Чтение онлайн

Юнка не спрашивала у него про Башню, но он сам показал ей ключик.

– Я видела такие, - наморщила лоб гномишка.
– В госпитале такими шкафчики закрывают.

– Какие шкафчики?

– Любые. С одеждой, с лекарствами, с эликсирами, с бинтами. Просто я маленькая часто играла связкой таких ключей, когда… ну ты знаешь.

– Когда там бывала. Что же это значит? Что я заболею? Или что я уже болен? Ключ - госпиталь. Бинты, эликсиры… Мне надо было остаться и учиться лечить душевнобольных, как хотела Зилона?

– По-моему, это значит, что нужно пойти и открыть этот самый шкафчик. Видишь, на нем символы выбиты: камень - стрела - ветка. Надо найти шкафчик с такими же и открыть.

– Прямо так пойти в госпиталь и открыть?
– усомнился Далк.

– Ты там не был никогда, что ли?

– Зилона таскала, но только в свой кабинет.

– А я там все закоулки знаю!
– усмехнулась Юнка.
– Давай прямо сейчас сбегаем!

– А вещи, а наш план с твоими проводами?

– Придумаем повод. Например, я бинтов на дорогу поклянчу. Давай быстрее, тут ходу всего ничего!

– Ну, ладно, давай попробуем. Хотя мне кажется, ключ потеряли давно, и в шкафчике уже сменили замок.

– Да там этих шкафчиков тысячи! Скорее всего, никто и не заметил, что ключ пропал. Жрецы думают, что заперли его больные, больные - что это сделали санитары, санитары уверены, что шкафчик заняли уборщики.

Как с той книжкой, которая полгода лежала в вашем классе на подоконнике, и вы думали, что это книга учителя, а учитель - что это чей-то учебник, а потом оказалось, что книгу забыл мастер-стеклодув, который приходил к вам, рассказывать про свой Цех!
– она смеялась и прыгала, как маленькая.

Далк постарался не хмуриться. Во-первых, его до сих пор пугает все такое детское в Юнке, а ну как залепечет опять! А во-вторых, эта история с книгой… она и тогда напомнила ему что-то, но что?

К госпиталю они подошли с заднего входа. Никто его, разумеется, не охранял. Беспрепятственно они проникли в длинный коридор, и Юнка начала осматривать все шкафчики подряд. Наконец, что-то уяснив насчет их расположения, она потащила Далка в другое крыло. Там они безо всяких приключений отыскали нужный шкафчик. Даже не интересно. Разве так приходят знаки от богов? Сейчас они откроют его, и обнаружат чьи-то штаны или кипу бинтов.

– Давай, давай!
– подзуживала его шепотом Юнка.
– Открывай скорее, что ты копаешься, это тебе не сундук-притвора, не укусит!

Далк повернул ключ и распахнул дверку. Там действительно лежали вещи, упакованные небрежно в коробку. На деревянной крышке детским почерком было накорябано: "Далокус, обвал, приняла Марита". У Юнки прервалось дыхание. Далк вынул коробку из шкафа и торопливо откинул крышку. Под ней обнаружились какие-то смятые тряпки, что-то тускло блеснуло.

– Давай уйдем отсюда, - сдавленно попросил Далк.

Он, конечно, не помнил, как их доставили в госпиталь, но свой «орешек» на кожаном ремешке узнал сразу. Необработанный алмаз, который многие мальчишки-гномы таскали с собой, чтобы «резать все как масло». На самом деле мало кому пригождался похожий на бросовую стекляшку камешек, и «орешки» переходили от старших к младшим. Самому Далку «орешек» повесила на шею соседка-выпускница. В тот день она уезжала в Аден, а он, важный, шел впервые на ученические работы. Повесила, взъерошила волосы и убежала к Караванному тоннелю…

На лавочке сбоку от госпиталя, они открыли коробку второй раз. Там обнаружились: упомянутый «орешек», странная треснувшая дудочка, ленточка с вышитыми рунами, красивый кулон, к которому были примотаны бинтом какие-то клочки, растрепаная магическая книжка и когда-то белый наголовный платок.

– Это мое!
– уверенно вынула Юнка из коробки дудочку.
– Мне это папа подарил когда-то. Я думала, что это просто игрушка, ну, для красоты. Но он рассказывал, что это флейта, уцелевшая после гибели драконенка. Это очень редко бывает, чтобы дракончик погиб, а флейта уцелела. Папа говорил, что в таких случаях его можно как-то оживить, только он не знал, как. Я в детстве, ну, в малышатне, часто дула в нее, но ничего не происходило. Тогда я придумала, что мой дракончик невидимый… - она покрутила головой, и машинально дунула в дудочку. Надтреснутый музыкальный шелест пролетел по переулку.

– А «орешек» этот мой, я его из тысячи узнал бы. Ну а все остальное?
– спросил Далк.

– Не знаю, - пожала плечами Юнка.
– Ничего моего тут больше нет. Правда, вот такая ленточка у меня тоже была, ее многие девчонки носят. Там зашифрованное имя. Ну, глупости всякие, сейчас даже смешно вспоминать! На каждую букву своего имени надо найти эльфийское слово, и все это написать рунами, а потом вышить. Чем удачнее слова подберешь, тем сильнее талисман. Лучше всего, если целая фраза получится.

– И что у тебя получилось?
– подмигнул ей Далк.

– Юния: юность, надежда и ярость. Глупо, я же говорю! У нас одна гномишка вышила свое имя Ясма:"Я Стану Мастером Аружия". Так смешно!

– А что это за имя?
– спросил он без интереса, откладывая ленточку в сторону.

– Ну… я не могу при талисмане это сказать. Потом, ладно?

– Это же глупости?

– Ну и глупости, а все-таки мало ли. Читать чужую ленточку, когда она рядом, плохая примета. Можно про нее рассказать, потом, когда она будет далеко от тебя.

– А вдруг твоя Ясма живет в соседнем доме?
– сделал страшные глаза Далк.

– Ну… - измерила взглядом переулок Юнка.
– Это далеко.

– Ладно, не твоя лента и пусть. А это?
– он подцепил тонкую цепочку, явно эльфийской работы.

– Талисман какой-то. Его то ли замаскировать пытались, то ли упаковать как-то.

– Тоже не наше. Ну а книжка-то?

– С книжкой понятно.

– Что понятно?

– Ее твоя магичка потеряла. Это не такая книжка, которую они учат, это другая, которая помогает колдовать. Через нее магия усиливается.

– Ты откуда знаешь?

– Да в магазине в деревне видела. Она не очень дорогая, для учеников.

– Ну и ну! Значит мне все-таки не привиделось?

– Значит, нет… - вздохнула Юнка.

– Наверное, в госпитале ученики дежурили в ту ночь, и какая-то растяпа запихала все, что с нами принесли, в коробку, ту сунула в шкаф, а ключ потеряла. И талисман, наверняка, тоже магичкин. А это… - Далк развернул платок. На когда-то белом фоне шли плавные оранжевые узоры. Они ничего не говорили гномам.