индской компании. В соответствии с данным нам в мае месяце XXVII статьей королевского эдикта правом основывать колонии… назначать и представлять Его Величеству таких губернаторов, которых названная сама Компания выберет… мы, будучи информированными об опыте и способности к военным занятиям сьера д'Ожерона, его верности и должном поведении, назначаем и представляем королю, нашему суверенному сеньору, названного сьера д'Ожерона, чтобы быть ему уполномоченным Его Величеством управлять островом Тортуга и побережьем острова Сен-Доменг в Америке, чтобы оное исполнялось им в течение трех лет, использовать и применять полномочия, почести, власть, преимущество и обычные прерогативы на жалованье, которое будет ему назначено нами, названными генеральными директорами, всецело под властью короля и названной Компании; покорно просим Его Величество приготовить для сьёра д'Ожерона все необходимые письма и припасы, в подтверждение чего мы подписываем сей документ напротив подписи генерального секретаря названной Компании; здесь же приложена гербовая печать оной. Составлено в Париже седьмого дня октября тысяча шестьсот шестьдесят четвертого года.
Подписано: Бешамель, Матарель, Бибо, Вертело; и ниже названных господ директоров — Долье».
Находясь в это время на северном побережье Эспаньолы, в Пор-Марго, месье д'Ожерон заложил там новую табачную плантацию. В мае месяце сюда прибыла эскадра Александра де Прувиля, маркиза де Траси. Последний, назначенный генерал-лейтенатом всех французских колоний в Америке, направлялся через Гвиану и Вест-Индию в Канаду. С собой он вез жалованные грамоты, назначавшие губернаторов на острова Мартиника, Гваделупа, Гренада, Мари-Галанте и Тортуга.
По словам дю Тертра, господин де Траси провел десять дней в Пор-Франсуа на севере Эспаньолы, «где месье д'Ожерон много беседовал с ним о том, что нужно сделать как на острове Тортуга, так и на побережье Сен-Доменга». Затем на Тортугу был отправлен специальный агент с королевским посланием, предписывающим Фредерику Дешану де ла Пласу передать управление колонией новому управляющему. Скорее всего, речь шла о «Письме короля командиру острова Тортуга», которое мы обнаружили в первом томе сборника «Законы и конституции французских колоний в подветренной части Америки», изданном М. Л.Э. Моро де Сент-Мери в Париже в 1784 году. Письмо ошибочно датировано 27 октября 1669 года; в действительности оно могло быть написано сразу после назначения д'Ожерона губернатором, то есть 27 октября 1664 года. В нем говорилось:
«Месье де ла Плас должен дать возможность сьёру д'Ожерону вместо сьёра дю Россе управлять островом Тортуга по назначению директоров новой Вест-Индской компании, которой отныне принадлежит указанный остров; я пишу вам это письмо, чтобы вы, получив его, немедленно передали форты, находящиеся на названном острове Тортуга, под управление сьёра д'Ожерона, и чтобы впредь вы воздержались от какого бы то ни было командования на указанном острове и в указанных фортах. Написано в Париже двадцать седьмого октября тысяча шестьсот шестьдесят девятого (sic) года. Подпись: Людовик».
Племянник сьёра дю Россе, конечно, не рискнул идти против воли короля и, получив денежную «компенсацию», уступил губернаторский пост месье д'Ожерону.
Бертран д'Ожерон официально вступил во владение Тортугой 6 июня 1665 года. Сохранился весьма любопытный «Протокол о взятий во владение острова Тортуга месье д'Ожероном от имени Вест-Индской компании».
«Шестого дня июня тысяча шестьсот шестьдесят пятого года прибыл в порт острова Тортуга собственной персоной Бертран д'Ожерон, оруженосец, сьёр де ла Буэр, с поручением и указом Его Величества об увольнении, адресованными сьёру де ла Пласу, племяннику сьёра дю Россе, командиру названного острова на время отсутствия названного сьёра дю Россе, который являлся губернатором; получив приказ сложить с себя названное губернаторство в пользу сьёра д'Ожерона, названный сьёр де ла Плас немедленно подчинился и собрал жителей с оружием, чтобы передать в их присутствии названное губернаторство, пушки и военное снаряжение в руки названного сьёра д'Ожерона; каковой в их присутствии зачитал названное поручение, от начала до конца, и жители признали сьёра д'Ожерона своим единственным законным губернатором, крича во весь голос "Да здравствует король и наши сеньоры из Вест-Индской компании", после чего названный остров перешел в подчинение к названному сьеру д'Ожерону, и далее сопроводили его на берег моря, где в песке он нашел три железных пушки без лафетов. Оттуда названный сеньор губернатор поднялся в форт, называемый Ла-Рош, где нашел четыре железных пушки, установленные на лафетах на площадке, хижину, построенную в традициях этой страны и в форме караульного помещения, а рядом с ней — погреб, обшитый старыми досками, в котором он обнаружил около пятнадцати или шестнадцати фунтов пороха для пушек и восемьдесят ядер различного калибра, и никакого иного оружия. Из упомянутого форта названный сеньор спустился в квартал Кайон, что на берегу моря, где он нашел еще две железные пушки без лафетов. Оттуда он пришел на берег моря, где мы нашли старый склад, наполовину прикрытый деревьями, а наполовину — окруженный пальмами; и оттуда мы отправились в местечко Кайон, в жилище, где проживал названный