Писатель-Инспектор: Федор Сологуб и Ф. К. Тетерников
Шрифт:
Впечатления Сологуба о студенческой жизни и преподавателях отразились в стихотворении тех лет:
Мне в Институте живется Скучно, тоскливо и трудно: То вдруг Смирнов придерется, Пилит ехидно и нудно; То математик писклявый, Латышев, скуку умножит, Лапкой умывшися правой, Хитрый вопросец предложит; То нас Гуревич замает Длинно-сплетенным рассказом, Быстро по классу шагает, Пар поддает своим фразам. Иль, повязав полотенце (После попойки) чалмою, Слишком святого младенца Мучит своей болтовнею. <…> Выше директор над ними, Богу единому равный, Красными славный речами. Строгий, но добрый и славный. Но Сент-Илера просили Мама и бабушка вместе… Что за последствия были, Я рассказал в другом месте. Здесь же скажу, что в печальной Жизни здесь есть и такое Время хорошее в спальной Лечь, наконец, на покое.61
Впервые опубл.: Сологуб Федор.Неизданные стихотворения 1878–1927 гг. // Неизданный Федор Сологуб. — С. 21–22.
В «Канве к биографии» встречается запись:
Приемный экзамен в Институт. <…> Медицинский осмотр. Очень неловко — следы от недавних розог. Впрочем, видел только доктор и очень тактично промолчал. <…> Мать и бабушка у Сент-Илера. Просят сечь. Позвали и меня. Назидание Сент-Илера [62] .
В дневниках Учительского института за 1879/80, 1880/81 учебные годы, однако, записи о наказаниях розгами не встречаются. В графе «Неисправности воспитанников и наказания» фамилия Тетерникова упоминается четыре раза: «Тетерников на уроке русского языка обнаружил крайнюю небрежность по этому предмету» (13 февраля 1880); «Попов, Скворцов, Вембер, Тетерников не были на уроке пения» (14 февраля 1881); «Тетерников самовольно уклонился от урока гимнастики и лежал в это время в спальне» (21 февраля 1881); «Тетерников не был на утренней молитве» (30 марта 1881) [63] .
62
Сологуб Федор.Канва к биографии. — С. 252.
63
Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга (ЦГИА СПб.). Ф. 412. Оп. 1. Д. 218 и 247.
Портрет Сологуба-студента сохранился в воспоминаниях И. И. Попова:
В Институте я вновь встретился с Ф. К. Тетерниковым (Федором Сологубом). За шесть лет нашей разлуки, после Никольского уездного училища, он обратился в красивого, голубоглазого, светлого блондина, такого же застенчивого и часто краснеющего, каким я его знал и в уездном училище. Он держался несколько отдельно и уже к последнему курсу сблизился с самым младшим из нас, Лопачевым [64] .
Они ходили и беседовали вместе. Федя Тетерников, как мы его знали, был хорошим товарищем; общественными и политическими вопросами он мало интересовался. Любил он сладости, над чем мы не раз подшучивали. Ни вина, ни пива не пил, рестораны и портерные не посещал. Даже в день институтского праздника держался отдельно и не принимал участия в танцах и попойке. Занимался хорошо и шел в числе первых: работы и сочинения его по словесности и литературе считались лучшими. Тетерников любил уединяться или ходил по залу, устремивши глаза в потолок, что-то обдумывая. «Не иначе как стихи пишет», — шутил П. И. Скворцов. Но Тетерников не посвящал нас в свои размышления; хотя, кажется, читал что-то М. В. Лопачеву; но тот молчал и хранил тайну Феди [65] .
64
Письма Михаила Васильевича Лопачева 1882–1892 гг. к Ф. К. Тетерникову см.: ИРЛИ. Ф. 289. Оп. 3. Ед. хр. 421.
65
Попов И. И.Минувшее и пережитое. — С. 66.
«Список воспитанников III класса Санкт-Петербургского Учительского института (выпуска 1882 г.) с показаниями отметок за весь учебный курс» свидетельствует, что науки Ф. Тетерников осваивал добросовестно, хотя выдающимися успехами не отличался [66] . Вместе с тем в студенческие годы он явно почувствовал в себе призвание к литературным занятиям. В феврале 1924 года выпускники Учительского института 1882 года, поздравляя бывшего сокурсника с 40-летним юбилеем литературной деятельности, писали ему: «Ваши поэтические стихотворения вызывают в памяти Ваши споры со словесником Н. Я. Смирновым по вопросам литературы, искусства и художественной красоты» [67] .
