Писатели и советские вожди
Шрифт:
Г. Лелевич написал Радеку в Тобольск сразу же, как узнал его адрес (саратовский штемпель письма 22 марта 1928 г.):
Дорогой тов. Радек! Узнал у моего напостовского друга вашу резиденцию и пишу. Очень бы хотелось учинять с Вами обмен мнений по литературе и прочим вопросам. А то на свете много прелюбопытных вещей и вентилировать их весьма невредно. Если имеете охоту, черкните! У меня интересного ничего: на ролях беспартийного спеца читаю в Университете литературу, изредка (очень редко!) печатаю что-нибудь на очень нейтральные темы, усиленно развиваю в себе эпистолярные способности. Вот и все.
196
РГАСПИ. Ф. 326. Оп. 1. Ед. хр. 106. Л. 7.
В письмах Лелевича Радеку неизменно возникают литературные вопросы и сюжеты. Самый неистовый из напостовцев Ил. Вардин [197] , высланный в Бийск и ставший одним из первых капитулянтов среди корреспондентов Радека, интересовался исключительно политическими вопросами. Уже в мае 1928 г. Вардин, находившийся в ссылке вместе с Г. Сафаровым, сподвижником Зиновьева, сообщил Радеку об их намерении вернуться в партию. 1 июня Вардин писал Радеку:
Завтра в местной газете появится следующее сообщение: «В ЦКК ВКП(б) подали заявление об отходе от оппозиции бывшие члены партии Сафаров, Вардин, Вуйович, Будзинская, Наумов, Тарханов» [198] .
197
Илларион Вардин — сотрудник «Правды» и «Известий», в 1921 г. уполномоченный референт ВЧК. Погиб в заключении.
198
РГАСПИ. Ф. 326. Оп. 1 Ед. хр. 99. Л. 55.
Это заявление Вардин не рассматривал как капитулянтское, и будущее он представлял себе розовым: «На очереди — концентрация непримиримой враждебной капитализму и социал-демократии подлинно большевистской левой. Если группа Сталина не будет мешать этому необходимому процессу, ей многое простится. Кстати Л. Д. <Троцкий> во время вспомнил в своем письме по поводу тезисов Преображенского, что „политика не знает злобы“» [199] . Биограф Троцкого И. Дойчер пишет об ответе Радека: «<…> он упрекает Вардина, но очень мягко и сочувственно, отнюдь не намереваясь обращаться с отступником как с „нравственным мертвецом“» [200] . Между тем в почте Радека немало писем с резкими откликами на заявление Вардина и его иллюзии насчет «группы Сталина». 2 июля Лелевич послал Вардину откровенное письмо и в начале августа переслал его копию Радеку:
199
Там же.Л. 57.
200
Дойчер И.Троцкий. Безоружный пророк. 1921–1929. М., 2006. С. 453.
Ты убаюкиваешь себя сказанным, будто бы капитулируешь для того, чтобы вернуться в партию, бороться с правыми. Вздор! Идя на войну, не бросают оружия. Без платформы, без ленинских взглядов, без большевистской установки ты сможешь быть чиновником, ты сможешь писать грязные статьи против «троцкизма» (на самом деле против ленинской оппозиции), но бороться ты не сможешь. Не сомневаюсь, что мы вернемся в партию, но вернемся не как банкроты, не как ренегаты, не как политические трупы, а как большевики-ленинцы, ничего не сдавшие из своих принципов. Мы вернемся, ибо когда рабочее ядро партии потребует возвращения к политике неурезанного большевизма, все формальные рогатки, все запретительные параграфы потеряют какое бы то ни было значение. Мы вернемся, ибо для настоящей борьбы с правыми рабочему ядру партии будут нужны именно соратники, не свернувшие ленинского знамени, не пошедшие в услужение центризму, не лгавшие на всех углах: «я каюсь в том и каюсь в этом» [201] .
201
РГАСПИ. Ф 326. Оп. 1. Ед. хр. 106. Л. 9–10.
7 июля сосланный в Барнаул журналист «Правды» Л. Сосновский, один из постоянных авторов журнала «На посту», встревоженный слухами о колебаниях Радека, писал ему:
Был у меня этот прохвост Вардин после подписания в Новосибирске фальшивки с Сафаровым. Сей муж, оказывается, клянется до гроба защищать платформу, считает, что платформа победила, что сталинцы обанкротились. Но в публичном заявлении пишет противоположное и убеждает меня, что все это — формальный момент. Ну, нечто вроде подписания верноподданической присяги в Государственной думе нашими депутатами. Так вот, и Вардин позволял тоже «информировать» меня о каких-то мне неизвестных письмах Радека. Я его выторил [202] после того, как целый час популярно объяснял ему, что они с Сафаровым — мелкие жулики, обманывающие всех и вся [203] .
