Чтение онлайн

Когда успеет он кого запутать в этом, и кто втянется в такой род действования, тому он начинает предлагать грешки, кажущиеся безгрешными. Кто поддается на это, того доводит он до грехов, хоть не кажущихся безгрешными, но извиняемых по обстоятельствам разным, как бы позволительных. Кто до этого дойдет, тому внушает он согрешить каким-либо грехом, заведомо грешным, которому и совесть поперечит, – внушает не всегда грешить таким грехом, а только однажды согрешить. Кто поддастся этому, тот попался совсем в когти вражьи… и стал его рабом чрез рабство греху. Ибо чрез это однажды согрешить он уже не перестанет его гнать все дальше и дальше по тому же направлению.

Эту историю вам знать не столько нужно, сколько ту, которая устрояется, когда кто не слушает врага. Тут у него свои приемы. Укажу главнейшие. Когда кто, умудрясь, не дает хода помыслам и позывам на добро, кажущимися добрыми, а тотчас или по собственному рассуждению, или по указанию опытнейших отсекает их, как бы они ни казались красными, и действует в сем роде с такою решительностью, что не предвидится возможности уловить его сим приемом, тогда враг бросает эту уловку и начинает действовать совне – чрез людей, ему подручных. Тут пойдут льстивые похвалы, клеветы, осуждения, притеснения и всякого рода неприятности. Вот это и вам надо знать и ждать, и смотреть в оба. Отвратить это не в нашей власти, но в нашей власти перехитрить врага. Главное – переносить все, не нарушая любви и мира. Помощник – Господь. Его надо молить умиротворять наше сердце и, если благоволит, улаживать все и вне. Со своей стороны нам надо не выпускать из вида, откуда и как воздвигается буря, и неприязнь вместо людей направлять на того, кто, стоя позади, поджигает их и заправляет всем ходом.

Когда и этот прием не даст чаемых плодов, тогда враг начинает действовать своей персоною, тоже совне, строя разные причуды, то страшные, то обольстительные.

Когда и эти уловки останутся тщетными, тогда враг, наконец, отступает, не смея приблизиться. Поодаль ходит и издали подсматривает, не допустится ли какая оплошность, и не откроется ли таким образом ему возможность сделать снова нападение по какому-либо приему. Но совсем он ни от кого не отступает до самой смерти. Даже по смерти порывается что-нибудь сгородить – на мытарствах.

Прочитавши это, не подумайте: вот какие страхи! Но страшиться тут совсем нечего, ибо враг никакой силы не имеет против воли столкнуть нас на зло. Он только разные уловки употребляет, чтоб мы, обманувшись его призрачными представлениями и внушениями, почли худое хорошим и учинили худое, полагая, что делаем доброе. Внимание и молитва, как я сказал, делает все его козни бездельными. Господь Своих никогда не оставляет, и Ангел Хранитель близ, который, как только увидит, что соблазняемый изъявляет несогласие на соблазн и противится ему, – тотчас немилостиво прогоняет врага.

У вас слезы. Добре. Се благодать Божия. Вы их не размолаживайте, а поддерживайте. От слез душа мягкою становится, как земля рыхлою от дождя. Читайте слово святого Лествичника о плаче. Там разъяснено, какого рода бывают слезы и как держать настоящие слезы, в чем и для себя найдете уроки.

Дело жизни вашей при монастыре течет добре. Так Бог устроил. Благодарение Ему! Монахини в монастырь вас зовут, потому что думают, что вы не имеете того вне монастыря, что имеется в монастыре, между тем как вы то имеете. И выходит у вас разноречие. Вы спрашиваете: «Как монастырь даст то, что я имею вне его?» А они спрашивают: «Как можно вне монастыря получить то, что мы имеем?» Кто прав, и кто виноват? Обе стороны и правы, и виноваты. Иной рабе Божией в монастыре лучше, иной – вне монастыря. Кому какой образ жизни угоден, тот и пусть его себе избирает. Но избрав его для себя как лучший не должно думать, что он и для всех лучший, и что кто его не избирает, тот находится в худшем положении. Обсудив так дело, спокойно оставайтесь, как есть. А те пусть в монастыре подвизаются. Бог да направит и вас, и тех ко спасению.

