Чтение онлайн

LXII

Лондон, 5 июня ст. ст. 1730 г.

Милый друг,

Получил твой портрет, которого долго и с нетерпением ждал; мне хотелось видеть твое лицо, ибо, подобно большинству людей, я могу, глядя на черты его, составить общее представление о душе. Если и в твоем портрете художник добился такого же сходства, какое есть в портрете м-ра Харта (а я в жизни моей не видел более удачного портрета), выводы, которые я сделаю, будут очень хорошими: в лице твоем есть и мужество, и finesse168. С тех пор как я тебя видел, ты очень раздался в плечах; если ты не стал еще выше ростом, то я очень хочу, чтобы ты поскорее восполнил этот пробел. Знаешь, я думаю, что те упражнения, которыми ты будешь заниматься в Париже, помогут тебе как следует развиться физически; ноги твои во всяком случае позволяют заключить, что это будет так. Если не считать танцев, упражнения, полезные для здоровья, которыми занимаются в Академии, всего ценнее. Упражнения эти degraissent leur homme169. A propos, об упражнениях, я приготовил все для того, чтобы месье де ла Гериньер мог тебя принять, и комната для тебя будет готова к твоему приезду. Уверен, что ты поймешь, насколько лучше для тебя быть interne170 в Академии, во всяком случае в течение первых шести-семи месяцев, чем жить все это время в hotel garni171 где-нибудь далеко от нее И быть вынужденному ходить туда каждое утро во всякую погоду, не говоря уже о неизбежной при этом потере времени; к тому же, живя и находясь на пансионе в Академии, ты познакомишься с доброй половиной всех молодых парижан, принадлежащих к высшему свету, и вскоре во всех французских домах на тебя будут смотреть как на своего, а насколько я знаю, никто из англичан не пользовался таким преимуществом. Я уверен, что ты далек от того, чтобы приписать мое решение разнице в стоимости содержания, которая, кстати сказать, ничтожна. Ты настолько хорошо говоришь по-французски и ты так скоро приобретешь tournure172 француза, что я просто не знаю, кто еще мог бы так хорошо провести время в Париже, как ты. Наши молодые люди в большинстве своем недостаточно знают французский и слишком плохо воспитаны для того, чтобы их могли принимать в самых лучших французских домах; вот почему еще не было ни одного случая, чтобы какого-нибудь англичанина заподозрили в любовной интриге с высокопоставленной француженкой, хотя нет такой знатной французской дамы, которую бы не было оснований заподозрить в любовных интригах. Вместо этого они вступают в отвратительную и опасную связь с проститутками, актрисами, танцовщицами и тому подобными особами. А ведь если бы только они умели держать себя в обществе, они очень легко могли бы добиться лучшего. Un arrangement, что у нас означает попросту связь, -- столь же необходимая принадлежность жизни знатной парижской дамы, как и ее дом, обеды, выезды и т. п. Поэтому надо быть человеком совсем нескладным или обладать очень уж странными вкусами, чтобы оказаться вынужденным или по собственной воле предпочесть потаскух и опасность -- связи, отнюдь не считающейся постыдной в свете, с женщиной здоровой, воспитанной и высокопоставленной.

Ничто так не роняет молодого человека и не толкает в дурную компанию, будь она мужская или женская, как робость и неверие в собственные силы. Если сам он думает, что не понравится даме, можно быть уверенным, что так оно и будет. Но стоит ему приложить надлежащие старания, чтобы понравиться и в известной степени проникнуться этой убежденностью самому, и он, вне всякого сомнения, добьется успеха. Мало разве каждый из нас встречает всюду людей, которые при очень скромных способностях и очень небольших знаниях достигают большого успеха исключительно благодаря своей уверенности в себе, предприимчивости и настойчивости! Они не потерпят никакого отказа, будь то от мужчины или от женщины; никакие трудности не смутят их; пусть их отвергнут дважды или даже трижды, они вновь собираются с силами и в конце концов в девяти случаях из десяти одерживают победу. Употребив те же средства, ты достигнешь той же цели, но только с твоими способностями и знаниями все произойдет гораздо скорее и с гораздо большими шансами на успех. У тебя есть основание верить в себя и есть силы, которые ты можешь собрать. В ведении дел ничто не обладает таким действием и не приносит такого успеха (разумеется, если у человека есть талант), как хорошее (хоть и скрытое от других) мнение о себе, твердая решительность и неодолимая настойчивость. Одни только безумцы стараются достичь невозможного, а то, что возможно, тем или иным путем необходимо осуществить. Если один способ оказывается негодным, попробуй другой и выбирай всякий раз наиболее подходящего для того человека, с которым тебе приходится иметь дело.

