Чтение онлайн

Начнем с французов.

Анри Барбюс(1873–1935) — окончил Сорбонну, защитил диссертацию по философии; в 1914 г. ушел добровольцем на фронт. В романе «Огонь» (1916) Барбюс показал войну во всей ее жестокости и бессмысленности; его роман, по точному выражению Ильи Эренбурга, «родился в крови, в грязи окопов, и эта книга сыграла огромную роль в отрезвлении миллионов людей» [602] . После войны Барбюс пытался объединить европейскую интеллигенцию на антимилитаристской платформе; он возглавил Ассоциацию бывших участников войны, международную литературную группу «Кларте». Вступив в ФКП (1923), Барбюс проводил «Конгрессы друзей СССР»; в 1929 г. он руководил Международным конгрессом против империалистической войны в Амстердаме; в 1933-м открыл в Париже Международный антивоенный конгресс молодежи. В 1930–1932 гг. идеологи ФКП и МОРП (Международная организация Революционных Писателей) [603] открыто нападали на Барбюса, резко критикуя его как директора журнала «Монд» за «идейную путаницу» и неклассовую позицию; Горького тогда вынудили выйти из состава редакции журнала. Чтобы не лишаться советской поддержки, Барбюсу пришлось отказаться от услуг литераторов, занимавших, по тогдашней терминологии, троцкистские позиции, и впредь уделять в журнале гораздо больше места пропаганде достижений СССР.

Жан Ришар Блок(1884–1947) — окончив Сорбонну, преподавал историю в Пуатье, тогда же начал писать прозу, выступив с книгой рассказов. Вскоре Блок становится активистом социалистической партии. В 1910 г. он основал литературно-критический журнал «L’Effort» («Усилие»), Участник Первой мировой войны с ее первых дней, Блок был трижды ранен (в последний раз тяжело контужен под Верденом). Во взгляде на мировую войну не разделял позиции Роллана — «Над схваткой». Именно война определила его прочные антимилитаристские взгляды. Известность Блоку принес роман «.. и компания», над которым он работал в 1911–1914 гг. Это семейная хроника клана эльзасских фабрикантов в последнюю треть XIX в., которая напомнила Р. Роллану «о гении Бальзака» и, как он считал, это «единственный французский роман, достойный того, чтобы занять место рядом с шедеврами „Человеческой комедии“». После войны Блок примыкает к литературной группе Барбюса «Кларте», затем отходит от ее радикализма и вместе с Роменом Ролланом основывает журнал «Europe», очень быстро завоевавший популярность прогрессивной интеллигенции. Роман Блока «Курдская ночь» (1925) написан на восточную тему не без сюрреалистического влияния… Заметное место в творчестве Блока занимала художественная публицистика. Еще в 1921 г. вместе с частью социалистов он примкнул к вновь созданной ФКП; в 1934 г. был гостем Первого съезда советских писателей, его речь на съезде обратила на себя внимание, в частности, убежденной полемикой с официальным докладом Карла Радека.

Андре Мальро(1901–1976) — учился археологии и восточным культурам; в 1923 г. отправился в Индокитай. 10 лет жизни и писательства Мальро отдал Востоку. Интерес к восточной культуре, природная активность, если не сказать авантюрность, помогли ему стать не только очевидцем, но и участником революционных схваток в Китае, и в итоге в чисто экзистенциальном плане осознать Революцию как ценнейшее наполнение жизни, как способ преодоления абсурда бытия. Человек действия, Мальро, как и его друг 1930-х гг. Илья Эренбург, рано оценил значение политики и социальной практики в судьбе XX в., и его книги вырастали из этого понимания и соответствующего ему опыта. Первые три романа Мальро, образовавшие фундамент экзистенциалистской литературы Франции, — «Завоеватели» (1928), «Королевская дорога» (1930) и «Удел человеческий» (1933, Гонкуровская премия) — книги о Востоке и Революции, и, вместе с тем о «западном человеке» в столь остром контексте. Осознание того, что путь к победе — это путь от усилий отдельных личностей к усилиям организованной массы, не разрешало для Мальро главной проблемы: одиночество человека перед лицом смерти («Удел человеческий»). В 1930-е гг. Мальро начали издавать в СССР; в 1934 г. он участвовал в работе Первого съезда советских писателей, на котором заявил: «Культура — это не наследство. Культура — это не подчинение. Культура — это завоевание». В 1935 г. в переводе И. Эренбурга вышел роман Мальро о мужестве узников гитлеровских застенков «Годы презрения»; однако отношение советских властей к Мальро оставалось внутренне настороженным. При всей левой ангажированности Мальро в 1930-е гг. его подлинный портрет содержал куда больше красок.

