Пираты острова Тортуга
Шрифт:
После удачного похода, вернувшись на Тортугу, в Порт-Ройял или Пти-Гоав, флибустьеры устраивали грандиозные кутежи. На упреки отвечали однозначно: «Поскольку опасности подстерегают нас постоянно, судьба наша очень отличается от судеб других людей. Сегодня мы живы, завтра убиты — какой же смысл нам накапливать и беречь что-либо? Мы никогда не заботимся о том, сколько проживем. Главное — это как можно лучше провести жизнь, не думая о ее сохранении».
Естественно, вся система развлечений на Тортуге, в Пти-Гоаве и в Порт-Ройяле была рассчитана на то, чтобы в кратчайшие сроки выудить из пиратских кошельков награбленные деньги и драгоценности. Этой цели служили многочисленные питейные заведения, игорные и публичные дома. Среди трактирщиков у пиратов был кредит, однако тех, кто не мог расплатиться с долгами, на несколько лет продавали в рабство или сажали в долговую тюрьму. Поэтому после неудачных походов флибустьеры предпочитали не возвращаться на старую базу, а искали для себя новое убежище.
Весьма распространенным заблуждением является приписывание флибустьерам дуэлей на шпагах. Сплошь и рядом мы встречаем эти эффектные поединки в романах и кинофильмах, посвященных «джентльменам удачи», восхищаясь демонстрацией виртуозных приемов современного фехтования. Словно состязаясь в искусстве фехтования с героями Дюма, вымышленные пираты превратились в своеобразных «морских мушкетеров». Сцены дуэлей на шпагах украсили пиратские романы Р. Сабатини, Г. Эмара, К. Фаррера, Э. Сальгари и прочих авторов, а с 20-х годов XX века искусное фехтование превратилось в неизменный атрибут фильмов о пиратах.
На самом деле пираты практически не использовали шпаги в качестве боевого и дуэльного оружия, предпочитая им абордажные сабли (морские палаши). Шпаги и рапиры в XVI-XVIII веках являлись оружием дворян, для которых дуэль была заменой правосудия в вопросах, задевавших их честь и достоинство. Первые дуэльные кодексы появились в XVI веке в Италии, затем они быстро распространились в Испании, Франции, Англии и других европейских странах. Дворянин всегда сражался с дворянином, не опускаясь до поединка с простолюдином. Так как шпаги для фехтования не имели режущего края, они предназначались только для нанесения колющих ударов. Подобное легкое оружие не было эффективным в бою, и по этой причине пираты предпочитали ему тяжелые, слегка изогнутые сабли с заостренным кончиком клинка. Абордажная сабля была идеально приспособлена для нанесения режущих, рубящих и колющих ударов и не требовала от сражающегося особого мастерства фехтования.
Ссоры между пиратами иногда перерастали в банальные драки, а иногда заканчивались дуэлями. При этом поединок мог проходить с применением как холодного, так и огнестрельного оружия.
Эксквемелин свидетельствует: «Пираты придерживаются своих собственных законов и сами вершат суд над теми, кто совершил вероломное убийство… Если же окажется, что пират отправил своего врага на тот свет вполне заслуженно, то есть дал ему возможность зарядить ружье и не нападал на него сзади, товарищи убийцу прощают. Среди пиратов дуэли завязываются довольно легко».
Правила, принятые во многих пиратских экипажах XVII-XVIII веков, строжайше запрещали проводить поединки на борту судна. Поссорившиеся пираты должны были сойти на берег и в присутствии свидетеля (как правило, квартирмейстера) разрешить свой спор с помощью сабель, ружей или пистолетов. Дрались обычно не насмерть, а до первой крови.
Некоторые исследователи считают, что флибустьерам не были свойственны религиозные предрассудки. Это неверно. Среди них, конечно, встречались безбожники, но большинство всегда составляли люди верующие: здесь были и французские гугеноты, и английские пуритане, и голландские кальвинисты, подчас рассматривавшие антииспанские экспедиции не только как военные и «коммерческие» предприятия, но и как акты религиозной войны с папистами. Понятно, что религиозность этих людей имела специфические черты и чаще всего ограничивалась формальными признаками.
В 70-80-х годах XVII века увеличилось число французских флибустьеров, воспитанных в католической вере. По свидетельству Равено де Люссана, овладев испанским поселением, французские пираты сначала отправлялись в местный католический собор, где пели «Te Deum»», а уж потом приступали к грабежу. Город Никоя, который не смог заплатить пиратам выкуп, был подожжен ими, однако при этом французы зорко следили за тем, чтобы ни одна церковь не пострадала, и даже спасли образы святых в частных домах, перетащив их в собор.
