Писатели — искатели приключений
Шрифт:
Ушедший в пламень гражданской войны парнишкой Иван Ефремов, ставший затем крупным советским ученым и писателем-фантастом, вспоминал, что именно в кипучее время гражданской он познакомился с сочинениями Рейдера Хаггарда, зародившими в нем устойчивый интерес к Африке.
«Вначале нашей жизни и образования, — писал он, — весьма заметную роль играют книги приключенческого характера. Причем для ребят активных, энергичных, мечтательных и любознательных.
Так было со мной, с целым рядом моих сверстников, с несколькими поколениями тех, кто был старше. Не говоря уже о Жюле Верне, Джеке Лондоне, Киплинге и Майн Риде, мы зачитывались Хаггардом, Луи Жаколио, Буссенаром, Сальгари, Эберсом, Марриэтом, Пембертоном, позднее Пьером Бенуа, — это были многотомные собрания сочинений, в сумме познакомившие нас с природой разных стран мира и с разными историческими эпохами…
Я могу перечислить десятки, скорее сотни имен видных революционеров, ученых, путешественников, строителей и моряков, с детства увлекавшихся приключенческой литературой, которая настроила их на борьбу, активное вмешательство в жизнь, покорение природы и созидание».
Признаюсь вам, это откровение И. А. Ефремова вдохнуло и в меня, в юности, ветер странствий и приключений, ветер романтики, который я пронес и дышу всю свою жизнь!
А имя и книги К. Фалькенгорста к нам все-таки возвращаются сквозь время. Потому что в руках я держу не так давно переизданный московским издательством «Терра» томик этого романиста «Африканский Кожаный Чулок».
Свое повествование я осмелюсь закончить словами самого Карла Фалькенгорста для юных читателей об этом герое.
«Он будет проводником, который введет их в самое сердце Черного Материка; вместе с нашим героем мы пройдем по первобытным лесам и саваннам Африки, посетим ее гигантские реки и безграничные озера, причем будем останавливаться на тех местностях, которые являются главными центрами событий в истории открытия последнего времени.
Смеем думать, что эта книга встретит одобрение среди юных читателей и благосклонный прием со стороны руководителей юношества».
И мы вернемся в нашу колонию Сарепта, основанную переселенцами в седом 1765 году. Там, в старинном доме, в огромной библиотеке музея-заповедника «Старая Сарепта», созданной при помощи друзей из Германии, сегодняшние мальчишки, потомки поволжских немцев-колонистов, открывают с волнением книгу с таким загадочным названием «Африканский Кожаный Чулок».
Значит, нужны такие писатели и книги, если со временем они не исчезают!..
Пропавший во времени Поль де Ивуа
Уходит в сумерки прошлого старый, любимый Саратов…
Теперь мало кто помнит, как в самом центре процветал стихийный книжный базар, чудесное убежище для одержимых любителей книги. Книголюбы, матерые и начинающие, и ловкие дельцы, толпились здесь каждый вечер. Выискивали одним им ведомые шедевры и опасливо косились на милиционеров, которые их не жаловали.
А я, «чечако»-новичок, невзирая на любую непогоду, дождь и снег, неутомимо наезжал сюда, набирался взахлеб букинистических премудростей и начинал робкую охоту за книжными редкостями. Столько неизвестных имен и книг дореволюционных «приключенцев» манили, звали меня!
Я трепетно брал в руки и восторгался пахнущими стариной, в тисненых золотом переплетах, романами Э. Сю, Г. Эмара, Г. Борна, Э. Габорио, Э. Сальгари, А. Лори, Поля де Ивуа. Они были, жили только здесь, ибо в общественных библиотеках совсем не сохранились.
Вот и я, студент престижного Саратовского юридического института, скитающийся по сырым татарским полуподвалам с семьей, годовалым сынишкой, последние гроши свои тратил не на скудные вермишелевые обеды, а на затрепанные в букинистах, очень редкие книги того же Поля Д'Ивуа.
Но какова бывала порою находка-удача! И я, забыв начисто всю юриспруденцию и строгие указания ворчливой хозяйки прополоть огород, нетерпеливо листаю его роман «Доктор Безымянный». Это толстый том, еще с буквой «», с сотней остросюжетных рисунков, где этот доктор с французом Сигалем в Индии преодолевают таинственные препятствия и добиваются удачи. До сих пор я храню о том старинную информацию. Вот она!
«Необычайные приключения француза Сигаля, встретившегося с «Доктором Безымянным», этим удивительным ученым и высокогуманным человеком, переносят нас в Индию и раскрывают ряд волшебных картин роскошной природы и таинственной жизни страны индусов.
Оригинальная завязка с первой же минуты овладевает вниманием читателя, который, благодаря живости изложения романа и сочности красок в нем, уже не в состоянии оторваться от заманчивой книги.
Огромное воспитательное значение имеют с одной стороны те высокогуманные мотивы, которые руководят всеми действиями «Доктора Безымянного», с другой стороны те интересные научные открытия, на основании которых действует главный герой романа».
И я не сплю всю ночь, читаю… Господи! Ну, зачем назавтра судьба подсовывает мне экзамен по заумной криминалистике. Когда я с такими мучениями достал среди закоренелых книголюбов продолжение приключений этих же героев во время жесткого восстания «боксеров» в 1900–м году — книгу «В Китае»!
Тогда в стране Советов многое скрывалось, искажалось, а правду-то, историческую, даже примитивную, нам, молодым, хотелось знать. Пусть даже по старым царским изданиям.
И продолжается моя беспокойная, восхитительная ночь (или многие ночи), когда я, не обращая внимания на блеяние рядом хозяйских овец, вместе с автором переношусь в эту обширную «Небесную Империю»! С героями романа участвую в сражениях с «боксерами», подавляемых международными войсками, в том числе и русского, «белого царя».
Ну как не переживать за молодого Сигаля, который под личиной китайца проникает сюда с секретным поручением от русского правительства. Встречается с земляком Лоре, в которого влюблена китайская принцесса. По ее настоянию, их, строптивых, захватывают в плен.
После массы приключений, они убегают к европейцам, осажденным в иностранных посольствах в Пекине. Там пряталось много русских и китайских христиан, нещадно вырезаемых восставшими. Крови хватало с обеих сторон.
Но прерву эту цепь неимоверных испытаний, дабы сообщить, что я, почти засыпая под утреннюю зарю, узнаю на последних листах, что после осады все закончилось благополучно, наградами и свадьбой героев.
Вот отсюда-то и появилась у меня папка дореволюционных материалов «Русские в Китае». А с годами я, неугомонный, проник в дебри мощных архивов Санкт-Петербурга, Москвы. Опубликовал по уникальным документам очерки о судьбах наших забытых земляков, боевых донских казаков, в Пекине и Париже, Африке и Америке, иных чужедальних странах.
А затем стал вести о них, неординарных, в Волгограде авторскую телевизионную передачу «Тайны старых архивов». Но будет это потом, после службы моей в системе прокуратуры…