Когда на Фазаньем острове кардинал Мазарини и дон Луис де Аро заключали Пиренейский мир, последнему, благодаря своей настойчивости и хладнокровному упорству, удалось выговорить кое-какие весьма важные условия. Кардинал был весь воплощением итальянской живости и нетерпения, дон Луис олицетворял собою испанскую флегму и стойкость. В глубине души кардинал больше всего хотел помешать возвращению к власти принца Конде, своего непримиримого врага, но он спешил скорее подписать договор и вернуться к своему двору, ибо понимал, что всякая длительная отлучка чревата для него опасностью. Дон Луис заметил это и на каждом совещании неукоснительно ставил sur le tapis173 вопрос о принце Конде. Первое время кардинал отказывался вообще говорить о нем, дон Луис со свойственным ему sang-froid174 продолжал настаивать, пока, наконец, не добился своего вопреки интересам кардинала и его двора. Разум призван помочь человеку отличить невозможное от всего-навсего трудно выполнимого, а мужество и упорство помогут ему преодолеть трудности. Каждого мужчину можно победить тем или иным способом, а каждую женщину -- почти любым.

Нельзя забывать об одной вещи, которая прежде всего необходима для этого, как и для всего остального, -- это внимание, достаточно подвижное и гибкое, внимание, которое никогда не должно быть занято прошлым или будущим, но целиком направлено на одно только настоящее, каково бы оно ни было. Человек рассеянный мало что заметит, да и то наблюдения его будут разрозненны и несовершенны, ибо добрую половину всего, что он видит, он неизбежно оставит без внимания. Он не способен в своих действиях ни к какой последовательности, потому что, из-за рассеянности своей, все время сбивается с пути. Такие люди бывают очень неприятны, а к старости становятся просто непереносимы. Но и в молодые годы рассеянность никак нельзя прощать. Если ты обнаружишь в себе хоть малейшую наклонность к этому пороку, прошу тебя, следи за собой очень внимательно, и ты еще сможешь справиться с ним. Если же рассеянность войдет у тебя в привычку, тебе будет потом очень трудно от нее излечиться, а это самый худший душевный недуг из всех, какие я знаю.

На днях я с большим удовлетворением услышал от одного человека, недавно приехавшего из Рима, что никого там не принимали в высшем свете так хорошо, как тебя. Смею думать, что и в Париже тебя примут не хуже; там люди особенно сердечно относятся ко всем иностранцам, которые учтивы с ними и хотят им понравиться. Но надо немного польстить французам и не ограничиваться при этом одними словами: надо сделать вид, что тебе больше других нравится их страна, манеры, нравы их и обычаи; в конце концов это недорогая плата за хороший прием. Будь я где-нибудь в Африке, я бы отплатил таким образом негру за его радушие. Прощай.

LXIII

Лондон, 9 июля ст. ст. 1750 г.

Милый друг,

Я бы не заслуживал такого обращения с твоей стороны, если бы откровенно и подробно не сообщал тебе о каждом твоем поддающемся исправлению недостатке, все равно, услышу я о нем, или только заподозрю, или когда-нибудь открою в тебе. Все те, кто в светской жизни будут называть себя твоими друзьями или кого в соответствии с распространенными представлениями о дружбе ты, может быть, и сам будешь считать таковыми, никогда не скажут тебе о твоих недостатках и тем более о твоих слабостях. Напротив, больше желая сделать тебя своим другом, нежели стать твоим, они будут льстить и тебе, и себе и, по правде говоря, не пожалеют об этом. В глубине души большинство людей радуется тому, что их лучшие друзья в каких-то отношениях им уступают. Настоящих друзей, которые действительно могут быть тебе полезны, у тебя только двое: м-р Харт и я; наши отношения к тебе совершенно искренни, и ни его, ни меня нельзя заподозрить в какой бы то ни было корысти. Что бы мы ни говорили тебе, мы всегда имеем в виду только твои интересы. С нашей стороны не может быть ни соперничества, ни ревности, ни тайной зависти или неприязни. Поэтому мы вправе что-то указывать тебе, что-то рекомендовать и от чего-то предостерегать, и разум твой подскажет, что тебе надлежит отнестись ко всему со вниманием и доверять нам.

