Писатели и советские вожди
Шрифт:
В мае 1935 г. Кольцов посылает Щербакову с пометой: «Только лично», особо оговорив: «Внимание: важна каждая деталь», инструкцию по подготовке советской делегации на конгресс. Инструкция очень подробна, так пишут для дураков:
1) ДОКЛАДЫ И ВЫСТУПЛЕНИЯ. Ориентировочный размер для докладов — 10–12 страниц на машинке. Для выступлений — 6–8 страниц. Перевод тщательно отредактировать, особенно французский (воспользоваться помощью литредакторов из «Журналь де Моску»), Размножить (ротатор, хорошая бумага) после извещения от меня.
2) ПЕРЕПРАВКА МАТЕРИАЛА. Все доклады, вспомогательные материалы, конспекты, рукописи и т. д. — отправить заблаговременнов дипбагаже через НКИД. С собой в дорогу никаких материалов не брать — возможны обыски, особенно в Германии. Проекты докладов можно посылать мне обыкновенной спешной почтой без сопроводиловок, заголовков, только с подписями, как статьи.
3) ОСВЕЩЕНИЕ ПОДГОТОВКИ СЪЕЗДА. В нашей печати советским авторам о конгрессе пока не писать. Постараюсь организовать статьи французов-организаторов конгресса для советских газет. Во время пребывания Лаваля в Москве [669] попросить наших писателей в разговорах с французскими журналистами темы о конгрессе по возможности избегать.
4) ЭКИПИРОВКА. Для экономии валюты сшить всем едущим в Москве по 1 летнему пальто, серому костюму за счет Союза <писателей>. Рекомендовать каждому сшить себе по второму (черному) костюму (не обязательно). Заказать вещи немедленно, иначе опоздают. Не шить всем из одной материи!! (Пошивку в Москве практикуют сейчас все отъезжающие за границу делегации).
5) ПРОЕЗД. Разбиться на две-три группы, с маршрутами: а) морем из Ленинграда или Гельсингфорса на Дюнкирхен или Амстердам, б) через Польшу — Германию (кратчайший путь), в) через Вену — Базель. Прибытие групп в Париж — не в один день (желательные даты я сообщу).
6) БИЛЕТЫ. Добиться (не сейчас, а в начале июня) оплаты проезда делегации в рублях без вычета из нашего валютного лимитаи без того достаточно узкого (расход почти в 2000 руб. золотом). Переговорить об этом в случае надобности с тов. Гринько [670] и выше. Текст бумаги в НКФ я оставил. Билеты на обратный путь взять в Москве, а получить предписание в Интурист в Париже, чтобы там же выбрать обратные маршруты.
7) ДЕНЬГИ. Каждому из делегатов выдать при отъезде по 100 рублей, предупредив, что это аванс в счет суточных. Остальные деньги взять чеком на Париж.
8) СВЯЗЬ, а) Диппочта (следить за сроками ее отправки), б) Шифр — через «Правду», Мехлиса [671] . в) Обыкновенная почта — можно посылать печатные материалы (конверты без штампов, воздушной). г) Телефон — вызывать меня из Москвы, по номеру и в часы, какие укажу Условные обозначения в разговоре: Горький — Анатолий, Барбюс — Андрей, Эренбург — Валентина [672] .
9) ПОМОЩЬ В МОСКВЕ. Использовать можно Шейнину (Интурист, паспорта, визы и т. д.), Болеславскую [673] (переводы, литработы). Учесть, что Болеславская дружна с Мальро.
10) КОНТАКТ. Прошу срочно отвечать на письма, а на шифровки — немедленно.
669
Речь идет об официальном визите в 1935 г. в СССР премьер-министра Франции П. Лаваля.
670
Г. Ф. Гринько — в 1930–1937 гг. нарком финансов СССР.
671
Л. З. Мехлис — в 1930–1937 гг. редактор «Правды».
672
По имени московского секретаря Эренбурга В. А. Мильман.
673
Б. С. Болеславская-Вульфсон — секретарь Кольцова по Иностранной комиссии ССП; руководила обслуживанием иностранных гостей ССП, в частности А. Мальро и А. Жида; как «агент вражеских разведок» арестована в 1940 г., расстреляна в 1941 г.
674
РГАСПИ. Ф. 88. Оп. 1. Ед. хр. 562. Л. 7–8.
Кольцов, кажется, учел в этой инструкции все: и бестолковость чиновников, и безалаберность братьев-писателей, и необходимость уложиться в скромный бюджет, но иметь при этом приличный вид, и вопросы безопасности. Он очень хотел обдурить западных коллег, чтобы они поверили: советские делегаты так же свободны, как и они, так же автономны, так же хорошо одеты, они едут в Париж на свои собственные деньги и каждый выбирает себе маршрут сам.
Цены не было такому менеджеру…
А весной 1937 г., докладывая Сталину о положении дел в Испании, Кольцов прочел в его глазах: «Слишком прыток» [675] , и через полтора года его арестовали…
675
Михаил Кольцов, каким он был. М., 1989. С. 95.