66
ЦГИА СПб. Ф. 412. Оп. 1. Д. 239. Л. 82–85. Приведу результаты успеваемости Сологуба за весь учебный курс:
Закон Божий: 5(общая); 1-й год: 3,2-й год: 4,3-й год: 5-.
Педагогика: 3;1-й год: 4;3-й год: 3.
Русский язык: 4;1-й год: 3;2-й год: 4;3-й год: 4.
Арифметика: 4;1-й год: 3 1/2,экзамен: 4;2-й год: 3+,экзамен: 5;3-й год: 3+,экзамен: 5.
Алгебра: 4;1-й год: 3,экзамен: 4;2-й год: 4-,экзамен: 5; 3-й год: 3, экзамен: 4.
Геометрия: 4;1-й год: 3+,экзамен: 4+;2-й год: 4-,экзамен: 5; 3-й год: 3+,экзамен: 4.
История: 5;1-й год: 4-,экзамен: 5-;2-й год: 4+, экзамен: 5;3-й год: 5,экзамен: 5.
География: 4;результаты всех семестров — 4.
Естествознание: 3;1-й год: 3+,экзамен: 3+;2-й год: 3+,экзамен: 4.
Физика: 4;1-й год: 3,экзамен: 4-;2-й год: 4-;3-й год: 4,экзамен: 5.
Математическая и физическая география: 5;3-й год: 5,экзамен: 5.
Немецкий язык: 3.
Чистописание: 5.
Рисование: 4.
Гимнастика: 4.
Поведение: Отличное.
67
ИРЛИ. Ф. 289. Оп. 6. Ед. хр. 152. Л. 2.
2
После окончания института Сологуб получил место учителя и следующие десять лет провел в провинции — в уездных городках: Крестцах Новгородской губернии (1882–1885), Великих Луках Псковской губернии (1885–1889), Вытегре Олонецкой губернии (1889–1892). Мать и сестра последовали за ним.
Переезд из Петербурга в Крестцы (через Новгород) состоялся в августе 1882 года и был первым в жизни писателя путешествием по России.
Город вовсе небольшой Над Ходовою рекой. Где ни стань, увидишь поле И окрестные леса… [68] —68
Сологуб ФедорНеизданные стихотворения 1878–1927 гг. // Неизданный Федор Сологуб. — С. 30.
писал Сологуб о пейзаже, открывавшемся из его окон. О местном колорите напоминает бывшее название одной из немногочисленных улиц — Моховая-Болотная (ныне Чапчахова). Река Холова впадает в Мету, Мета протекает сквозь Великие Луки… «Серая Мета, серые, длинные туманы, пьяное и глухое сердце России», — писали летом 1911 года Сологубу «жители унылой Новгородской губернии» Мережковские, напоминая автору «Тяжелых снов» и «Мелкого беса» о его прошлом [69] .
Тетерниковы обосновались в доме на Старо-Рахинской улице (ныне ул. Краснова), в котором обычно жили учителя, — рядом с городским училищем. Переселение на новое место означало для Сологуба прежде всего изменение привычного жизненного уклада: освобождение от контроля со стороны «бабушки» и усиление материнского надзора.
69
ИРЛИ. Ф. 289. Оп. 3. Ед. хр. 183. Л. 40 об.
Г. И. Агапова, опекавшая «внука» вплоть до своей кончины, писала ему 4 сентября: «Дорогой мой, милый мой Внук! Благодарю, мой родной, за твое письмо от всей души и сердца. Оно меня успокоило и развлекло немного, я очень беспокоилась за вас, как вы добрались. Господи, какая сделалась страшная тоска, когда я пришла домой, проводив вас, я думала, что я с ума сойду, пустота, тишина <…> я беспрестанно плачу <…> нет вас и никого у меня теперь, одна, одна» [70] ; 10 октября, обращаясь к Татьяне Семеновне: «Няня, милая моя, дорогая моя, вспоминаешь ли ты меня так часто, как я тебя, ни единого дня, ни минуты, чтобы о тебе не думала и не вспоминала тебя» [71] .
70
Там же. Ед. хр. 889. Л. 1. Письма Сологуба к Агаповой не сохранились.
71
Там же. Л. 11.
Первые крестецкие впечатления сильно удручали недавнего петербургского студента. Обеспокоенная его душевным состоянием и новым окружением, Галина Ивановна напутствовала:
…послушайся моего совета, <так как> ты еще очень молод, людей видел немного и знаешь людей мало, то будь, мое сокровище, осторожнее на знакомства, несчастная провинция и глушь портили людей и даже таких, которые не способны были принять что-нибудь дурное, у меня были в глазах страшные примеры полюбивших пьянство, карты и разврат по неимению лучших развлечений, с самого начала давай отпор: не пью, не играю, и тогда тебя оставят в покое. Ты не сердись, мой дружочек, на меня, что я пишу это, но это мой долг, моя святая обязанность охранять тебя советами, и данное обещание за несколько часов до смерти твоему честному, благородному и нежно любившему тебя отцу, и мною уважаемому от всей души, я чту память его, исполняю его просьбу [72] .
