Чтение онлайн

– Будет сделано. К полуночи у ворот.

– Хорошо. Я буду ждать не больше пары минут. Время дорого.

– А эта девчонка… она симпатичная, господин?

– Какая тебе разница? Будто ты различаешь человеческих женщин!

– Я-то не различаю, но кое-кто очень даже различает. Из тех, кого неплохо бы наградить, если господин понимает.

– Не выйдет. Если что-то случится с оригиналом, мы провалим все это дело.

– Жаль, жаль…

– Что тебе, шлюх мало, что ли?

– Шлюхам, мой господин, нужно платить. И их принято возвращать… более-менее целыми. Вы понимаете, о чем я?

– Ну, укради пяток девок на хуторах. Что, мне тебя учить?

– Нет, нет, господин. Как можно! Просто сейчас похищения привлекут больше внимания. А ребятам скучно там сидеть.

– Это не моя забота. Придумай что-нибудь, приволоки им гномок из Элмора или пусть наловят себе ящериц, самок расплодилось больше, чем нам надо.

– Не беспокойтесь, господин, я только уточнил насчет девчонки.

– Не трогать ее, я сказал.

– Я понял, понял. Сейчас отправлю наших близнецов.

– Пошевеливайся. На счету каждый час. Купи ребятам бочку орочьего спирта, чтобы не думали о ерунде. Все, марш отсюда!

Девушка пересказывала диалог в лицах, задумчиво глядя куда-то в стену над головами гномов. Ее руки давно выронили вязание, но лицо не казалось взволнованным. Она словно еще раз перебирала все события в поисках какой-то зацепки.

– Я забыла свое имя, - неожиданно произнесла она.
– Я так детально помню все, что случилось тогда со мной, а имя вспомнить не могу. Кариш называл меня Ика. Но это не мое имя.

Гномы переглянулись. Ика на гномьем языке означало просто-напросто "малышка".

– Так кто же это был? Кто пробрался в ваш Храм?
– нетерпеливо спросила Юнка.

– Я не нашла никого, обойдя ближайшие коридоры. Мне нужно было кликнуть старших жрецов из центрального притвора, но мне было так страшно. Кто-то неведомый следил за мной и должен был похитить меня! Представьте себя на моем месте! И при этом у меня нет никаких доказательств, кроме странной беседы неизвестных. Теперь я понимаю, как глупо поступила. Я бросилась прочь от Храма, рассчитывая опередить врагов. Уже свернув в переулок, я обнаружила у себя в кулаке медальон. Я нечаянно украла его! Возвращаться в Храм мне было страшно, я собиралась немедленно покинуть город. Не долго думая я засунула медный кругляш в небольшое отверстие своего корсета. Я и раньше прятала там монетки во время путешествий…

– Куда-куда?
– переспросила Юнка. Далку показалось, что подруга прекрасно понимает, о чем говорит магичка, но зачем-то заставляет ту уточнить.

– Ну, - растеряно, но не смущенно замялась девушка, - Это такая женская одежда, которую носят под бельем. Похоже на стеганый бандаж. Она помогает держать спину прямо, а некоторым - не выглядеть слишком толстыми. Я всегда надевала свой корсет, если приходилось много стоять на службе или идти куда-то. Он был сшит из

простого полотна, и там, где под тканью были такие железные полоски, на которых эта конструкция держится, у меня иногда протирались дырочки. Туда я и засовывала монетки. И медальон засунула тоже. Он прижался к моему боку и мгновенно нагрелся, так что я перестала его

чувствовать.

– Ясно, - неуверенно сказал Далк.
– Рассказывай дальше.

– А мне не очень ясно, - вредным тоном пробормотала Юнка.
– Какой-то корсет еще…

– Какая ты любопытная!
– рассмеялась Ика.
– Смотри!
– и она достала из шкафа белую конструкцию, похожую на тряпичный панцирь. Под тканью виднелись полоски металла, нехитрая белая вышивка украшала вырез. Юнка с интересом покрутила вещичку.

– Смотри, Далк, дырка! Это тут было, да?
– она сунула тряпку ему почти под нос. Но Далку было почему-то трудно глядеть на корсет. Он все время невольно представлял себе, как это сооружение выглядело бы на Ике. Безо всего. Только корсет. Ну и мысли у него в голове! А эта шнуровка, если ее распустить… Наверное, Юнка права, он скоро рехнется. Далк сердито отпихнул корсет.

