Писатели и советские вожди
Шрифт:
Тут нельзя не вспомнить для сравнения, что когда в июне 1934 г. Борис Леонидович, единственный раз в жизни и не по своей инициативе, говорил по телефону со Сталиным (об арестованном Мандельштаме) и под конец разговора заметил, что хотел бы встретиться с вождем и поговорить, а на его вопрос: «О чем?» — ответил: «О жизни и смерти…», Сталин повесил трубку [160] (но, правда, жизнь поэту сохранил)…
В архиве Л. Б. Каменева сохранилось несколько писем Л. Д. Троцкого 1922 г., которые иллюстрируют его подход к литературной политике.
160
См.: Мандельштам Н. Я.Воспоминания. М., 1989. С. 137.
Начнем с писем, связанных с запретом сборника Бориса Пильняка «Смертельное манит» (он вышел в 1922 г. в издательстве Гржебина). Главлит, как именовалась советская цензура, эту книгу Пильняка к изданию разрешил, но специальные политконтролеры ГПУ, читавшие независимо от цензуры всю печатную продукцию, оценили повесть Пильняка «Иван да Марья» (она входила в этот сборник) как «враждебную, возбуждающую в среде обывателей контрреволюционные чувства, дающую превратное представление о коммунистической партии». Об этом 31 июля 1922 г. они доложили заместителю начальника ОГПУ И. С. Уншлихту; предложение полит-контролеров оказалось простым: временно, до особых распоряжений, книгу запретить [161] .
161
Власть и художественная интеллигенция. С. 736.
На другой день Уншлихт распорядился тираж книги конфисковать. Узнав об этом, Троцкий уже 2 августа 1922 г. написал записку членам Политбюро Каменеву и Сталину:
В соответствии со всей нашей политикой по отношению к литераторам предлагаю арест книги Пильняка немедленно снять и объяснить его как недоразумение. 2 VIII 22 г.
162
РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Ед. хр. 140. Л. 1.
Сталин, похоже, на обращение Троцкого не отреагировал. Тогда 4 августа Троцкий обратился официально в секретариат ЦК (не упоминая фамилии Сталина):
Предлагаю немедленно поставить на разрешение Политбюро вопрос о конфискации, наложенной на книгу Пильняка «Смертельное манит». Ни по содержанию, ни по форме эта книга ничем не отличается от других книг Пильняка, которые, однако, не запрещены и не конфискованы (и совершенно правильно). Обвинение в порнографии неправильно. У автора наблюдается несомненная склонность к натуралистической необузданности. За это надо его жестоко критиковать в печати. Но натуралистические излишества, хотя бы и грубые, несомненно, в художественном произведении не являются порнографией. В отношении автора к революции та же двойственность, что и в «Голом годе». После того автор явно приблизился к революции, а не отошел от нее. В согласии с уже состоявшимся решением ЦК по отношению к авторам, развивающимся в революционном направлении, требуется особая внимательность и снисходительность. Конфискация есть грубая ошибка, которую нужно отменить немедленно. 4. VIII — 22 г.
163
РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Ед. хр. 140. Л. 3. Впервые: Вопросы литературы. 1998. № 3. С. 292.
На письме помета: «Согласен. Л. Каменев».
10 августа 1922 г. на заседании Политбюро по сообщению Троцкого было принято решение, в котором легко ощутим почерк Сталина:
О конфискации книги Б. Пильняка «Смертельное манит» (Троцкий).
а) Отложить до следующего заседания, не отменяя конфискацию.
б) Обязать Рыкова, Калинина, Молотова и Каменева прочесть рассказ Пильняка «Иван да Марья», а всех членов ПБ — повесть <Пильняка. — Б.Ф.> «Метель» в сборнике «Пересвет» [164]
164
См.: Власть и художественная интеллигенция. С. 41–42.
Через неделю, 17 августа 1922 г., Политбюро постановило:
Предложить ГПУ отменить конфискацию книги Пильняка «Смертельное манит»… [165]
Мотивированная позиция Троцкого по поводу книги Пильняка отнюдь не означала проявления с его стороны идеологического либерализма. 4 августа 1922 г., в тот же день, когда Троцкий писал в секретариат ЦК, протестуя против конфискации книги Пильняка, он направил Сталину и Каменеву и другое письмо:
165
Там же. С. 42.
В Москве начал выходить альманах «Авангард» [166] с участием партийных товарищей под редакцией Оскара Блюма [167] . Что это значит? Неужели же он на свободе и имеет возможность даже редактировать сборники? Он неизбежно станет источником величайшей заразы. Полагаю, что тут нужно принять решительные меры.
166
Журнал «Авангард» начал выходить в Москве 10 августа 1922 г. (редакция — на Тверской, 33) в издательстве «Книгопечатник» под редакцией О. В. Блюма. Среди сотрудников журнала были названы писатели Н. Асеев, С. Буданцев, С. Городецкий, О. Мандельштам, Б. Пастернак, К. Федин, художник Г. Якулов, проф. М. Рейснер и др. Журнал печатал статьи и обзоры на темы истории, политики, литературы, театра, живописи. В августе 1922 г. вышел и № 2 (тираж 3000), а в сентябре — № 3 (тираж 1500) с анонсом печатающегося № 4 (в нем, в частности, значились очерки Б. Пильняка «Из-за границы» и статья о нем Я. Брауна), после чего издание «Авангарда» прекратилось.
