Чтение онлайн

Просыпаясь по утрам, и глядя на своего любимого, я чувствовала, что любовь к нему с каждым днём становиться всё больше и казалось, что она уже не может умещаться в груди и сердце взорвётся от неё. Мне так хотелось говорить ему о ней, и что особенное делать для него, но слова казались банальными и не передавали всех чувств к нему, а что-то делать мне не давала Нина, боясь, что со мной или с ребёнком что-то случиться.

С ней у нас действительно наладились прекрасные отношения. Она на самом деле оказалась очень доброй и заботливой женщиной. Взяв и меня под опеку, она чуть ли пылинки не сдувала и постоянно старалась побаловать чем-то вкусненьким. Иногда мне казалось, что если ей дать волю, то она меня и с ложечки начнёт кормить. Нина даже переехала к нам в квартиру, чтобы всегда быть под рукой, как она выражалась. Благодаря её стараниям уже через две недели после переезда я набрала вес, который у меня был до беременности, а потом вообще начался праздник желудка, потому что доктор снял все ограничения в пище.

Теперь, если Сева был на работе, а у меня не было дел, я сидела на кухне и хомячила то яблоко, то морковку, то оливки, то ещё что-нибудь, слушая рассказы Нины о родителях Севы и о нём. И чем больше узнавала, тем больше гордилась им и тем, что он успел добиться за десять лет, а к Нине уже испытывала чуть ли не собачью привязанность, за всё то хорошее, что она делала для нас с ним.

На шестнадцатой неделе беременности, в начале ноября месяца доктор подтвердил, что будет девочка и у меня наконец-то начал расти животик. И всё было бы хорошо, но на меня свалилась новая напасть - теперь я постоянно клевала носом и хотела спать.

Сева откровенно веселился глядя на меня, и ему не раз приходилось относить меня на руках в кровать, потому что я засыпала на диване в гостиной. А Нина стала по утрам ходить со мной гулять, говоря, что я могу заснуть на какой-нибудь лавочке в парке.

Доктор говорил, что это нормально, но меня это здорово злило. Дел было много, а из-за этих спячек и сонного состояния я не успевала сделать и половины задуманного, особенно после походов по магазинам.

Сева полностью поменял свой рабочий график и уже часам к двум старался освободиться, а иногда и вообще не ездил туда, говоря, что работа фирмы отлажена как хороший часовой механизм, и он, в конце концов, имеет право наслаждаться жизнью, иначе для чего он пахал, как проклятый, десять лет.

Он наотрез отказался перевозить из моей квартиры кроватку и некоторые детские вещи, которые я уже успела купить, аргументируя это тем, что ему и самому интересно всё это покупать. И началась мои хождения по магазинам по второму кругу, потому что он, видите ли, растягивал удовольствие, не желая покупать всё сразу.

Приезжая домой после обеда он забирал меня и вёз в очередной магазин, а там начиналось представление. Через две недели у продавцов в некоторых магазинах начиналась истерика при нашем появлении, потому что Сева мало того, что задавал массу вопросов, он ещё и требовал сертификаты качества, с санитарными заключениями и скрупулёзно их изучал на предмет вредных веществ. Я первое время хихикала, слушая его вопросы, и видя, как продавец медленно становится багрового цвета, пытаясь на них ответить, но когда однажды вечером он прочёл мне целую лекцию о том, как некоторые вещества могут повлиять на ребёнка, смеяться мне уже не хотелось.

Но покупками детских вещей он не ограничивался и я всегда, после захода в детские магазины, была следующей жертвой. В принципе, я и сама раньше любила бегать по магазинам и покупать себе обновки, но сейчас это очень изматывало. Да и покупать себе много одежды не видела смысла, потому что животик рос, и некоторые вещи я успевала одеть только раза три-четыре. Правда, Севу это не волновала. Когда я начинала артачиться и упираться, отказываясь идти в магазин, он смотрел на меня такими жалостливыми глазами, умоляюще прося зайти, хоть на пять минут, и я сдавалась, а эти пять минут растягивались потом на час. В конце концов, я взбунтовалась и пригрозила, что вообще откажусь ездить с ним по магазинам.

И тогда он сделал ход конём, в прямом смысле этого слова. Однажды, приехав домой после обеда, он с хитрым выражением лица попросил меня одеться, заверив, что похода по магазинам не будет, и повёз за город.