Что писала вам пашковка какая-то, будто Христос в ней и что она ничего не боится, то ведайте, что нет истины в словах сих. Эти сектанты и сектантки все присвояют себе такое преимущество, но они его не имеют и иметь не могут. Христос Господь в тех есть, которые истинно веруют и Таинства благодатные приемлют во Святой Церкви. А пашковцы истинной веры не содержат, какою она должна быть по «Символу Веры» и определениям Вселенской Церкви на Соборах, Святые Таинства, благодать Божию, по учреждению Самого Господа, сообщающие, отвергают, от Церкви Божией Православной отпали: как же в них быть Господу? Господь – Глава Церкви, а Церковь – совокупность всех истинно верующих и по вере действующих – есть Тело Его. Исполняя Церковь – Тело Свое, Господь исполняет и каждый член тела Церкви, т. е. всякого верующего. А тех, кои вне Церкви, Христос Господь не исполняет. Следовательно, Его нет в них. Нет Его и в пашковцах.

Пашковцы мечтают, что Христос в них, присвояя себе чуждое им. Они не только не имеют Христа, но состоят под проклятием Его. Христос Господь устами Святой Церкви Вселенской положил проклятие на еретически умствующих. Это по случаю появления еретиков. Но клятва сия, поражавшая появлявшихся тогда еретиков, простирается и на имеющих появиться. Для вновь появляющихся еретиков, которые мудрствуют подобно древним проклятым, нет нужды собирать новые соборы для проклятия их и отлучения от Церкви. Они сами подходят под сею готовую уже клятву, и новой не требуется.

Есть ли Христос в них, всего бы решительнее показала сила Христова, присущая в них. Если б она была проявляема, нечего бы и спорить. Но где она в них? Никто не видит. На языке у них только и слышится, что: «Христос в нас, Христос в нас», – а на деле никаких следов присутствия Его в них не видно. Пашков, говорят, так говорит, как никто, – задушевно, сердечно, убедительно. Другие же приходили его послушать и нашли, что он говорит вяло, водяно, бессодержательно, одно и то же твердит в разных изворотах. Мало ли в Санкт-Петербурге есть священников, которые говорят и умнее, и сердечнее, и убедительнее? А это уж дух прелести и лукавства обуял некоторых, что они видят в нем что-то особенное. Иные толкуют: «Посмотри, они, пашковцы, то и то делают». – Слышу, слышу. А Пашков и деньги раздает, чтоб его слушали. Все же, что он и обманутые им делают хорошего и благодетельного для других, ничего особенного не представляет. И все православные, имеющие возможность, то же делают. Разница та, что у православных при сем правое сердце, а у тех – неправое. Они делают показное в видах привлечения к себе. Коновод их множество денег тратит в тех же видах.

Скажут пашковцы: «Покажи и ты нам следы присутствия Христа у твоих православных».

– Православные – не мои, а Христовы сыны и дщери, вот что в себе имеют и являют: во Святом Крещении они облекаются во Христа и в силу Причастия Святых Христовых Таин, имеют в себе пребывающим Христа, по неложному обетованию Самого Христа Господа. (В силу сего и пашковцы имели в себе Христа, но когда уклонились в сектанство и отпали от Церкви, Христос оставил их пустыми.) Присутствие Свое в них Господь являет тем, что мысли их просвещает, ноги их на путь добра направляет и силы на совершение его подает; тех, кои впадают в грех, влечет к покаянию, покаявшихся руководит к исправлению и очищению сердца чрез подвиги самоотвержения, доброделания и молитв. Таково общее течение жизни православных под действием Христа Господа. Осязают при сем присутствие в себе Господа удостоверительно вначале только сами православные и те, с которыми они в ближайшем находятся общении, особенно духовные их отцы. (Спросите священников, сколько насчитают они вам лиц, в которых осязают присутствие Христа Господа, не для всех, однако же, видное?) Но когда потом сказанными выше трудами над собою очистит кто сердце свое, тогда присутствие в них Христа Господа является видимым и для всех в проявлении всех тех благодатных даров, какие проявляли христиане первенствующей Церкви и всех последующих родов до нашего времени. Больше этого ничего не скажу на прописанный вопрос. Имеющие очи все сие видят.