202
Так в документе.
203
Минувшее. № 7. С. 285.
29 августа 1928 г. Лелевич пишет Радеку в Томск:
Дорогой тов. Радек! Три недели назад я послал Вам заказное письмо с вложением копии моего письма Вардину. От Вас по-прежнему ни слуху, ни духу. Дошло ли хоть до Вас это письмо? У меня к Вам две больших просьбы.
1) Не знаете ли вы случайно адреса (и судьбы) В. Л. Кибальчича (Victore Serge)? Я его потерял из виду, а очень хотел бы восстановить с ним связь [204] .
2) Не можете ли Вы прислать более или менее связное изложение Вашей точки зрения на движущиеся силы китайской революции? [205] Очень бы нужно было.
Как Ваша книга о Ленине? [206]
204
Виктор Серж — литератор, в молодости анархист, эмигрант, после революции 1917 г. вернулся в Россию, работал в Коминтерне; арестован за активную оппозиционную деятельность, в 1928 г. освобожден, в 1933 г. снова арестован как троцкист; в 1936 г. освобожден и отпущен из СССР в результате массовых требований левых западных интеллектуалов (в частности, обращения Ромена Роллана к Сталину при их встрече в Москве в 1935 г.). Подробнее см. в главе о Международных антифашистских писательских конгрессах.
205
Вопрос о китайской революции — одна из тем столкновений Троцкого со Сталиным; по мысли Троцкого, Сталин предпочел пожертвовать китайской революцией ради нормализации отношений с Японией, что фактически так и было и позволило Сталину на десять лет избежать осложнений с Японией.
206
РГАСПИ. Ф. 326. Оп. 1. Ед. хр. 106. Л. 8.
Видимо, к этому времени Лелевич получил предыдущее письмо от Радека и 2 сентября написал ему:
Вы правильно подметили «диспропорцию» в праздновании юбилеев Толстого и Чернышевского [207] . Я метал громы и молнии по этому поводу на собрании Саратовского общества воинствующих материалистов еще весной. Согласитесь, что эта пышность в чествовании памяти апостола непротивления и эта неожиданная скромность в чествовании такого родного нам автора «Что делать» — факты неслучайные и социально-детерминированные [208] .
207
Имеются в виду столетия со дня рождения писателей.
208
РГАСПИ. Ф. 326. Оп. 1. Ед. хр. 106. Л. 11.
В следующем письме Лелевич забрасывает Радека вопросами:
Следите ли за художественной литературой? Читали ли термидорианский рассказ Вс. Иванова в № 1 «Журнала для всех»? [209] И рассказ Эренбурга (из романа о Бабефе) в № 26 «Прожектора»? [210] Художники НЭПа (из попутчиков ли или из парижских кабаков [211] ) злорадствуют, предвидя торжество устряловых! [212] Просчитываются, сволочи! А о Шолохове Вы все же неверно судите: роман его не так остер тематически, но все же — талантливая, неплохая вещь [213] . Читали ли превосходное большевистское стихотворение Н. Дементьева «Арбат» в № 7 «Нового мира»? [214] Что скажете о «Зависти» Олеши? [215]
209
Речь идет о повести Вс. Иванова «Особняк», сюжет которой относится к поре нэпа (мужик, приехавший с Урала в Питер, покупает особняк расстрелянного великого князя, а потом его из этого дома выселяют). Т. В. Иванова вспоминала: «Когда в 1928 году Всеволод опубликовал рассказ „Особняк“, изобличающий мещанина-стяжателя, в журнале „На литературном посту“ была помещена статья, в которой отождествлялся сам Всеволод с выведенным им персонажем. Статья была снабжена иллюстрацией Кукрыниксов: Всеволод в образе цепного пса сидит у собачьей будки, охраняя „свой“ особняк. Примечательно, что в библиотеке им. Ленина из комплектов журнала именно эту карикатуру тщательно вырезали» (см. сб.: Вспоминая Михаила Зощенко. Л., 1990. С. 175–176).
210
Роман И. Эренбурга о Бабефе «Заговор равных» был напечатан в № 11 и 12 «Красной нови» за 1928 г. в изуродованном виде; материал, связанный с эпохой Французской революции, легко соотносился с тогдашней российской действительностью.
211
Намек на Эренбурга, жившего в Париже.
212
По имени Н. В. Устрялова — деятеля кадетской партии, эмигранта, одного из идеологов сменовеховства, в 1935 г. вернувшегося в СССР.
213
Речь идет о первой книге «Тихого Дона», напечатанной в 1928 г. в журнале «Октябрь».
