Чтение онлайн

Как ни прискорбно было это признавать, но это было именно так. Каждый раз, когда у него звонил телефон, и я слышала женский голос, я чувствовала, как щёки покрываются красными пятнами. А вечером четвёртого дня, когда мы лежали в кровати, и я услышала противный женский голосок в трубке, который манерно попросил Севу сопроводить её на какую-то вечеринку девятнадцатого числа, и он ласково сказал, что сделает это, я чуть не раскрошила себе зубы от ярости. Но говорить ему ничего не стала, потому что он тотчас бы сделал удобные ему выводы и начал подтрунивать надо мной. И в тот же момент я осознала, что скоро мы расстанемся.

Он не говорил, насколько приехал, и когда я услышала про девятнадцатое июля, внутри всё сжалось, потому что я очень хотела, чтобы он побыл у меня ещё хоть какое-то время.

Утром, семнадцатого июля, проснувшись, мы позавтракали, и я стояла у раковины моя посуду. За окном ярко светило солнце, а на душе всё было чернее тучи. Приближалось девятнадцатое число и меня это не радовало.

– Хорошо тут у тебя, - бодро произнёс Всеволод.
– Но, пора возвращаться в Москву. Из последних двадцати дней я только два был на работе. Отпуск закончен и надо становится в строй.

Услышав это, я чуть не выронила блюдце, которые мыла и заставила себя три раза вдохнуть и выдохнуть воздух, прежде чем повернулась к нему.

– Почему двадцати?
– стараясь говорить непринуждённо, спросила я.

– Я же девять дней тебя ещё искал, - он подошёл ко мне и, обняв, заглянул в глаза.
– Ты меня отпустишь?
– с какой-то настороженной улыбкой спросил он.

– Конечно, - фальшиво улыбнувшись в ответ, сказала я.
– Думаю, что всё у нас получилось, и ты может ехать на все четыре стороны. Тем более девятнадцатого ты должен быть в Москве, - к горлу подступил комок, и я ещё шире улыбнулась.

Всеволод изучающе смотрел на меня целую вечность, и я чуть не расплакалась, когда он молча отошёл. Наверное, я ждала, что он скажет: "Поехали со мной", но он промолчал, а мне гордость не позволяла ему навязываться. "Как пить дать звонила эта его Инга, и он её поведёт выгуливать какое-то новое платье, или драгоценность" - с яростью подумала я.

– Айрина, я открыл счёт на твоё имя в банке, и каждый месяц буду перечислять туда деньги, - сказал он тем временем и, подойдя к письменному столу, что-то вытащил с портфеля.

– Мне не нужны твои деньги. Я копейки с него не сниму, - презрительно сказала я, и налив в стакан воды, начала её пить маленькими глотками, чтобы не расплакаться.

– Это твоё дело, но я всё равно буду туда перечислять деньги, - спокойно ответил он и, подойдя ко мне, положил карточку на столик.
– А это моя визитка. Если вдруг у нас ничего не вышло в этот раз, звони, я обязательно приеду, - он улыбнулся и провёл кончиками пальцев по моей щеке.

– Всенепременно, - колко ответила я и отошла от него, чтобы он не увидел моих глаз.

– Или просто так звони, я буду рад тебя услышать, - мягко добавил он.

"Я лучше себе руки по локоть отрублю, чем позвоню тебе" - подумала я, глотая слёзы. "Вали к своей Инге и проявляй там благородство. Захотел бы меня слышать, позвал бы с собой". Я почувствовала, как внутри всё заледенело, и жизнь без Всеволода вдруг представилась серой и тоскливой. "Ещё чуть-чуть, я начну рыдать у него на плече и умолять взять с собой" - испуганно подумала я. "Надо срочно куда-то уехать!".

Забежав в спальню, я быстро оделась и, выскочив в большую комнату, стала натягивать ботинки.

– Знаешь, терпеть не могу сборов и прочей канители, поэтому поеду, покатаюсь, а ты тут собирайся пока, - бросила я и, не дав ничего ответить Всеволоду, выбежала из дома.

Через пятнадцать минут я уже неслась галопом на север, к родникам, и плакала навзрыд, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Прижавшись к шее коня, я не могла никак остановиться и солёные слёзы, скатившись по щекам, капали на шею Хана, блестя на чёрной атласной шкуре.

Успокоиться мне удалось только приблизительно через час и ещё два часа пришлось брызгать в лицо родниковой воде, чтобы припухлости от слёз прошли. Возвращаясь домой, я уже чувствовала только апатию и хотела одного - лечь в кровать и не двигаться. А ещё меня мучил один вопрос - уехал Всеволод или дождётся моего возвращения, чтобы попрощаться.

Я очень хотела попрощаться с ним, но и очень этого боялась, поэтому - то подгоняла Хана, то наоборот сдерживала.

Увидев его машину во дворе, я с шумом выдохнула и, заведя Хана в стойло, долго там копалась, оттягивая момент захода в дом и настраивая себя на раскованное поведение.

Наконец-то собравшись с силами, я подошла к дому и, тяжело вздохнув, нацепила на лицо фальшивую улыбку и открыла дверь.

Всеволод с кем-то беседовал по телефону и, увидев меня, тут же сказал в трубку:

– Ладно, я узнаю. Завтра вечером буду в Москве, если хочешь, встретимся в клубе, и я тебе скажу ответ, - после чего выслушал собеседника и отключился.

Поняв, что сегодня он никуда не уедет, я от радости чуть не бросилась ему на шею.

– Нагулялась? Тогда давай обедать, - спокойно сказал он и прошёл на кухню.

Обед прошёл в напряжённой обстановке - мы оба молчали и выжидающе посматривали друг на друга. Поев и убрав со стола, я подошла к окну и села в кресло, не зная, что ещё делать. Всеволод подошёл и присев передо мной на корточки, произнёс:

– Хочу кое-что у тебя спросить.

– Что?
– я с надеждой посмотрела на него.

– Мне тут один друг звонил, который в курсе твоих способностей...

– Можешь дальше не продолжать, - раздражённо бросила я, потому что мне хотелось услышать совсем другие слова.
– С этим я покончила раз и навсегда. Ты был последний, кому я оказала такую услугу.

– Ясно, - ответил он.

– И будь так добр, никому не говори, где я живу.

– Обещаю, буду молчать, - серьёзно ответил он.
– Кстати, а ты в курсе, что произошло с твоим посредником?

– С Димой? А что с ним произошло?
– с интересом спросила я.