Чтение онлайн

— Вы — принцесса, — сказал он, — та самая, которую кормили «Пищей богов»! По крайней мере, так говорит мой отец.

— Да, я принцесса, — отвечала она, едва опомнившись от изумления, — а вы кто такой?

— Я — сын того человека, который изобрел «Пищу богов».

— Как вы говорите? Я не понимаю! — возразила принцесса в полном недоумении. — Какая «Пища богов»?

— Разве вы о ней не слыхали?

— О «Пище богов»? Нет, ничего не слыхала!

Страшно побледнев и дрожа с головы до ног, после небольшой паузы принцесса добавила:

— Я ничего не знала… Неужели… Редвуд ждал окончания вопроса.

— Неужели есть и другие гиганты?

— Да разве вам никто об этом не говорил? — воскликнул Редвуд с удивлением.

— Никто не говорил! — отвечала принцесса, чувствуя, что весь мир теперь приобретает для нее иное значение, и краснея от внезапного прилива безотчетной радости.

— Так вы ничего не знаете! — воскликнул Редвуд. — Никогда не слыхали о нас, о людях, с которыми нас породнила «Пища богов»!

Принцессе казалось, что она сейчас же или заплачет, или упадет в обморок. Справившись немного с своим волнением, она сказала тихим голосом, как во сне:

— Ничего мне не говорили… Мечтала я, правда… о многом мечтала, но даже и сама не думала, чтобы мои мечты могли сбыться… Расскажите же мне, пожалуйста, все, что знаете. Кто вы такой? Какая «Пища богов»? Расскажите подробно и ясно. Зачем они от меня скрывали, что я не одна во всем мире?

Вы можете себе представить двух молодых гигантов разного пола, оживленных, покрасневших, любующихся друг другом и в то же время сконфуженных, наперебой говорящих, спрашивающих, рассказывающих, прерывающих разговор минутами красноречивого молчания, взглядами и улыбками, вызывавшими еще большее смущение, еще большее наслаждение, — одним словом, ту упоительную сцену, которая испокон веков характеризует встречу двух лиц, самой судьбою предназначенных друг для друга, каковы бы ни были их размеры. Принцесса сразу узнала все, что было скрыто от нее в детстве. Она поняла, что не представляет собою уродливого исключения, а входит в состав братства, хотя пока еще немногочисленного и разбросанного по всему миру, но призванного царить над последним. Молодой Редвуд рассказал ей о своем отце, о Коссаре, о Пище, о борьбе пигмеев с гигантами и закончил вдохновенной тирадою.

— Мы представляем собою только начало нового порядка вещей, — сказал он. — История пигмеев была лишь вступлением в историю человечества. Мы с отцом веруем, что придет время, когда пигмеи исчезнут с лица земли, когда мы, гиганты, начнем нашу собственную жизнь, творя и созидая такие вещи, которые никогда никому и не снились… Но это все еще в будущем…

— А я-то ничего об этом и не знала! — воскликнула принцесса.

— Мне иногда кажется, — продолжал Редвуд, — что мы явились слишком рано. Прежде должно было явиться нечто другое. Мир не был подготовлен к тому, чтобы помириться с величием, создаваемым «Пищею богов». Произошли различные столкновения, вышли ошибки. Пигмеи теперь нас ненавидят, потому что мы слишком велики для них, мешаем им, нарушаем их порядки… Да и как же иначе? Я при каждом своем шаге поневоле разрушаю труды их рук и нарушаю все издавна признанные ими границы. Вот для того, чтобы встретиться теперь с вами, я должен был совершить много незаконного и запрещенного. Я не смею входить в города, переходить мосты, гулять по полю, я отрезан теперь от всяких сношений с нашими братьями, такими же гигантами, исключая трех сыновей Коссара — да и к ним проходить становится все труднее… А с другой стороны, они лишают нас всякого комфорта, всяких приспособлений для жизни, так как все созданное ими слишком мало для нас, самим же нам создавать слишком трудно — за отсутствием подходящих инструментов и даже свободного места… В общем, плохо нам живется: пигмеи пользуются всяким случаем причинить нам какой-нибудь вред.

— Но ведь мы же могущественны, — сказала принцесса.

— Да, мы должны быть могущественны, — возразил Редвуд. — Мы чувствуем в себе силу, мы способны на великие дела… И вы тоже ее чувствуете, я уверен… Эта сила кипит в нас. Но прежде следовало бы…

Редвуд сделал рукой жест, как бы сметающий пигмеев с лица земли.