Я из достоверных источников знаю, что дикция твоя спотыкается и прихрамывает и что, когда ты говоришь быстро, подчас вообще ничего нельзя понять. Я уже раньше не раз высказывал тебе все мои соображения по этому поводу и нового сейчас ничего сообщить не могу. Поэтому остается только повторить, что все зависит лишь от тебя самого. Карьера, к которой ты себя готовишь, требует, чтобы ты умел хорошо говорить, как на публичных приемах, так и в небольшом обществе. Уменье выразить свои мысли не менее важно, чем сами эти мысли, ибо у большинства людей есть слух, который надлежит усладить, и только у немногих -- разум, способный судить о сказанном. Как бы мудры ни были все твои мысли, они не принесут ни малейшей пользы, если ты приглушишь и придушишь их в момент появления на свет. Лучшие творения Корелли, если их плохо исполнить и играть не в тон, не только не растрогают, как это бывает при хорошем исполнении, а вызовут лишь раздражение слушателей, если какой-нибудь бездарный исполнитель их так вот зарежет. Но чтобы зарезать собственные творения, и притом coram populo175, надо обладать жестокостью Медеи, и Гораций это категорически запрещает. Вспомни, какое большое значение придавали хорошему выговору Демосфен и один из Гракхов, почитай, как много внимания уделяли ему Цицерон и Квинтилиан; даже афинские зеленщицы, и те знали в нем толк. Ораторское искусство, со всеми его красотами, и особенно хорошая дикция столь же необходимы и в нашем государстве, как в Греции и в Риме.

Человек не может достичь высокого положения и почета в нашей стране, если не умеет хорошо произносить речи. Если ты хочешь убедить, ты сначала должен понравиться, а если хочешь понравиться, ты должен добиться, чтобы голос твой был благозвучен; следует отчетливо произносить каждый слог; все ударения и модуляции голоса должны быть надлежащим образом выражены, и вся твоя речь в целом должна быть приятной для слуха и расположить к себе; если ты не будешь говорить так, то тебе лучше не говорить вообще. Вся ученость, какая у тебя есть, пожалуй, не стоит без этого ни гроша. Она может быть приятной и полезной для тебя в твоем кабинете, но в свете она ни малейшей пользы не принесет. Поэтому заклинаю тебя, пусть это станет твоей единственной целью до тех пор, пока ты окончательно не исправишь своей манеры, -- а это в твоей власти, -- не думай ни о чем другом, ничего другого не читай, ни о чем другом не говори.

Читай вслух, пусть даже себе одному, но раздельно и отчетливо, так. как будто выступаешь перед публикой, и по какому-нибудь особенно торжественному случаю. Произноси отрывки речей, декламируй сцены из трагедий перед м-ром Хартом, как если бы перед тобой была многочисленная аудитория. Если тебе трудно выговорить какую-нибудь согласную, как у тебя, помнится, было с "р", повторяй ее миллионы и миллионы раз, до тех пор, пока не будешь выговаривать ее так, как надо. Никогда не имей привычки говорить быстро, пока не научишься говорить правильно. Короче говоря, отложи в сторону всякую книгу и всякую мысль, не имеющие прямого отношения к этой главной цели, важнейшей для твоего будущего положения и всей твоей жизни.

Следующее, что тебе для этого необходимо, -- это писать правильно, изящным стилем и вместе с тем красивым почерком. К сожалению, должен сказать, что ни одним из этих трех качеств ты пока не обладаешь. Почерк у тебя очень плохой, и все написанное тобой имело бы отвратительный вид где-нибудь в церковной книге или даже в дамской записной книжке. Но эта ошибка легко может быть исправлена, стоит только начать следить за собою, ибо каждый человек, у которого в порядке глаза и действует правая рука, может писать любым почерком. Что же касается правильности и изящества твоего стиля, то внимательным изучением грамматики ты добьешься первого, а чтением лучших писателей -- второго. В письме ко мне от 27 июня н. ст. ты забыл поставить город, и я только по содержанию его установил, что ты находишься в Риме.

Ну вот, я со всей правдивостью и откровенностью, присущим самой нежной любви, назвал тебе все твои недостатки, во всяком случае те, которые я знаю, или те, о которых слышал. Слава богу, все они легко поддаются исправлению, и я уверен, что ты от них избавишься. А стоит тебе это сделать, как у тебя будет все, что нужно, и мне уже нечего будет хотеть. Приобрети только хорошую осанку, учтивость, обходительность и уменье держать себя, а все это ты усвоишь совсем незаметно на собственном опыте, наблюдая то, что видишь вокруг, и бывая в хорошем обществе. Мало кто в твоем возрасте столько читал, видел и знает, сколько ты, и, следовательно, очень мало кто так близок к тому, что я называю совершенством, разумея под этим только приближение к лучшему. Поэтому тебе отнюдь не следует падать духом из-за того, что тебе многого не достает; напротив, то, что ты уже приобрел, должно воодушевить тебя на дальнейшие усилия и убедить, что, если ты будешь упорно чего-то добиваться, ты этого непременно достигнешь. Ты преодолел уже гораздо большие трудности, нежели те, с которыми тебе предстоит встретиться. До самого недавнего времени тебе приходилось пробираться среди шипов и терний; тот недолгий путь, который тебе остается пройти, усыпан розами.