Всю дорогу я думала, что мы едем смотреть новый дом, но когда мы въехали на территорию конной школы, удивлённо посмотрела на него, потому что о катаниях на лошади я не могла и мечтать. Когда же он проводил меня в одну их конюшен и, закрыв глаза ладонями, осторожно повел к стойлу, я окончательно растерялась.

А потом, увидев Хана, не могла сдержаться и плакала от счастья, прижимаясь то к морде коня, то к Севе. Он знал, куда я пристроила Хана, и как по нему скучала, поэтому решил перевезти его в Подмосковье, чтобы я хотя бы могла приезжать к нему. От этого вообще была двойная польза - мало того, что я испытывала теперь безграничное счастье от общения со своим любимчиком, ещё и приезжая в конную школу, и гуляя с конём, я и сама дышала свежим воздухом. Сева стал даже посмеиваться, говоря, что непонятно кто кого выгуливает и беззастенчиво пользовался моими вылазками. После конной школы, возвращаясь в Москву он, как-бы, между прочим, заезжал, по пути домой, в магазин и покупал что-нибудь новенькое для меня или для нашей малышки, пользуясь моим хорошим настроением.

Когда ребёнок впервые зашевелился, дома был чуть ли не праздник. Я сидела на кухне с Ниной, и пока она готовила обед, грызла фундук, слушая её очередные рассказа и почувствовала, как внутри что-то шевельнулось. Ощущения были настолько необыкновенные, что я застыла, так и не донеся к открытому рту очередной орешек. Нина сначала испугалась, увидев выражение моего лица, а потом долго держала руку на животе, пытаясь уловить новое движение. Сева же, приехав домой, вообще прилип ухом к моему животу и не отпускал, пока не услышал то, что хотел, а затем повёз нас с Ниной в ресторан, чтобы отметить это знаменательное событие. Правда Нина сопротивлялась, говоря, что и дома можно устроить праздник, но Сева, как обычно был непреклонен, и делал в первую очередь то, что сам считал нужным.

На двадцатой неделе, в начале декабря, сонливость отступила, а животик уже прилично округлился, хотя и не совсем дотягивал до нормы. В свободном свитере и верхней одежде определить, что я беременна было практически невозможно, но доктор говорил, что в этом ничего страшного нет. Сева же, который теперь постоянно ходил со мной к доктору и в школу будущих родителей, успокаивал меня и себя тем, что наша дочь просто телосложением будет похожа на меня. И говорил, что наоборот это хорошо, потому что девочку в метр восемьдесят семь ростом и весом, килограмм в девяносто, ему будет весьма неудобно воспитывать.

Седьмого декабря приехав домой, он сказал, что пятнадцатого числа состоится какой-то благотворительный вечер и пришло время наконец-то явить миру мою персону, в качестве его будущей жены.

Вопрос о браке мы с ним никогда не обсуждали, потому что меня и так всё устраивало, а Сева никогда не поднимал этот вопрос, но в тот день он говорил о нашем бракосочетании с такой уверенностью, что говорить ему что-то не было смысла. А вот появление на вечере, где собирался весь бомонд, меня не радовало, потому что я, когда-то, вела активную жизнь и сейчас не имела желание к ней возвращаться, и тем более восстанавливать прежние знакомства. Но, Сева сказал, что он и так пренебрегает светской жизнью, а на этом вечере будет много людей, которые в будущем могут стать его заказчиками, и мне пришлось, скрипя сердцем, согласиться с ним туда пойти.

На подготовку у меня была неделя, и я постаралась потратить её с пользой, но не для того, чтобы покрасоваться на вечеринке, а чтобы Севе было не стыдно появиться со мной в обществе. Ответственно подойдя к выбору одежды, я четыре дня методично объезжала всю Москву в поисках красиво платья, в котором мой животик не так будет бросать в глаза, и которое при этом не будет смотреться, как мешок. В конце концов, я нашла то, что мне нужно. Выбор был остановлен на коротком, по колено, шёлковом платье рубинового цвета. Глубокий квадратный вырез на завышенном, облегающем лифе выгодно подчёркивал увеличившуюся грудь, а складки, идущие сразу под лифом, скрывали мой животик. Критично осмотрев себя в зеркале после примерки, я даже пошла на жертвы и купила туфли на шпильках, хотя сомневалась, что после долгого перерыва долго смогу вынести хождение на них.