Чтение онлайн

Кого и чему могли научить такие голословные утверждения, установки и убежденность о нерушимости границ вместо принятия мер к обеспечению?

Несравненно и нацеленнее проводились штабные учения и полевые поездки, когда руководителем был заместитель командующего генерал ЛЬВОВ.

От участников он требовал здравого подхода к решению вопроса, оценки фактических условий и обстановки, а не шапкозакидательства и многословия.

Всего за период с августа месяца 1940 года по день начала войны округом было проведено три штабных учения и две полевых поездки.

Кроме того, проводилось одно показное учение с привлечением командования национальных корпусов.

Высокомерие, самолюбование и постоянная рисовка командующего при наличии истеричного и также барски настроенного начальника штаба округа вполне естественно не способствовали развитию живой мысли и инициативности у подчиненных.

Месяца за три до начала войны отделение по изучению и подготовке театра военных действий инженерного управления округа в подготовленном докладе о возможных оборонительных рубежах на территории Прибалтики в числе других оцениваемых рубежей предложило отрекогносцировать рубеж по р. Западная Двина.

Когда начинж доложил командующему, тот раскричался даже. «Смотрят там у Вас не туда, куда надо, и предлагают всякие глупости. Какой там может быть рубеж по Двине, когда мы дальше Россией никуда и ни при каких обстоятельствах не отойдем».

Так мощный естественный рубеж по р. Западная Двина, который в течение четырех лет не могли преодолеть немцы в войну 1914–1918 гг., теперь оставался даже неотрекгносцированным, а не оценивший его, не принявший мер к подготовке для обороны «незадачливый полководец» на четвертые сутки начавшихся боевых действий укрывался с своим штабом далеко за этим рубежом в рощах у Резекне, а затем и в лесу под Псковом, где он в конце концов и был отстранен.

Переживая последовательно период устройства на новом месте, затем последовавшие реорганизации и переформирования, войска округа до апреля месяца 1941 года фактически очень мало занимались боевой подготовкой, а с апреля им было приказано оборудовать в инженерном отношении полосы и участки обороны, нарезанные им в приграничной полосе.

К выполнению этих полевых фортификационных работ привлекались все соединения и части, за исключением механизированного корпуса, проводившего в это время формирование второго механизированного корпуса и национальных формирований, которые к работам не привлекались по соображениям сохранения секретности.

Каждый корпус, дивизия, полк по плану должны были в отводимых им полосах и участках провести рекогносцировки, в ходе которых выявить танкоопасные направления, наметить расположение боевых порядков, огневые позиции артиллерии, направление фасов и протяженность простейших противотанковых и противопехотных препятствий к строительству.

Это мероприятие, безусловно, имело большой смысл и являлось необходимостью с первых дней ввода войск Красной Армии в Прибалтику, однако приступали к этому только теперь.

Если бы проведение этого мероприятия было совмещено с общей подготовкой войск и сколачиванием подразделений, назначаемых на прикрытие новой государственной границы не как скучная и тяжелая работа, а как мероприятие, остро необходимое для предстоящей борьбы на границе, безусловно, даже и теперь мог быть большой эффект, чем получился в последствии.

Отсутствие в войсках сапер /ранее забранных на строительство укрепленных районов/, наряду с необученностью офицеров, командиров частей и подразделений, самостоятельному руководству и проведению работ по укреплению местности, зачастую приводило к большим неразберихам, переделкам уже сделанного и разным неполадкам.

Командиры войсковых соединений начинали нервничать, распекать напутавших или неумеющих правильно организовать работы и настойчиво требовали возврата им их штатных сапер, без которых работы шли просто плохо.

Для сооружения орудийных укрытий требовалось большое количество камня. В условиях бездорожья командиры соединений и артчастей организовывали своими силами и средствами сбор с полей валунов и подвоз их к пунктам строительства.

Данный отделом укрепленных районов Генерального штаба чертеж огневого сооружения с обеспечением от одного попадания 150 м.м. орудия артиллеристы долгое время критиковали и не желали строить, называя такие сооружения в виде стога, возвышающиеся на поле – «шапками мономаха».

При отрыве траншей или противотанковых рвов все время возникали недоразумения с населением из-за потрав или земельных участков.

В ряде случаев, вместо соблюдения требований выгодного расположения позиций, основной целеустремленностью становилась забота о том, как бы не затронуть интересы какого нибудь крестьянина и не вклиниться с окопом или противотанковым рвом на принадлежащий ему клок земли.

Корпусные и дивизионные инженеры, отправив на долговременное строительство своих сапер и оставшись в одиночестве без транспортных средств, вполне естественно, были не в состоянии охватить своим руководством весь объем работ по полевому фортификационному оборудованию рубежей.

Чертились и снова перечерчивались в штабах схемы, ломались машины и повозки при подвозе валунов, рвалось обмундирование и обувь у солдат, однако к началу войны даже полевое обмундирование [108] оборонительных рубежей закончено не было, не говоря уже о долговременном.

За длинными сводками о циклах работ, о ходе литья бетона, о количестве вновь забитых рекогносцировщиками колышках – терялся живой организм, каким являлись войска, и складывалось ошибочное понятие о том, что в случае, если грянет война, то железобетон, а не хорошо вооруженные и обученные войска, сдержит натиск и разобьет врага.

Своевременно освещаемые в печати действия немецких войск при захвате линии «Мажино», на которую французы ошибочно возлагали слишком большие надежды, достаточно глубоко не были изучены и оценены.

Новому в своевременной войне действию крупных танковых и моторизованных соединений, взаимодействующих с воздушно-десантными войсками, и, в равной мере, методу и приемам борьбы по сковыванию их маневренности должного внимания уделено не было.

Более того, опыт боевых действий Красной Армии в Финляндии, показавший большую потребность в саперах, возросшую в связи с массовым применением нового по существу вида оружия, такого мощного, как мины, остался не изученным или без должных выводов и указаний войскам.

Штатная организация, вооружение и оснащение инженерных частей продолжали оставаться неизменными, хотя опыт показывал на необходимость их пересмотра. Так, транспортные средства и рабочие механизмы планировались саперам на случай войны из народного хозяйства, а в мирное время все сводилось лишь к перепискам с райвоенкоматами и госучреждениями, что касается вопросов планирования, то инженерным ведомством не только не была организована база широкого производства мин, но даже установленного типа таковых не было. Не были отработаны методы и способы минирования, а следовательно, не было отработанной документации по учету и фиксации минных полей. Саперы не имели надлежащей выучки производству минирования и разминирования, а все рода войск не обучались боевым действиям в заминированных районах.