Чтение онлайн

[Att., XV, 15]

Анций, 13 июня 44 г.

1. Проклятие Луцию Антонию, раз он притесняет бутротцев 3855 . Я составил свидетельство, которое будет запечатано, когда ты захочешь. Деньги арпинцев, если потребует эдил Луций Фадий 3856 , возврати хотя бы все. В другом письме я написал тебе о 110 000 сестерциев, — чтобы их уплатили Стацию. Итак, если потребует Фадий, я хочу, чтобы они были возвращены ему; кроме Фадия — никому. У меня они, я считаю, на хранении. Я написал Эроту, чтобы он возвратил их.

2. Царицу я ненавижу; что я по праву так поступаю, знает Аммоний, поручитель за ее обещания, которые имели отношение к науке и соответствовали моему достоинству, так что я осмелился бы сказать о них даже на народной сходке 3857 . О Саре я узнал, помимо того, что он негодный человек, что он, сверх того, еще заносчив по отношению ко мне: всего один раз видел я его у себя в доме; на мой любезный вопрос, что ему нужно, он сказал, что ищет Аттика. О гордости же самой царицы, когда она находилась в садах за Тибром, не могу вспомнить без сильной скорби. Итак, с ними — ничего; они полагают, что у меня нет не то, что присутствия духа, но даже гнева.

3. Моему отъезду 3858 , как вижу, препятствует управление Эрота. Ведь хотя на основании остатков, которые он подсчитал в апрельские ноны, я должен был иметь деньги в изобилии, я вынужден занимать, а то, что было выручено из тех доходных владений 3859 , я считал отложенным на тот храм 3860 . Но это я поручил Тирону, которого по этой причине посылаю в Рим. Я не хотел обременять тебя, и без того обремененного.

4. Чем мой Цицерон скромнее, тем больше он трогает меня. Ведь об этом он ничего не написал мне, которому он, без сомнения, прежде всего должен был написать; но Тирону он написал, что после апрельских календ (ведь это окончание его годичного срока) ему ничего не дано. Ты, знаю я, по своей натуре, всегда находил нужным и полагал, что даже для моего достоинства важно, чтобы он был обставлен мной не только щедро, но даже пышно и роскошно. Поэтому, пожалуйста, позаботься (и я не обременял бы тебя, если бы мог сделать это при посредстве другого), чтобы ему было переведено в Афины 3861 , сколько ему нужно на расходы в течение года. Разумеется, Эрот уплатит наличными. Ради этого я послал Тирона. Итак, ты позаботишься и напишешь мне, если ты что-нибудь признаешь нужным для него.

[Att., XV, 17]

Анций, 14 июня 44 г.

1. Я получил два письма на другой день после ид: одно, отправленное в тот день, другое — в иды. Итак, сначала на первое. Насчет Децима Брута — когда будешь знать. О притворном страхе консулов 3862 я узнал. Ведь Сикка, правда, дружелюбно, но в некотором смятении сообщил мне также об этом предположении. А ты что? «Что тебе дается…» 3863 . Ведь от Сирегия ни слова; мне это не нравится. Я был очень огорчен, что о твоем соседе Плетории кто-то услыхал раньше, чем я. Насчет Сира — благоразумно. Луция Антония ты, как полагаю, очень легко отпугнешь при посредстве брата Марка 3864 . Платить Антрону я запретил, но ты еще не получил письма, — чтобы никому, кроме эдила Луция Фадия 3865 . Ведь иначе невозможно ни с осторожностью, ни по справедливости. Ты пишешь, что тебе недостает 100 000 сестерциев, которые выданы Цицерону, пожалуйста, спроси у Эрота, где квартирная плата. На Арабиона я вовсе не сержусь за Ситтия. О поездке думаю только после подведения счетов; считаю, что ты того же мнения. Вот ответ на первое письмо.

