Чтение онлайн

Самым трудным был спуск с этой горы, с тяжёлым грузом на плечах, и путь до большой реки.

Сделав хороший костёр и дождавшись углей, поджарил на них пять больших плоских кусков мяса, богато посолив. Потом стал собираться в обратный путь. Следовало спешить.

Весьма сложным и опасным был спуск с горы, на которую он «взлетел» наподобие тех самых козлов, ведомый интуицией. Его короб стал тяжёлым, как жизнь, даже несмотря на то, что всё лишнее он оставил на площадке у золотой жилы. Спускался поэтапно. Сначала на верёвке спускал короб до какого-либо препятствия ниже по склону. Спускался сам и повторял операцию снова. Перепад высот между местом, откуда он спускался и куда стремился, составлял более 450 метров, а сам склон крутой и с шаткими камнями подо мхом, небольшими нависающими карнизами был существенно длиннее.

На гору залез он часа за полтора, а вот спуск с неё занял почти восемь. Дальше всё было проще.

Вернулись из тайги перед ледоставом. Родюков убедился, что Клим Бутенев нашёл богатое месторождение. Возвратились они с прибылью. Клим ещё перед поездкой приволок большую чугунную ступу с полупудовым пестиком и заявил, что денёк-другой на жиле поработают для получения золота. Именно это приспособление для дробления руды было во вьюке третьей лошади их маленького каравана. Когда на золотой горе Андрей Дмитрич посмотрел, как используют это чугунное чудо — ступу, ему стало интересно, а когда из дроблёной породы он сам вытащил десятка полтора золотых «таракашек» и «жуков» (название мелких самородочков), его охватил такой азарт, что они, сменяя друг друга на дроблении породы, проработали почти неделю.

После отборки крупных частичек золота оставшуюся породу ссыпали в мешок. Таких мешков весом по полторадва пуда [55] по окончании работы набралось пять. Каждый поставили, а вернее, положили ещё в один мешок — пустой, завязали и, упаковав таким образом для прочности , скатили с крутого склона своим ходом. Потом, когда сами спустились, собрали мешки, стащили их к реке, где Клим за пару дней промыл дроблёную породу. Из неё они получили почти пять килограммов шлихового золота.

Если учесть, что там, на горе они извлекли около десятка золотого крупняка, то общая их прибыль оказалась, по их первой оценке, почти пуд.

Когда они вернулись и взвесили драгоценный металл, его оказалось 17 килограммов 741 грамма, т. е. больше пуда.

В результате этой ревизионной операции Клим получил хорошие деньги и должность артельщика для подготовки всего, что необходимо к следующей весне, когда они с Родюковым решили начать серьёзные работы по добыче золота. Он же должен был подобрать десять-двенадцать рабочих на будущую шахту.

Начатое дело настолько захватило Родюкова, что он подумал о поездке за границу. В это время уже прошёл пик «золотой лихорадки» в Калифорнии , где в 1852 году было добыто 94 тонны золота, а к середине шестидесятых годов добывалось около 30 тонн. «Золотая лихорадка» Калифорнии была связана с добычей россыпного золота, однако во второй половине шестидесятых годов там же были открыты месторождения рудного золота в золото-кварцевых жилах, и так называемая Материнская жила была золоторудной зоной, тянущейся на десятки километров вдоль гор Сьерра-Невада. Здесь уже действовало много шахт по добыче драгметалла. Из этой зоны было добыто 400 тонн золота.

В двух десятках километров от Материнской жилы к северо-западу в районе Грасс-Вэлли за 100 лет добыли 324 тонн металла.

Андрей Дмитрич отрядил Клима Бутенева в Иркутск, где тот должен был организовывать базу снабжения для будущего предприятия, а сам отправился в Калифорнию. Попасть в Калифорнию особого труда не составляло из города Владивостока, основанного в 1860 году.

За время поездки в Америке он посетил города ГрассВэлли, Невада-Сити, Офир, Эльдорадо, Эврика и главные рудники по добыче золота. Там же он встретил российского горного инженера Новикова Валерия Петровича, который после учёбы в Германии, где окончил Фрайбергскую горную академию, и работы на шахтах, попал в Калифорнию. После знакомства Родюков показал земляку кусок золотой руды, который взял с собой в поездку за рубеж. У того глаза на лоб полезли. За двадцатилетнюю практику он ещё такого феномена по количеству золота в породе не видел. Уровень содержания золота в месторождениях Калифорнии изменялся от 9,0 до 10–15 граммов на тонну породы. В куске руды из месторождения в Сибири было в 10–15 раз больше. Не называя места, откуда был образец богатейшей золотой руды, промышленник рассказал о своих планах шахтной добычи золота. Новиков, сам родом из древнего города Калуги, уже двадцать лет не был на родине и о том, что в России началась эпоха открытий и разработки золота, почти ничего не знал.