II. Акт первый — Париж, 1935
Открытие Парижского конгресса писателей несколько раз переносили; наконец определилась точная дата: 21 июня и место — Maison de la Mutualite [676] .
К этому времени окончательно установился состав советской делегации.
В Париж не поехал Горький. Существуют различные версии, объясняющие это, — от первой и официальной: болезнь до нынешних: сталинский запрет («Скорее всего, — пишет Вяч. В. Иванов, — ему просто не дали поехать, а противоречащие друг другу разноречивые объяснения его задержки в России в разных советских источниках только укрепляют это впечатление» [677] ). В конце апреля 1935 г. Горький писал собиравшемуся приехать в Москву и не собиравшемуся посетить Парижский конгресс Роллану:
676
Букв.: Дом Взаимности (фр.).
677
Вопросы литературы. 1993. № 1. С. 131.
На Ваш вопрос: буду ли я в июне в Москве? — я не могу ответить Вам с необходимой точностью — потому что в июне я, вместе с группой литераторов, должен буду ехать в Париж, на съезд организуемый Барбюсом — Эренбургом [678] .
(В этих словах Горького можно прочесть его не слишком одобрительное отношение к предстоящему конгрессу по причине его сдержанного отношения к писателям, которых он называет организаторами. Еще в 1932-м Горький писал Роллану:
678
Архив А. М. Горького. Т. VIII. Переписка А. М. Горького с зарубежными литераторами. С. 354.
Вероятно, А. Барбюс обижен моей нелюбезностью в отношении к нему. Каюсь, — я не могу преодолеть моей антипатии к нему. Она возникла у меня после первой встречи в 28 г., когда он пришел ко мне с Панаитом Истрати, возникла и — крепко держится [679] .
Критические высказывания Горького об Эренбурге — нередки в его переписке 1920-х гг.)
23 мая М. Кольцов пишет из Парижа Щербакову:
Громадным стимулом для всех является приезд Алексея Максимовича. Все без исключения говорят, что это сразу подбрасывает все дело вверх. Для многих приезд А. М. предрешает их собственное участие в съезде. Для Парижа приезд А. М. будет событием первого ранга [680] .
679
М. Горький и Р. Роллан. Переписка (1916–1936). М., 1995. С. 244.
680
Счастье литературы. С. 190.
В этом же письме, сообщая о повестке дня конгресса, Кольцов называет и часовой доклад Горького о пролетарском гуманизме. Между тем 22 мая Горький пишет из Тессели Щербакову в связи со своим плохим самочувствием:
Не представляю, как поеду в Париж, и завидую Шолохову [681] .
27 мая, получив это письмо, Щербаков доложил о нем Сталину:
Считаю необходимым направить Вам полученное мною письмо А. М. Горького, в котором он ставит под вопрос свою поездку в Париж. Должен от себя добавить, что о такого рода настроениях, каким проникнуто письмо, мне приходится от ГОРЬКОГО слышать впервые… [682]
681
Горький М.Собр. соч.: В 30 т. М., 1955. Т. 30. С. 389.
682
Счастье литературы. С. 193. Еще до того Горький писал Сталину: «Ставлю вопрос: нельзя ли освободить меня от путешествия в Париж. Чувствую я себя неважно, придется ехать в сопровождении няньки, да и не хочется терять недели две на дело, которое не кажется мне особенно важным» (См.: Новое литературное обозрение. № 40. (1999). С. 276).
31 мая Сталин и Молотов написали Горькому:
По нашему мнению, Вам обязательно нужно поехать в Париж на съезд писателей, если, конечно, состояние здоровья позволит [683] .
Находясь в Тессели, Горький продолжал готовиться к конгрессу, работать над докладом; он прочел присланный ему Лупполом доклад о культурном наследстве и отозвался на него письмом [684] . 4 июня Горький пишет в Ленинград Федину, Слонимскому и Тихонову:
683
Большая цензура. С. 385.
684
М. Горький и советские писатели. Неизданная переписка. Литнаследство. Т. 70. М., 1963. С. 277.
Год у меня — трудный <…>, а вот тут надо к парижанам ехать на старости лет [685] .
8 июня Горькому выдали заграничный паспорт [686] , но воспользоваться им ему не пришлось.
Не поехал в Париж и Шолохов; 15 мая Щербаков сообщил Горькому:
Шолохов попросил т. Сталина освободить его от поездки Париж. И. В. дал согласие и предложил наметить другого кандидата. И. В. также дал согласие включить одного делегата Белоруссии [687] .
685
Федин К.Собр. соч.: В 12 т. М., 1986. Т. 10. С. 374.
686
Летопись жизни и творчества А. М. Горького. М., 1960. Т. 4. С. 492, 494.
687
Архив А. М. Горького. М. Горький и советская печать. М., 1964. Т. X. Кн. 1. С. 372. Отметим, что с конца ноября 1934 г. почти два месяца Шолохов ездил по Европе (Стокгольм, Копенгаген, Лондон, Париж); в столице Франции он, видимо, встречался с Эренбургом (в довоенные годы у них были хорошие отношения); о пребывании Шолохова в Париже упоминает 21 января 1935 г. Л. М. Козинцева-Эренбург в письме В. А. Мильман («Сегодня в Москву уезжает Шолохов, он был здесь два дня»; собрание автора).