сьёр де ла Плас, в котором мы обнаружили хижину в виде пригодного для жилья дома, в которой нашли то, что принадлежало сьёру дю Россе: старый стол и две старых лавки, все деревянные, с двумя лошадьми рыжей масти без упряжи; и это всё—для удовлетворения договора по продаже, заключенного названным сьёром дю Россе с господами из Вест-Индской компании, по контракту, заключенному ранее Ле Боном и Бодри, нотариусами короля, в его Парижском замке пятнадцатого ноября тысяча шестьсот шестьдесят четвертого года и скрепленного печатью четырнадцатого декабря названного года; по данному документу сьёром дю Россе была осуществлена продажа всего его движимого имущества и наследства, и здесь полностью указано все то, что могло принадлежать ему по праву и принадлежало на названном острове. Мэтр Клод Легри, генеральный приказчик наших названных сеньоров из Вест-Индской компании, присутствовал при всем том, о чем говорилось выше; мы совершили надлежащий переход в Ла-Монтань, в место, принадлежащее так же, как и вышеназванное, упомянутому сьёру дю Россе, каковое мы нашли наполовину засаженным сахарным тростником, а половина была необработанной и, по-видимому, заброшена два года тому назад или около того, и на каковом не было никаких построек; об этом месте названный сьёр де ла Плас нам сообщил и объявил, что названный сьёр дю Россе, его дядя, покидая остров, чтобы ехать во Францию, передал ему. Тогда мы через нашего секретаря суда потребовали, чтобы названный сьёр де ла Плас сказал, не знает ли он, имеет ли названный сьёр дю Россе, его дядя, другую недвижимость на названном острове, кроме вышеуказанной, на что он нам ответил, что нет, а если бы он знал еще что-либо [и утаил], ему присудили бы покрыть все судебные издержки, убытки и проценты в интересах упомянутых нами сеньоров названной Компании; в подтверждение чего он подписал сей документ, в год и день, указанные выше.
Подписали: Дешан де ла Плас и Лабулэ, секретарь суда».
Передав управление Тортугой и Берегом Сен-Доменг новому хозяину, сьёр де ла Плас вернулся во Францию, где и поселился в родном Перигоре. В документах 1683-1684 годов он упоминался как свидетель на судебном процессе по делу некоего дворянина из этой провинции.
Из текста «Протокола о взятии во владение острова Тортуга» видно, что главным приказчиком Вест-Индской компании на острове был назначен местный «авторитет» — бывший буканьер Клод Легри. Год спустя его, по всей видимости, сменил сьёр де ла Ви. По данным Шарлевуа, в то время на Тортуге постоянно проживало 250 жителей, в Пор-Марго (на северном побережье Эспаньолы) — около 150, а в Леогане (на западном побережье Эспаньолы) — еще 120 человек. Это были главным образом торговцы и мелкие плантаторы. Количество флибустьеров и бродячих охотников-буканьеров на Тортуге и Эспаньоле никто не подсчитывал, но, согласно некоторым источникам, оно могло варьироваться от 700 до 1000 человек.
Хотя французские колонисты формально признали власть директоров Вест-Индской компании и их ставленника д'Ожерона, вскоре, проведав о введении торговой монополии, они дали понять губернатору, что «не хотят подчиняться никакой торговой компании; королю готовы, пожалуй, повиноваться, но с тем, чтобы он не запрещал им торговлю с голландцами, которая для них была гораздо полезнее покровительства Франции».
Хотя статья XV королевского эдикта от 28 мая 1664 года требовала исключить всех иностранных и частных французских негоциантов из торговли с Французской Вест-Индией, туда ежегодно приходило до 150 голландских судов, контрабандно снабжавших колонистов изделиями европейских мануфактур. В августе 1664 года Кольбер вынужден был констатировать: «В Вест-Индии, откуда идут сахар, краски, табак и хлопок и где французы занимают различные острова, вся торговля находится в руках голландцев».
Поскольку колонисты Тортуги и Эспаньолы издавна поддерживали тесные деловые связи с иностранными контрабандистами, монополия на торговлю, объявленная Вест-Индской компанией, весьма быстро вызвала их открытое недовольство. «Компания наводнила колонию своими уполномоченными и слугами, решив заняться прибыльной торговлей с испанцами, как это делали голландцы на Кюрасао, — рассказывает Эксквемелин. — Однако компании не повезло. Она надеялась вступить в сделку с враждебной нацией, а такого быть не могло. Каждый, будь то пират, охотник или плантатор, вначале покупал все в долг, но, когда дело дошло до оплаты, никто платить не стал. Тогда компания была вынуждена отозвать своих агентов и приказала им продать все, что у нее было…»
Независимое положение колонистов и их отказ работать на Вест-Индскую компанию привели к тому, что компания стала терпеть убытки и усилила меры административного давления на жителей колонии. «Губернатор Тортуги, которого плантаторы, вообще-то, уважали, попытался принудить их к работам на компанию и дал понять, что все товары, в которых плантаторы нуждаются, они должны покупать сами, не приобретая их при этом у чужеземцев, которые приезжают в эти места торговли ради; а с этой целью объявил он, что четыре раза в год во Францию будут отправляться особые корабли под командой его капитанов. Таким образом, заставляя привозить товары из Франции, он одновременно запрещал торговать с чужеземцами на месте», — сообщает Эксквемелин.