Писатели — искатели приключений
Шрифт:
Интересно, что пятнадцатилетний Стивенсон, встретив здесь уже известного Р. М. Баллантайна, пригласил в гости. Но писатель был настолько поглощен предстоящей женитьбой, что любезно отказался, а затем его невеста одарила его шестерыми прекрасными детьми. Но я забегаю вперёд.
Род Баллантайнов был известен добротными литераторами. Прадед прославился как поэт. Дядя являлся редактором и удачливым издателем работ Вальтера Скотта, с которым содержал в Эдинбурге книгоиздательскую фирму. По этой же стезе шагал и брат писателя, который сделал индусскую философию доступной для европейского читателя.
Романтичный, но не лишенный деловитости, восемнадцатилетний Роберт карьеру начал простым клерком в лесных дебрях и снежных просторах Канады.
Работал в глуши, в компании мехов Гудзонова залива. Он сам шел навстречу неизвестности и приключениям.
За несколько лет своей трудной юности исходил и изъездил обширный канадский Север — на лыжах и санях, на лодке и пешком. Его пытливый ум и зоркий глаз подмечают все особенности края и животного мира. Бескрайняя тайга и цепи гор, суровая тундра и ледяная арктическая пустыня, обитатели лесов, индейцы и белые первопоселенцы — все интересует, западает в душу юноши, чтобы потом предстать в ореоле приключений в его книгах.
Любопытно, что именно Баллантайн был во многом открывателем романтики Севера, и уже по его проторенным следам и вдохновленные им пошли Джек Лондон, Луи Буссенар, Рекс Бич, Джеймс Оливер Кервуд.
Обогащенный незабываемыми впечатлениями, Роберт возвращается в 1847 году в Англию.
Несколько лет набирается опыта в печати, работая в фирме публикаций Констебля в Эдинбурге.
Первые книги его, конечно, посвящены похождениям в незабываемой, заваленной снегами Канаде. Это «Гудзонов залив», написанная по свежим впечатлениям в 1848 году, во многом автобиографическая повесть. Затем «Молодые торговцы пушниной», изданная в 1855 году.
Вслед за ней идёт «Унгада: Эскимосская повесть».
Ошеломляющий успех приносит выпущенный в 1858 году «Коралловый остров».
Воодушевленный первыми успехами молодой писатель решает посвятить свою жизнь непростому писательскому ремеслу. И он многого добился!
Его книги не похожи одна на другую: острые сюжеты разворачиваются в чужедальних странах, как Индия, Новая Зеландия, Канада, Бразилия.
Или же в мрачных подземельях шахт, а то в пламени огня, среди пожарных либо на вершине маяка, нередко в прериях, среди краснокожих либо охотников за моржами, китами и львами, вплоть до коралловых островов… и викингов.
Отважный писатель отнюдь не принадлежал к белоручкам-борзописцам. Для написания новых книг он спускается в глубины шахт по добыче олова и меди, выезжает на тушение огня с лондонскими пожарными либо отправляется в тяжелые рыболовецкие походы, ночует на скалах со смотрителями маяков, на скорых поездах кочегарит с бородатыми машинистами.
Расширяя свой кругозор, Баллантайн много путешествует.
Шесть месяцев он проживает и впитывает колорит Южной Африки, посещает благоухающую Италию, морозную Норвегию и иные края.
Об этом красноречиво говорят, звенят сами названия его книг: «Сражаясь с пламенем», «Причуды на водопадах», «Железный конь», «Глубоко внизу», «Поселенец и дикарь», «Месть краснокожего», «Гигант Севера», «Гардемарины и мавры».
В них искрятся перлы его наблюдений, открытий и похождений.
И думается мне, что рвущийся к подвигам жизни Баллантайн нередко напрямую отождествлял себя с героями своих романов.
Однако слава — славой, но я бы не сказал, что Баллантайн на своих сочинениях сказочно разбогател.
Его семья знавала и нужду, в борьбе с которой ему приходилось заниматься литературной подёнщиной, и отказывали ему в публикации.
Пытался он издавать и собственный журнал для молодых людей, для чего посетил несколько издательств, но везде был отвергнут с усмешкой коммерсантами, не желающими появления нового конкурента.
Писателю порою приходилось иллюстрировать свои книги, штудировать тома научных описаний и записок, чтобы сделать свои сочинения еще более живыми и красочными.
Он сотрудничал в Эдинбурге с издательской фирмой братьев Нельсон, которые имели на него влияние, но впоследствии, не поладив, они расстались.
Баллантайн перебрался в Лондон. Алчные издатели платили ему год за годом гроши за бесспорные бестселлеры, насыщая ими жаждущий читательский рынок.
Однако упорный писатель всегда верил в свою звезду!
Он даже преодолел склонность к употреблению спиртного, которая присутствовала в их роду.
Более того, добившись обеспеченности, уделял немало внимания благотворительности, отличался милосердием к нуждам простого люда.
Всю свою жизнь он строго придерживался гуманных христианских принципов, и эта мораль сквозила в его книгах и делах.
Особый интерес и помощь он проявлял к работе экипажей спасательных шлюпок на море, с блеском читал популярные лекции на эту тему. Его усилиями было получено много сотен фунтов стерлингов.
В признание его заслуг, первая Эдинбургская спасательная шлюпка получила название «Спасательная шлюпка Эдинбурга и Р. М. Баллантайн». Помощники писателя рассылали тысячи проспектов, призывающих духовных и других лиц, занимающихся благотворительностью, приобретать его недорогие и поучительные книги для распространения среди бедных слоев населения.
Среди неопубликованных документов этого творца из страны Романтики хранится рукопись его последней книги, над которой он работал усиленно в Риме, словно предчувствовал неизбежное.
Он был весь объят замыслами!..
Но случилось, что с годами, его стали мучить ужасные головокружения, вплоть до внезапной потери сознания. С ним обязательно был кто-нибудь рядом.
В Риме, находясь на излечении и под присмотром любимой младшей дочери, он пытается творить и дальше. Но уже после начала третьей главы почерк его становится неразборчивым. Дальше рукопись продолжена рукой дочери, и вдруг внезапно обрывается…
Кипучая натура, страстный путешественник, мечтатель и охотник, он закончил свою жизнь, как и хотел, в пути-дороге, в далекие страны…
28 февраля 1894 года его не стало. В Риме звонили колокола…
Многие тысячи читателей испытали горечь утраты.
Да, остросюжетные книги Баллантайна, прирожденного писателя, были пропитаны уважением к молодежи и увлекали, прежде всего, юношество, которое вступало в прозу жизни уже на его добром и прочном фундаменте.