167
О. В. Блюм в 1921 г. — режиссер московского театра Незлобина (должен был ставить в этом театре «Розу и крест» А. Блока, но в результате конфликта покинул театр). В журнале «Авангард», который О. Блюм редактировал, были напечатаны его статьи «Джордж-Бернард Шоу» и «Новая литература по истории социализма» (№ 2), «Портрет Якулова» (№ 3). В № 2 «Авангарда» анонсировалась статья О. Блюма «Уроки Октябрьской революции. И. Диктатура и Демократия», но напечатана в № 3 она не была; эта же статья значилась и в помещенном в № 3 анонсе невышедшего № 4. В 1923 г. О. В. Блюм эмигрировал.
168
РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Ед. хр. 140. (Письма Л. Д. Троцкого Л. Б. Каменеву и др. по литературно-издательским делам). Л. 2. По другому источнику напечатано в кн.: Большая цензура. Писатели и журналисты в Стране Советов 1917–1956. М., 2005. С. 52. Там же напечатано еще одно письмо Троцкого — в Секретариат ЦК от 19 октября 1922 г.: «Я получил от Оскара Блюма прилагаемое при сем письмо. Мое мнение такое, что литературную деятельность ему разрешить нельзя: его „сочувствие“ коммунистической партии может иметь только отрицательный вес. Полагаю, что он убежит за границу».
9 августа Троцкий запрашивал Каменева (видимо, речь шла о списке литературы): «Включен ли в список Нестор Котляревский? Его речь „Пушкин и Россия“, изданная Академией наук (по распоряжению академика Ольденбурга [169] ) насквозь пропитана реакционно-крепостническим идеализмом» [170] .
Троцкий присылал Каменеву некоторые свои тексты; скажем — письмо поэту Городецкому [171] по вопросу объединения писателей, которое считал важным (в этом письме критически обсуждался план Городецкого деления писателей на категории; конкретные варианты Троцкий оспаривал: «Почему Брюсов, коммунист и, если не ошибаюсь, член партии отнесен к одной группе с Бальмонтом и Сологубом? Стало быть у Вас допускается отвод по прошлой деятельности. Сомнительная постановка вопроса» [172] . Чувствительность Троцкого в этом вопросе понятна — он в некоторых большевиках чувствовал подобную «память на прошлое» и в отношении себя лично.
169
С. Ф. Ольденбург — востоковед-индолог, член Петербургской академии с 1900 г.; член коллегии петроградского издательства «Всемирная литература». В сентябре 1919 г. был арестован (см. главку «М. Горький просит за М. И. Будберг»). К. Чуковский записал в дневнике 25 января 1926 г., что Н. Э. Радлов «ругал Ольденбурга — зачем он так „пресмыкается“. Ну хочешь хвалить — хвали. Но зачем же Владимира Ильича называть „Ильичем“? Этого от него никто не требует» ( Чуковский К.Т. 12. С. 259).
170
РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Ед. хр. 140. Л. 5.
171
Там же.Л. 6–7.
172
По другому источнику напечатано в кн.: Большая цензура. Писатели и журналисты в Стране Советов. 1917–1956. С. 53.
До осени 1922 г. помимо официальных бумаг в Политбюро, Троцкий еще мог по вопросам культуры обращаться к Каменеву, человеку, не чуждому литературных интересов и женатому на его сестре. Хотя уже с началом болезни Ленина (в мае 1922 г). Каменев вошел в претендующую на захват власти «тройку» Сталин — Зиновьев — Каменев, а летом в одном из писем больному Ленину попросту намекнул на целесообразность устранения Троцкого и получил от него в ответ: «Выкидывать за борт Троцкого — верх нелепости. Если Вы не считаете меня оглупевшим до безнадежности, то как Вы можете это думать???? Мальчики кровавые в глазах…» [173] .
173
См.: Волкогонов Д.Ленин. Политический портрет: В 2 кн. М., 1994. Кн. 2. С. 24.
С конца 1922 г. резкое ухудшение здоровья Ленина позволило участникам «тройки» действовать открыто, и переписка Троцкого с Каменевым прекратилась.
Троцкий продолжал печатать в «Правде» статьи по вопросам литературы, но атаки на него становились публичными; их ярость была монотонно возрастающей функцией времени. В 1923 г. Демьян Бедный в «Правде» писал о литературных статьях Троцкого так:
Не утаить, как не таи (Признаньем дружбы не нарушу?), Мне Льва Давыдыча статьи, Как кислота, разъели «душу». Да одному ли только мне? С отравой справлюсь я, быть может, Но неокрепнувший вполне Наш молодняк меня тревожит. Наш, пролетарский молодняк Сконфужен собственным обличьем. Зло-символический Пильняк Пред ним смердит гнилым величьем. Наглее, юрче с каждым днем Орда попутчиков беспутных. Меж тем, охвачен уж огнем Простор тревожный далей смутных. Уже минуты сторожит Взор пролетарской Немезиды, И надо крикнуть: — срок изжит! — Но голос сорванный дрожит От незаслуженной обиды [174] .174
См.: Чужак Н.Литература. К художественной политике РКП. М., 1924. С. 74.
Через семь лет Д. Бедный мог уже не заботиться о вежливости. 14 марта 1930 г. «Правда» напечатала его поэму-фельетон «Плюнуть некогда»: «Про Троцкого нынче мне толковать, // Что дохлую крысу жевать…» и т. д. Дальше — больше.
А в январе 1937-го, когда было объявлено о приговорах по делу Радека — Пятакова — Сокольникова и других «троцкистско-зиновьевских извергов», писательница А. Караваева написала, что не может радоваться предстоящим казням, «пока матерый бешеный волк фашизма Иуда Троцкий еще жив» [175] .
175
Литературная газета. 1937. 26 янв.