Пашковцы, потеряв присутствие в себе Христа Господа в первом его виде, по причине своего еретичества, уж всеконечно не могут иметь его во втором. А кричать о себе они могут, что хотят.

Толковали с некоей старицей о кознях вражеских. – Се добре! Внимайте себе, по Исихию, и молитву Иисусову держите, и научитесь различать, что от врага. Он и внешне искушает, но мало тем дорожит. Все внимание его устремлено на душу с помыслами, чувствами и намерениями. Он сидит неотходно сбоку души и подмечает, в какие образы облекается она, чтоб применительно к ним действовать на нее. Как только заметит те или другие образы, тотчас начинает развивать и распложать их в том же роде, имея целью посредством их навести на худое, в чем и успевает, переводя внимание души от помыслов добрых к пустым, от пустых к страстным, а далее, доводя страстные помыслы до страстных движений, и из них порождая страстные намерения, – от намерений же до дел недалеко. Враг пользуется при сем естественными законами движения образов в воображении и памяти. Законы сии суть: современность, одноместность, сходство и противоположность, связь причины и действия, средств и целей, всяких вообще соприкосновенностей в бывающем. Например: вы вспомнили о месте, в коем были и где вам сделана небольшая неприятность. Вы об этой неприятности уж забыли, но враг не забыл и поспешит теперь воспользоваться случаем поновить и в вас чувство забытой неприятности, чтоб на основании его построить что-либо и более худое. Как только, проходя воспоминанием по всему бывшему там, вы дойдете до неприятного случая, он тотчас подбежит и станет за вас заступаться: «Как они смели», – чувство неприятности и оживет. Когда оживет чувство, он внушит: «Можно ли оставить», – и засеменит желание отплатить, желание это разовьет в намерение, а далее начнет поджигать и к решимости так сделать – и сейчас же, поскорей-поскорей. Бедная душа и не опомнится, как дойдет до этого пункта, – и тут разве уж встрепенется. Как только встрепепется душа, враг тотчас отскакивает и опять смотрит, чем снова займется душа. Иногда и сам начинает занимать ее, принимая разные образы и рисуясь пред душою. У души есть свои глаза, кроме телесных; она видит эти образы, и иные пропускает без внимания, а иными и займется. Как только занялась, враг тотчас опять начинает тем же путем вести ее к страстным чувствам, чтоб чрез них довести до страстных намерений и решимостей. Вот какую забаву враг постоянно ведет с нашей душой, чтоб навести ее на зло. Авва Исаия по сему поводу говорил о себе: «Я похож на коня, который вольно пасется на лугу. Подходит чужой кто, садится и ездит. Когда, наездившись, бросает, подходит другой и то же делает, и т. д.» А другой старец уподоблял себя кудели: «Подсядет, – говорит, – враг, и ну прясть, и все прядет, пока не отгонишь». Прядение есть течение помыслов, которые идут одни за другими, одни из других вырождаясь, пока не дойдут до чего-либо грешного, от которого, опомнившись, душа пресекает течение помыслов и отгоняет врага. Враг водит, пока не доведет до пропасти. Вид пропасти приводит душу в себя.

Я думаю, что все это вы знаете по опыту. Пишу же о сем, чтоб дать вам знать, что это такое, именно – что это враг забавляет нас и забавляет не с добрым намерением. Почему нам следует серьезно отнестись к сему положению дела. Как быть, прочитайте, как я уже сказал, у Исихия.

С другою старицей шла у вас речь о трудах деятельных. Обе вы согласны, что надо, не жалея себя, трудиться по установленному порядку. – И добре! Поминаю об этом, чтоб только довести вашу речь до конца. Одною деятельною жизнью ограничиваться нельзя; надо при сем вести и умозрительные занятия, чтоб ими держать неослабно в своем чине и внутренний строй.