Андре Жид(1869–1951) — начал писать под несомненным влиянием Малларме и Уайльда; строгая критика неизменно обвиняла его раннюю прозу в эстетизме и аморализме; в зрелые годы творчество А. Жида находилось под сильным воздействием Достоевского. Роман «Фальшивомонетчики» (1925) оказал безусловное влияние на французскую литературу XX в. Две книги, написанные после поездки в Африку (1926) — «Путешествие в Конго» и «Возвращение с озера Чад» — исполнены впечатляющей критики колониальных злоупотреблений. С них начинается заметное полевение А. Жида, вызвавшее во Франции как одобрительные, так и скептические отклики. В СССР обращение А. Жида в коммунистическую веру было встречено радостно; в 1930-е гг. в Москве дважды издается собрание его сочинений (пятый том последнего издания, объявленный в 1936-м, как и книга «Новая пища», переведенная под редакцией Бабеля, не вышли в связи с появлением во Франции книги Жида «Возвращение из СССР»).

Луи Арагон(1897–1982) — внебрачный сын французского дипломата, посла в Испании, получил фамилию по названию испанской провинции; учился на медицинском факультете Сорбонны. В 1917 г. ушел на фронт санитаром; начав писать стихи, примкнул к дадаистам, затем к сюрреалистам (роман «Парижский крестьянин» — 1926). В 1927-м вступил в ФКП; в 1928-м познакомился в Париже с Маяковским и женился на Эльзе Триоде, сестре его возлюбленной Лили Брик. После этого порвал с вождем сюрреалистов Андре Бретоном и последовательно занимал просоветские позиции и в политике, и в литературе (поэма «Красный форт» — 1930, сборник стихов «Ура Урал» — 1934). Приехав в 1930 г. в Москву поддержать Лилю Брик после самоубийства Маяковского, стал участником Харьковского конгресса революционных писателей; участвовал также в работе Первого съезда советских писателей.

Теперь — персонажи советской команды.

Илья Григорьевич Эренбург(1891–1967) — большевик-подпольщик в гимназические годы, прошедший через тюрьму и ссылку, в 1908-м стал политэмигрантом, в Париже вскоре полностью отошел от политической работы, начав писать стихи; едва не принял католичество. Работа военным корреспондентом российских газет на франко-германском фронте вернула его к политике. Увиденная воочию бессмысленная жестокость мировой бойни дала его стихам оригинальное и сильное звучание. В 1917 г. возвращается в Россию; октябрьский переворот делает его автором антибольшевистских статей и стихов. Бежав из Москвы в Киев, выступает как публицист, пропагандирующий демократический (антибольшевистский и антимонархический) путь развития России. Вскоре убеждается в нереализуемости этого пути, принимает победу красных и возвращается в Москву. В 1921-м выезжает с советским паспортом на Запад. Первый роман «Похождения Хулио Хуренито и его учеников» (1921) переведен на большинство европейских языков; сочетание сатиры и лирики, характерное для дарования Эренбурга, определило особенности его поэтики. К концу 1920-х гг. с резким ужесточением политической цензуры в СССР программа Эренбурга (живя на Западе и сохраняя определенную степень художественной свободы, печататься в СССР) исчерпывает себя, и органически не принимавшему идеи писать «в стол» Эренбургу приходится всерьез присягнуть сталинскому режиму романом «День второй» (1933). С этой поры, продолжая жить в Париже, Эренбург становится центром немалого круга французской левой интеллигенции, что и позволило ему сыграть значительную роль в описываемых здесь событиях 1930-х гг.