Страшно удивлённый тем, что на родине появилась необходимость в специалистах по разработке шахтным способом, предложил свои услуги Родюкову. Они быстро договорились обо всём. Назад во Владивосток приплыли вдвоём.

Перед отъездом в Америку Андрей Дмитрич отправил куски с золотой рудой, купленной у Клима, в золотосплавную лабораторию, которая по заказам извлекала драгоценный металл из руды и концентратов. Она же определяла пробу извлечённого золота и определяла пробу самородков, сплавляла и переплавляла старые изделия из золота.

Хозяин лаборатории — дипломированный во Фрайберге сын купца первой гильдии Сурова, Александр Константинович, был фанатиком золотопромышленного дела и уже лет пятнадцать был известен, как лучший в Сибири специалист и весьма честный человек. Его отец Константин Демьяныч построил в Иркутске для сына двухэтажный кирпичный дом по чертежам, привезённым из Германии, и закупил всё необходимое для плавки золота известное тогда лучшее оборудование, инструмент, химические реактивы.

На четверть лаборатория была загружена золотом, которое скупал и добывал оборотистый отец. Единственным условием отца при начале организации золотосплавного дела, семейного предприятия, было то, чтобы Александр Константинович никогда, если отец сам не скажет, не задавал вопроса — откуда Константин Демьяныч получает сырьё и шлиховое золото для плавки. На этом сын целовал крест и на всю жизнь забыл, как он потом понял, страшный, тянущий за собой непредсказуемые и таинственные последствия вопрос. Его жизненным принципом стало иметь дело только с пробами и металлом официально зарегистрированных фирм, товариществ, частниками, имеющими документы на добычу золота. Его лаборатория, включённая в сферу государственной статистики по золотосплавным лабораториям, ежегодно представляла отчёт о своей деятельности в Горный департамент.

О делах отца в этот отчёт включалось только то, что сам Суров-старший сочтёт необходимым. Где-то через пару лет работы сын, зная, сколько золота реально проходит через руки его родителя, кое-что стал соображать и благодарил Бога за то, что отец взял с него клятву ни о чём не спрашивать.

Ещё до загранпоездки Андрей Дмитрич оформил товарищество по разработке золота и получил, а вернее, купил документы, делавшие его владельцем двух небольших

участков в одном из самых глухих мест Дальней Тайги. Один участок проходил под названием «Звёздочка», а другой «Троица». Последнее имя участку придумал Клим, так как точно на пятидесятый день после Пасхи он оказался на горе, где обнаружил жилу с золотом. Он ещё тогда подумал о благостной силе, приведшей его именно в этот день к будущему богатству, а когда они составляли бумаги для заявки, высказался о названии вслух. Родюков тут же согласился.

Заглянув в лабораторию к Александру Константиновичу, они были знакомы не один год, он получил три слиточка золота и один поменьше серебра. Общий вес золота составил 12,2 кг, а слиток серебра весил 1,4 кг.

— Металл у тебя хороший, его пробность 900, — сообщил металлург. — Я взвесил руду, которую ты мне доставил. Она весила 24,57 кг, а металла из неё выплавил 13,8 кг. После разделения его на золото и серебро получилось то, что ты теперь имеешь. Из 100 пудов такой руды можно выплавить почти пятьдесят пудов металла. При этом ты получишь почти 5 пудов серебра и 4,5 пуда золота. Подобной руды мне ещё никто для плавки не привозил.

— Да по моим сведениям, нигде в России такие руды не известны.

— Неужто она из наших краёв?

Андрей Дмитрич только улыбался в ответ.

— Ладно, ладно, ни о чём больше не спрашиваю. Расскажи мне лучше, что в Америке видел.

Дальше хозяин и клиент беседовали за столом, и Родюков рассказал, как американцы уже используют изобретения П. Р. Багратиона — российского спеца по извлечению золота из руды цианидным способом.

— Я слышал о нём, но цианиды — страшный яд, а своё открытие Багратион сделал ещё в 1843 году. Наша российская недоверчивость к новостям в науке и «серость» многих владельцев шахт ещё долго, а может и вообще не будет понимать выгод от работы по-новому.