72
Мисникевич Т. В.«…Я имел достаточно „натуры“ вокруг себя». — С. 510 (письмо от 6 декабря 1882).
Возможно рассчитывая на перемену участи, Сологуб писал о неприглядных обстоятельствах новой жизни «по начальству». 1 ноября 1882 года директор института К. К. Сент-Илер сообщал ему:
Надеюсь, что Вам известно мое искреннее желание Вам дать место лучше Крестецкого: Вас туда назначили совершенно случайно и без моего ведома. Между тем мне Вас жаль, так как в Крестцах, вероятно, очень скучно и нечем заняться серьезно. Поэтому я решаюсь Вам предложить работу, которая, может быть, Вас заинтересует. В Петербурге есть комиссия о народных чтениях, которая издает эти чтения и платит авторам хороший гонорар (кажется, около 100 р. за печатный лист). Вы хорошо пишете и, я думаю, могли бы попробовать написать чтение для народа. В библиотеке училища, конечно, найдутся чтения Соляного городка и «Выс<очайше> Утвержд<енной> Комиссии» [73] . Прочтите несколько таких чтений, чтобы получить понятие о том, как следует писать для народа, а потом и сами примитесь за первый опыт. Большинство этих чтений написано на темы по русской истории, и их так много, что едва ли можно надеяться на успех, если взять одну из написанных уже тем. Кроме того, в Крестцах трудно иметь все для этого необходимые исторические пособия. Я потому полагаю, что лучше взять тему литературную, для которой нет необходимости во многих источниках. Напр<имер>, тип казака или понятие о казачестве по «Тарасу Бульбе».При этом, конечно, нужно напирать не на республиканские стороны казачества, а на защиту православия, воинской доблести и т. д. Можно взять и другие, напр<имер>: Борис Годуновпо драме Пушкина и с цитатами. Медный всадник,с некоторыми подробностями о наводнении Петербурга. Или из общей литературы: Макбет, Король Лир(с сильным наклоном в пользу морали произведения), Вильгельм Телль по драме Шиллера, Натан МудрыйЛессинга и т<ому> под<обное>. Конечно, отвечать за успех я не могу, но если Вы напишете что-либо и мне пришлете, то я представлю это председателю комиссии и похлопочу за Вас. Для Вас это будет занятие полезное и в нравственном и в материальном отношении. Старайтесь только писать с некоторою теплотою и не философствуйте, а наивнее вводите мораль рассказа: для детей и народа иначе нельзя. Желаю от души, чтобы мое предложение Вас заинтересовало и помогло Вам отвлечься от уездной тоски.
73
Имеются в виду: 1) Чтения Соляного городка при Педагогическом музее военно-учебных заведений (открыты в 1871 г. в Петербурге В. Г. Певцовым (1836–1908), духовным писателем), издавались с 1871 г.; 2) издания «Петербургской Комиссии народных чтений» (основана в 1871).
74
ИРЛИ. Ф. 289. Оп. 3. Ед. хр. 932. Л. 1–2. Здесь и далее курсив автора, за исключением специально оговоренных случаев.
Карьера молодого преподавателя и его жизнь в провинции складывались действительно неблагоприятно и безрадостно. Об этом свидетельствует его доверительная переписка с институтским наставником Василием Алексеевичем Латышевым [75] . В 1892–1902 годах он занимал должность директора народных училищ Петербургской губернии, в 1902–1909-м — помощника попечителя Петербургского учебного округа, в 1909–1912-м был назначен членом Совета Министерства народного просвещения.
75
См. о нем: Манковский В. П.Василий Алексеевич Латышев // Математика в школе. — 1975. — № 5. — С. 81–83.
Латышев был человеком незаурядным и имел влияние на своих подопечных. На протяжении нескольких лет он, так же как и К. К. Сент-Илер, поддерживал бывшего воспитанника советами, способствовал его служебным передвижениям, был читателем и критиком его первых произведений. В одном из писем к нему Сологуб заметил: «Ваш голос издалека был всегда одним из важнейших побудителей моей деятельности за эти 5 лет» [76] . 11 декабря 1883 года он писал Латышеву из Крестцов:
76
ИРЛИ. Ф. 289. Оп. 2. № 30. Л. 9 об. Сохранились лишь черновики писем Сологуба к В. А. Латышеву.