214
Антинэповское стихотворение, обращенное к подпольщику из Польши («Арбат — это черное горе мое // Каждым шагом в него // Я коплю динамит…»).
215
РГАСПИ. Ф. 326. Оп. 1. Ед. хр. 106. Л. 45.
В январе 1929 г. Лелевича выслали в Соликамск (ГПУ сочло, что для относительно либеральных саратовских условий он недостаточно быстро эволюционирует в сторону капитуляции). 11 февраля Лелевич пишет Радеку:
Соликамск оказался, неожиданно для себя, лабораторией марксистско-литературоведческой мысли… Ваше мнение о романе Эренбурга «Гракх Бабеф»? [216] Читали ли воспоминания Воронского (где он кстати?) в «Новом мире»? [217] По-моему замечательно! [218]
216
О советской публикации романа Эренбург так выразился 21 ноября 1930 г. в письме к Е. Полонской: «Отрывки, точнее лохмотья были напечатаны в „Красной нови“»; полностью в СССР роман был напечатан лишь в 1964 г.
217
Имеется в виду первая книга воспоминаний Воронского «За живой и мертвой водой»; в 1929 г. Воронский был выслан в Липецк.
218
РГАСПИ. Ф. 326. Оп. 1. Ед. хр. 106. Л. 14.
16 февраля 1929 г.:
Вы обещали, вернувшись из Новосибирска, написать подробно, но, видно, не собрались… Ходят слухи, что Вы добиваетесь разрешения совещания с Евгением Алексеевичем <Преображенским>, Христианом Георгиевичем <Раковским> и <И. Т.> Смилгой [219] . Верно ли? И если верно, каковы Ваши планы — в каком положении находится это дело?… Как дела с Вашей книгой о Ленине, о которой Вы мне писали?
Тон этого письма так не похож на обличительное послание Лелевича Вардину; видимо, он готовился к капитуляции…
219
Х. Г. Раковский в переговорах Радека с Преображенским и Смилгой об условиях капитуляции не участвовал; он сдался Сталину в числе последних видных троцкистов.
Долго не получая писем от Радека, 21 мая 1929 г., Лелевич написал его приемному сыну Витольду Глинскому [220] , также сосланному в Томск:
Дорогой тов. Глинский! Я уж Вас побеспокою. Будьте добры: когда К. Б. не может почему-либо сам писать, пишите Вы… [221]
Это последнее письмо Лелевича в архиве Радека.
Один сюжет в «писательской» почте Радека касается несомненно значимого события в его личной биографии. Событие это случилось в 1923 г., когда в жизнь Карла Радека вошла Лариса Рейснер. Вскоре (через нее) Радек познакомился и со всей семьей Ларисы, жившей в то время в Москве. Семья Рейснеров (отец, мать, дочь и сын) была спаяна невероятной близостью, дружбой и преданностью друг другу… Неизвестно, существовала ли переписка Радека и Ларисы Рейснер (во всяком случае, в почте Радека, теперь хранящейся в РГАСПИ, ни одного послания Ларисы нет); но два письма, отправленные Радеку в ссылку братом Ларисы — Игорем (впоследствии известным востоковедом, автором ряда книг) — сохранились. В историческом и тем более в биографическом, плане они существенны, но, будучи характерно личными и семейными, требуют предварительного рейснеровского семейно-биографического экскурса.
220
В. К. Глинский — сын Р. М. Радек от первого брака, усыновленный Радеком. Активный участник левой оппозиции в Ленинграде; сослан в Сибирь (1928–1929 гг.); в 1929 г. вместе с Радеком находился в Томске. Как и Радек, в 1929 г. выступил против Троцкого. Так, 29 мая 1929 г. Глинский писал из Томска питерскому приятелю: «Яникогда троцкистом не был. Воспитываясь в Ленинградском комсомоле, рано начавший изучение сочинений Ленина, я был против неклассовой постановки вопроса о демократии в 1923 г., против теории о вузовской молодежи как о барометре революции. Нет, с ним мне больше не по дороге. Я возвращаюсь в партию, чтобы помочь ей в борьбе с кулаком, бюрократизмом и нэпманами» (РГАСПИ. Ф. 326. Оп. 1. Ед. хр. 149. Л. 5–6). В 1930-е гг. работал старшим экономистом на металлургическом заводе «Азовсталь» в Мариуполе. В марте 1935 г. КПК при ЦК ВКП(б) объявила ему выговор за недостаточное участие в борьбе с «троцкистско-зиновьевской оппозицией»; затем арестован, погиб в лагере.
221
РГАСПИ. Ф. 326. Оп. 1 Ед. хр. 106. Л. 37.