Михаил Ефимович Кольцов(Фридлянд; 1898–1940) — учился в Петроградском неврологическом институте; с 1918 г. — член РКП(б), журналист, с 1920 г. работал в Москве; будучи редактором «Огонька», в 1924-м присягнул Сталину и с тех пор играл исключительную роль в советской журналистике; хлесткий фельетонист, мастер политического репортажа, Кольцов стал крупной политической фигурой, безотказно выполняя любые задания Сталина. «В нем был постоянный разлад между общественным сознанием и собственной совестью», — вспоминал Эренбург и прибавлял: «История советской журналистики не знает более громкого имени, и слава его была заслуженной» [604] . Возглавляя Иностранную комиссию Союза писателей, Кольцов, естественно, принимал самое активное участие в подготовке и проведении Международных писательских конгрессов 1930-х гг.

Александр Сергеевич Щербаков(1901–1945) — с 1918 г. в РКП(б), в 1921–1924 гг. учился в Коммунистическом университете им. Свердлова, затем на партийной работе; в 1930–1932 гг. учился в Институте красной профессуры. Работал в Нижегородском обкоме ВКП(б), где познакомился с Горьким, рекомендовавшим его на должность оргсекретаря Союза писателей (1934–1936). «Литература для него — чужое, второстепенное дело», — написал о нем Горький, познакомившись поближе [605] . Типичный партчиновник сталинской школы, исполнительный и работоспособный, он, возглавляя Союз советских писателей, не проявлял себя кровожадным Держимордой, как, скажем, сменивший его в 1936-м «писатель» Ставский. Впоследствии Щербаков сделал успешную партийную карьеру (секретарь МК ВКП(б), секретарь ЦК).

Первая страница историимеждународных антифашистских писательских конгрессов была написана 23 марта 1939 г. на Лубянке, когда после трех месяцев пыток М. Е. Кольцов впервые дал показания. Он анализировал корни своей мелкобуржуазной психологии и «связи» с троцкистами и левыми в начале 1920-х гг., а затем связи с Бухариным и «правыми» в конце 1920-х и следом — правое «подполье» в редакции «Правды», а также все знакомства с разоблаченными к тому времени «врагами народа» и т. д. Затем следуют продуманные сюжеты, связанные с вынужденными признаниями — вроде того, что по возвращении из Испании в конце 1937 г. он «находился под сильным впечатлением размаха репрессий в отношении врагов народа. Этот размах мне казался преувеличенным и ненужным» [606] . Так Кольцов подошел к теме создания широкого международного антифашистского фронта писателей.

И вот главная для нас информация:

Не будем исключать возможности такого совещания у Горького и его поддержки иностранными писателями. О том, насколько в пору Первого съезда писателей идея международного антифашистского фронта писателей носилась в воздухе, можно судить и по спецсообщению секретно-политического отдела ГУГБ НКВД СССР «О ходе всесоюзного съезда советских писателей» от 31 августа 1934 г. [608] . Это сообщение было послано наркому внутренних дел Г. Г. Ягоде и его заместителям Я. С. Агранову и Г. Е. Прокофьеву; оно содержало раздел «Об иностранных делегатах». В нем со слов осведомителя повествуется, в частности, о том, что во время съезда К. Б. Радек беседовал с А. Мальро и Ж. Р Блоком (с каждым по отдельности), предлагая проявить руководящую инициативу по созданию единого антифашистского фронта писателей. Остается неясным, были эти разговоры личной инициативой Радека, или он получил указание либо «добро» Сталина. И Мальро, заметивший о предложении Радека: «дело ясное — дают взятку, но как грубо это сделано», и Ж. Р. Блок, которому Радек сказал, что «относится к нему с таким доверием, которое он не мог бы оказать Мальро», и Блок это сразу раскусил: «Шито белыми нитками», — все они были предложением Радека озадачены. Удовлетворили Радека их ответы или нет, были ли достигнуты какие-либо предварительные договоренности или нет, докладывал ли он об этом куда надо или нет — все это неизвестно.