— Я тоже думала обо всем этом, — сказала принцесса, — хотя и считала себя одинокой. Они мне всегда внушали, что обладать силой есть великий грех, что лучше быть маленьким, чем большим, что истинная религия покровительствует только слабым и кротким, поощряя их безграничное размножение, что сильные должны жертвовать для них своей силой. Но… жизнь мне говорила другое.

— Я думаю! — воскликнул Редвуд. — Такое тело, как наше, очевидно, создано не для смерти и бесплодного самопожертвования.

— Конечно, нет.

— Да и не для того, чтобы жить без всякого дела. Все наши думают, что рано или поздно нам придется столкнуться с пигмеями. Иначе они нам никогда не позволят жить, как мы хотим. Что бы ни вышло, а так дальше идти не может. Мы все так думаем. Вот и Коссары то же говорят.

— Но ведь пигмеи такие маленькие, слабые, — сказала принцесса.

— Ну, не говорите. Их зато много, да и все орудия борьбы в их руках и сделаны для их рук. Сотни и тысячи лет маленькие людишки, с которыми нам предстоит бороться, только и делали, что изобретали средства убивать друг друга, так что теперь стали очень искусны в этом деле… Да и вообще они на все мастера… Обманывают, лгут, например, прекрасно… Да, не знаю, чем кончится, а столкновение с ними неизбежно… Вы находитесь в другом положении и, может быть, иначе думаете, а мы уж порешили… Воевать так воевать… Только мы вот убивать не умеем, да и не хотели бы…

— Берегитесь! — воскликнула принцесса, и в ту же минуту Редвуд услышал звук рожка.

Обернувшись в ту сторону, в которую смотрела его собеседница, он увидел у своей правой ноги пыхтевший и шипевший ярко-желтый автомобиль, пассажиры которого, в меховых костюмах и в огромных синих очках, сердито жестикулировали и кричали что-то. Редвуд отодвинул ногу, и сердитая машина, зашипев еще сильнее, проследовала вдоль по аллее.

— Ишь, чучело, всю дорогу занял! — крикнул кто-то оттуда.

Собеседники помолчали, смотря вслед удалявшемуся автомобилю. Затем принцесса сказала:

— Все это так удивительно, что я едва могу опомниться…

— Напрасно они вам прежде ничего не говорили, — прервал ее Редвуд.

— Да, решительно ничего. Я считала себя уродом, думала, что мне придется жить в одиночестве. Даже совсем помирилась с одинокой жизнью и приспособилась к ней. А теперь вот в полчаса все изменилось — я вижу новый мир, новую жизнь, я уже не одна, у меня есть товарищи!

— Да, товарищи по счастью или по несчастью, — подтвердил Редвуд.

— Но вы должны мне все рассказать, — прибавила принцесса, — я еще многого не понимаю, да и вообще все это кажется мне сном… Даже вы… Спустя некоторое время я, может быть, в вас и поверю, но теперь… Теперь мне кажется, что я сплю… Слышите!

Издали до них донеслись звуки ударов часового колокола в замке. Один, два, три… Колокол ударил семь раз.

— Я должна вернуться, — сказала принцесса. — Сейчас они принесут утренний кофе в мою спальню. Удивительно серьезно и добросовестно исполняют свои обязанности эти маленькие служители и чиновники из моей свиты!

— Но мне нужно сказать вам еще кое-что… — начал Редвуд.

— А мне нужно обдумать то, что вы уже сказали, — прервала его принцесса, — и обдумать наедине. Теперь я пойду домой, а завтра на заре опять приду… сюда же.

— Я вас буду ждать.

— Целый день продумаю… просто не верится!.. Принцесса отступила назад и окинула Редвуда взглядом

с головы до ног. На минутку глаза их встретились, светясь обоюдною ласкою. Оба при этом сильно покраснели.

— Да, — сказала принцесса, смеясь счастливым смехом, — вижу, что вы действительно существуете! Не правда ли?.. Представьте себе, что я завтра приду и вдруг увижу вас таким же пигмеем, каким мы видим всех прочих!.. Ну, пора идти. Простимся, как делают это маленькие.

— Так до свидания, до завтра, брат-гигант! — сказала принцесса.

— До свидания, — едва мог выговорить Редвуд.

Всего четырнадцать раз встречались они таким образом перед началом конца. Встречи эти проходили то в парке, то в сосновом лесу, окружавшем последний с юго-запада, то на холмах среди поросших вереском низин. Два раза встреча произошла в Каштановой аллее, пять раз — около пруда, вырытого королем, дедом принцессы, на широком газоне, грациозно спускавшемся к реке. Принцесса садилась на траву, а Редвуд, лежа у ее ног и не спуская глаз с ее лица, рассказывал ей о прошлом, о своем отце, о задаче, возложенной на гигантов их исключительным положением, о великом будущем, которое открывается перед ними.