2. Теперь слушай на второе. Ты стараешься, как во всем, не оставлять без помощи Сервилию, то есть Брута. Что касается царицы 3866 — радуюсь, что ты не беспокоишься и что свидетель находит одобрение даже у тебя. О счетах Эрота я и узнал от Тирона и призвал его самого. Я очень благодарен тебе за обещание, что Цицерон ни в чем не будет нуждаться; о нем удивительное рассказывал Мессала, который приезжал ко мне, возвращаясь от тех 3867 из Ланувия, а его письмо, клянусь, написано так дружелюбно и с такой отделкой, что я решился бы прочитать его даже на уроке 3868 . Тем снисходительнее к нему, я считаю, следует быть. Считаю, что Сестий не огорчен из-за Буцилиана 3869 . Как только Тирон возвратится, думаю в тускульскую усадьбу. А ты, что бы ни было, что мне следует знать, немедленно напишешь.

[Att., XV, 18]

В пути из Анция в Тускул, 16 июня 44 г.

1. Хотя я, как мне казалось, за шестнадцать дней до календ достаточно написал тебе, что мне нужно и каких твоих действий я бы хотел, если бы это было тебе удобно, все-таки, когда я после отъезда плыл на корабле по озеру 3870 , я решил, что к тебе следует послать Тирона для участия в тех делах, которые ведутся, и даже написал Долабелле, что я, если он находит нужным, готов выехать, и попросил его насчет мулов для перевозки 3871 .

2. В этом деле (ведь я понимаю, что ты чрезвычайно занят делами бутротцев, делами Брута — забота об устройстве его дорогостоящих игр, как я предполагаю, в значительной части ложится на тебя), итак, в деле этого рода ты окажешь мне некоторое содействие; ведь многого не нужно.

Дело, мне кажется, клонится к резне, и она близка 3872 . Ты видишь людей, видишь оружие. Мне кажется, что я совсем не в безопасности. Но если ты другого мнения, пожалуйста, напиши мне. Ведь я решительно предпочитаю оставаться дома, если могу спокойно.

[Att., XV, 19]

Тускульская усадьба, между 17 и 21 июня 44 г.

1. Как следует дальше действовать в пользу бутротцев 3873 ? Ведь ты пишешь, что действовал понапрасну. Но отчего возвращается Брут 3874 ? Клянусь, я огорчаюсь тем, что ты так занят; это следует поставить в счет десяти человекам 3875 . То, правда, хлопотно, но терпимо и чрезвычайно приятно мне 3876 . Что касается военных действий, я не видел ничего более явного. Потому нам следует бежать и так, как ты говоришь. Чего хочет Феофан 3877 при встрече, не знаю; ведь он написал мне. Я ответил ему, как мог. Но он пишет мне, что хочет ко мне приехать, чтобы поговорить о своих делах и кое о чем, касающемся меня. Жду твоего письма. Прошу, прими меры, чтобы ничего не произошло необдуманно.

2. Стаций написал мне, что Квинт Цицерон 3878 очень настойчиво говорил с ним о том, что он не может переносить этого; для него дело решенное — перейти к Бруту и Кассию. Но я теперь хочу понять это; что это такое, — не могу объяснить; он может быть сердит на Антония за что-либо; может искать уже новой славы; все может быть болтовней и, бесспорно, так оно и есть. Тем не менее и я опасаюсь и отец встревожен: ведь он знает, что тот говорил об этом 3879 ; мне же когда-то — невыразимое 3880 . Совсем не знаю, чего он хочет. От Долабеллы у меня будут поручения 3881 , какие признаю нужными, то есть — ничего. Скажи мне, хотел ли Гай Антоний 3882 стать септемвиром. Он, во всяком случае, был достоин. Насчет Менедема — как ты пишешь. Будешь извещать меня обо всем.

[Att., XV, 20]

Тускульская усадьба, между 17 и 21 июня 44 г.

1. Я выразил благодарность Веттиену 3883 ; ведь ничто не могло быть добрее. Поручения Долабеллы пусть будут любые, для меня что-либо, хотя бы такое, чтобы я известил Никия. В самом деле, кто против этого, как ты пишешь, возразит? Сомневается ли теперь кто-нибудь из благоразумных, что мой отъезд 3884 вызван отчаянием, не посольством 3885 ?