Политбюро согласилось освободить Шолохова по его просьбе от поездки на конгресс 21 мая (отсюда и фраза Горького «завидую Шолохову»).
Вместо Горького и Шолохова в состав делегации включили Федора Панферова (возможно, в пику Горькому, резко критиковавшему прозу Панферова в печати). От Закавказья были назначены малоизвестный армянский прозаик Баграм Алазан и грузинский поэт Галактион Табидзе (не пустили в Париж не менее знаменитого Тицана Табидзе; через два года он был расстрелян); зато украинскую квоту увеличили: Тычина, Микитенко, Панч и молодой, но политически перспективный Корнейчук; Белоруссию представлял Якуб Колас.
Эренбург, заручившись поддержкой А. Мальро и А. Жида, настаивал на включении в советскую делегацию хорошо известных на Западе Бабеля и Пастернака; однако время шло, открытие конгресса приближалось, а состав делегации оставался неизменным. В мемуарах Эренбург пишет, что, когда в Париж приехала делегация из Москвы без Бабеля и Пастернака, «французские писатели обратились в наше посольство с просьбой включить автора „Конармии“ и Пастернака в состав советской делегации» [688] . (Заметим, что первая группа делегатов из СССР прибыла в Париж 18 июня («Известия», 20 июня); видимо, в тот день и последовал демарш А. Жида и А. Мальро в советское посольство) [689] . В биографии Пастернака есть такие подробности: «За Пастернаком (он жил тогда в доме отдыха „Узкое“ под Москвой. — Б.Ф.) послали машину. Он отказался ехать, ссылаясь на болезнь, но приехавший за ним передал слова секретаря Сталина Поскребышева, что это приказ и обсуждению не подлежит. На следующий день 21 июня, когда конгресс уже открылся, он в сшитом за сутки новом костюме и пальто выехал вместе с Бабелем в Париж» [690] . В воспоминаниях вдовы Бабеля А. Н. Пирожковой рассказывается о том, что было после того, как Сталин распорядился отправить Бабеля и Пастернака в Париж: «Оформление паспортов, которое длилось обычно месяцы, было совершено за два часа. Это время в ожидании паспорта мы с Бабелем просидели в скверике перед зданием МИДа на Кузнецком мосту. Возвратившись из Парижа, Бабель рассказал, что всю дорогу туда Пастернак мучил его жалобами: „Я болен, я не хотел ехать, я не верю, что вопросы мира и культуры можно решать на конгрессах… Не хочу ехать, я болен, я не могу!“ В Германии каким-то корреспондентам он сказал, что „Россию может спасти только Бог“. „Я замучился с ним“, — говорил Бабель» [691] . «Путешествие мое с Пастернаком достойно комической оперы», — сообщал Бабель из Парижа московской знакомой [692] . Документально же известно лишь следующее: решение Политбюро о поездке Бабеля и Пастернака на Парижский конгресс было срочно 19 июня (за два дня до заседания Политбюро) принято поименным опросом («за» проголосовли Калинин, Сталин, Андреев, Каганович, Молотов, Жданов и Микоян, против — Ворошилов, как и Буденный, не принимавший «Конармии») [693] .
688
Эренбург(1, 519).
689
В «Воспоминаниях» Шаламова (М., 2001. С. 334) Пастернак рассказывает это не так, сводя дело к телеграмме Эренбурга («офицера связи между Западом и Востоком») и путая фамилии делегатов.
690
Пастернак Е.Борис Пастернак. Материалы для биографии. М., 1989. С. 513.
691
Воспоминания о Бабеле. М., 1989. С. 263.
692
Бабель И.Собр. соч.: В 4 т. М., 2006. Т. 4. С. 337.
693
Счастье литературы. С. 194.
19-го же июня вечером в Париж прибыла вторая группа советских писателей [694] . На следующий день «Правда», сообщив, что первая группа советских делегатов прибывает (!) на конгресс, и, назвав М. Кольцова «ранее прибывшим в Париж», написала: «На международный конгресс писателей в защиту культуры в Париж выезжают вернувшиеся в Москву (! — Б.Ф.) И. Бабель и Б. Пастернак, входящие в состав делегации Союза советских писателей» — это сообщение сразу же (еще до открытия конгресса) должно было успокоить его организаторов, а советским читателям задержку с отъездом Бабеля и Пастернака объяснить тем, что этих писателей якобы не было в столице. Заметим, что парижские «Последние новости» 21 июня, повествуя о прибытии советских писателей на конгресс, информировали своих читателей: «Ожидаются еще Бабель и Пастернак» [695] .
694
Последние новости. Париж. 1935. 21 июня.
695
Сюжет, связанный с поездкой Б. Л. Пастернака на конгресс, скрупулезно исследован в главе «Поездка в Париж» фундаментальной монографии Л. Флейшмана «Борис Пастернак и литературное движение 1930-х годов» (СПб., 2005).