Примечательный случай имел место на закате флибустьерского промысла. Французский капитан Даниэль, обнаружив среди пленных католического священника, просил его отслужить обедню на борту судна. Воздвигли алтарь. Священник начал богослужение, но в это время один из матросов дурно повел себя. Даниэль сделал ему замечание и услышал в ответ богохульное ругательство. Тогда капитан вытащил пистолет и прострелил богохульнику голову, поклявшись сделать то же самое со всяким, кто проявит неуважение к святому обряду. Труп убитого выбросили за борт, а перепуганному священнику подарили несколько ворованных вещей и негра-раба.
Флибустьеры молились, когда садились за стол, и перед сражением. При дележе добычи каждый давал клятву на Библии.
Большое значение придавали святому провидению, а также разного рода предсказаниям и суевериям. Известно, что на корабле капитана Чарлза Свана плавал астролог, который предупреждал его о грядущих опасностях. Другой пример: когда корабельный хирург Лайонел Уофер взял на борт судна мумию индейского мальчика, чтобы привезти ее в Англию для исследований, пираты решили, что «компас не может правильно показывать, пока на борту находится труп, и по этой причине выбросили его за борт».
Люди, черпающие информацию о флибустьерах в основном из приключенческих романов и кинофильмов, имеют весьма искаженное представление о реальных «трудовых буднях» разбойничьих экипажей. Им кажется, что жизнь джентльменов удачи была исполнена романтики дальних странствий, фантастического богатства, неги и веселых пирушек в обществе темнокожих красавиц с «райских» островов тропических морей.
В действительности повседневная жизнь пиратов мало чем отличалась от жизни обычных моряков. Тяжелый физический труд, недосыпание, недоедание, антисанитария, цинга и другие смертельные болезни, изнуряющая жара тропиков, лютый холод «ревущих сороковых» и «рычащих пятидесятых» широт, ураганы, шквалы, рифы и мели — вот далеко не полный перечень «райских» удовольствий, постоянно сопровождавших морских скитальцев на их жизненном пути.
Глава 26
Удача Пьера Большого
О капитане флибустьеров Пьере Большом (или Пьере Легране; по-французски Le Grand — Большой, Великий), сохранились лишь отрывочные сведения. Предполагают, что он родился во французском портовом городе Дьеппе в первой четверти XVII века, но никто не знает, как и когда он впервые попал на Антилы. Из ряда источников известно, что капитан с таким именем участвовал в нападении голландской флотилии Яна ван Вальбеека на остров Кюрасао в 1634 году. Эксквемелин называет его «одним из первых пиратов Тортуги». По его данным, на охоту за испанскими кораблями Пьер Большой вышел в 1662 году, имея под своим командованием маленькую барку и отряд из двадцати восьми человек. Его встреча с испанским галеоном произошла у юго-западного побережья Эспаньолы, в районе мыса Тибурон.
«Я читал дневник одного очевидца, — пишет Эксквемелин, — и мне хотелось бы описать подробнее, как было дело. Сей пират бороздил воды моря уже довольно долго, но добычи никакой у него не было. На корабле кончался провиант, обшивка была довольно ветхая, и любое время судно могло дать течь. И вдруг пираты заметили корабль, отбившийся от большой флотилии. Пьер сразу же приказал поставить паруса и направился за ним следом, не выпуская его из виду. Он решил подойти к кораблю, отрезать все пути к берегу, врасплох совершить на него нападение и взять его на абордаж. Пираты обещали беспрекословно выполнять волю своего вожака, ибо уяснили, что он даст им больше, чем удалось бы добыть им без его помощи, и поклялись друг другу в верности. Командир отдал приказ подойти к кораблю, спрятав все оружие на дне барки. Когда они приблизились, уже смеркалось, и их никто не заметил. Вооруженные только пистолетами и палашами, они взяли корабль на абордаж. Не встретив сопротивления, пираты добрались до каюты, где капитан играл в карты со своими подчиненными, и мигом приставили ему к груди пистолет. Капитан был вынужден сдать корабль, а тем временем остальные пираты бросились туда, где хранилось оружие, и моментально его расхватали. Тех испанцев, которые вздумали обороняться, пристрелили. Еще днем капитана предупреждали, что судно, показавшееся на горизонте, принадлежит пиратам, что встреча с ним сулит беду. Но капитан не внял этим предостережениям и отдалился от других судов. Ему не страшны были даже такие крупные корабли, как его собственный, а тут дело шло о какой-то ничтожной барке. За подобную беспечность ему и пришлось жестоко поплатиться. Барка подошла с подветренной стороны. Испанцы увидели на борту чужеземцев и в ужасе решили, что те свалились прямо с неба, и в один голос вскричали: "Jes'us, son demonios estos!" ["Иисус, да ведь это черти!"] Пираты захватили все имущество матросов, командир присвоил себе корабль, высадил испанцев на берег, а сам отправился во Францию».