– Ну тебя с твоими девчачьими штуками! Какая разница, как оно выглядит, главное - что там было дальше. Рассказывай… Ика!
– он запнулся на этом прозвище, потому что для гнома оно звучало слишком ласково. По отношению к взрослой девушке, а не к ребенку, конечно. Юнка тихонько фыркнула.

– Дальше? Ну, дальше все произошло очень быстро. Я пошла в свою келью, чтобы прихватить вещи и деньги на дорогу, вот там они меня и поджидали. Два мага в темных плащах. Они мгновенно скрутили меня магией и лишили голоса. После чего стремительно проволокли по городу к западным воротам. Мои ноги не касались мостовой, но со стороны, наверное, никто не заметил ничего особенного. Девушку ведут под руки двое провожатых - такая добропорядочная картина. За воротами кто-то держал под узды ездовых страйдеров, а кто-то отвлекал стражников, навязав им бой в отдалении от ворот. На страйдеров были навьюченны какие-то мешки. Подлетел еще один всадник, брезгливо отряхая кровь со своих мечей. Он окинул всех хозяйским взором и пробормотал:

– Пришлось кое-кого успокоить, поэтому уходить надо быстро! Девчонку - ко мне!

Но все слушались его бормотания быстрее, чем громового окрика. В секунду я взлетела, как куль, на спину его страйдера, а он придержал рванувшуюся ко мне рептилию за узду.

– Фу! Это не мясо!
– шлепнул он его по носу. Я узнала голос, который слышала недавно.

После чего вся кавалькада ринулась прочь от города. Я пыталась запомнить дорогу, но предводитель заметил это и завязал мне глаза моим же платком.

– Ты очень любопытна, девочка, - прошептал он мне в ухо.
– Слишком любопытна. Но мне хочется кое-что сохранить в тайне от тебя, - и он захохотал.

Ика замолчала. Она распустила часть вязания и теперь машинально наматывала нитку на клубок.

– А дальше, что произошло дальше?
– поторопила ее Юнка.

– Они привезли меня в какое-то место, похоже, башню, потому что мы долго поднимались по ступеням. Там меня заперли в крохотной каморке, где было темно. Я по-прежнему не могла произнести ни слова, похоже кто-то следил за тем, чтобы эти чары обновлялись. Двое стражников с головами гиен обыскали меня, но не нашли медальон. Я чувствовала себя очень странно: время от времени до меня долетали голоса, которых не могло быть в этом месте. Я слышала, как меня искали в Храме. Слышала, как разговаривают Алана с отцом. Потом я снова различала разговоры похитителей. Они задумали сделать одну вещь, которая должна была помочь им завладеть медальоном. Они так и не поняли, что он был у меня. Я попробую объяснить, что они придумали. Поскольку я у них была в полной власти, они решили воспользоваться этим, что бы смастерить…

– Магическую куклу!
– неожиданно выпалил Далк.

И Юнка, и Ика уставились на него изумленно.

– Ну да, - пробормотала девушка.
– Именно куклу. Она вошла бы в Храм и сделала бы то, что ей велели хозяева. Я помнила по книгам, насколько тяжел для оригинала процесс создания столь точной копии, как была нужна им. Ведь жрецы в Храме раскусили бы грубую подделку. Не говоря уж о компонентах: кровь, волосы…

– Бэ-э!
– с отвращением сморщилась Юнка.

– Да, отвратительно. Хуже только некромантия, - кивнула Ика.
– К моему счастью, они решили не рисковать, ведь если бы чары молчания ослабли, я могла испортить им всю работу. Поэтому они погрузили меня в сон, и этот мерзкий процесс прошел мимо меня. Очнулась я остриженная почти наголо, слабая, как после болезни, но живая. Я успокаивала себя только одним: сделав куклу, они будут вынуждены не причинять вреда мне, иначе и кукла окажется повреждена, неважно, физически или душевно. Перестанет работать или слушаться их. У меня в запасе было некоторое время, покуда кукла будет искать медальон.

Проснувшись, я по-прежнему слышала голоса. Они утомляли меня, потому что их стало гораздо больше. Было довольно трудно разобраться, кто где. Но все-таки я смогла напрячься и понять, что в Храме приняли мою копию за настоящую меня, а мои пленители, не найдя медальона сразу, решили, что жрецы снова отправили кого-то с ним на поиски. Ожидание непредвиденно затягивалось. Меня кормили, но никто не разговаривал со мной…

Ика снова наполнила чашки чаем. Далк охотно отхлебнул напиток, а Юнка только помешивала его деревянной ложечкой. Ее лицо выражало интерес и сочувствие, которые она время от времени пыталась прикрыть деланным безразличием.