Чтение онлайн

(12) Доложено было об отпущенниках консула Афрания Декстра, убитого неизвестно, своей ли рукой или рукой домашних, рукой ли преступной или послушной7. Один ("кто?" - спросишь ты, - я, но это не имеет значения) полагал, что после допроса их не следует подвергать пытке, другой - что их надо сослать на остров, третий - наказать смертью. (13) Мнения эти были столь различны, что каждое из них могло рассматриваться только как совершенно особое. Что общего между казнью и ссылкой? Клянусь Геркулесом! Не больше, чем между ссылкой и оправданием, хотя оправдание и несколько ближе к ссылке, чем к казни (в обоих первых случаях жизнь подсудимому остается, в последнем она отнимается). Между тем и высказавшиеся за казнь8 и высказавшиеся за ссылку сели вместе, и это временное подобие единомыслия сгладило их разномыслие. (14) Я потребовал, чтобы голоса, поданные за каждое из трех решений, считались отдельно и чтобы два мнения не объединялись в кратком перемирии. Я настаивал, чтобы сторонники казни отошли от высказавшихся за ссылку и не вступали с ними в кратковременный союз против голосующих за освобождение: никакого ведь значения не имеет, отвергнут ли одно и то же люди, которым пришлось по душе не одно и то же. (15) Мне казалось чрезвычайно странным, что человек, высказавшийся за ссылку отпущенников и за пытку для рабов, вынужден был разделить свое мнение, а стоявшего за казнь отпущенников считали заодно со сторонником ссылки. Если следовало разделить мнение одного человека, так как оно включало в себя два положения, то мне было непонятно, каким образом можно объединить мнения двух, столь меж собою различные. (16) Позволь мне привести тебе мои основания так, как я это сделал там; по окончании дела так, как будто оно еще не было решено, и на досуге теперь объединить то, что я говорил тогда урывками, прерываемый многочисленными протестами.

(17) Представим себе, что для этого дела назначено трое судей: один высказался за казнь отпущенников, другой - за их ссылку, третий - за оправдание. Разве два первых мнения могут соединенными силами победить третье? Разве каждое из них не будет иметь в отдельности такой же силы, как и другое? И разве в первом больше общего со вторым, чем во втором с третьим? (18) Поэтому и в сенате голоса, которые поданы за мнения столь различные, должны считаться как противные. Если бы один и тот же человек считал, что их нужно и казнить и сослать, то они могли бы в силу мнения этого одного быть и казненными и сосланными? Можно ли, наконец, считать единым мнение, в котором соединены положения, столь противоположные? (19) Каким образом, наконец, когда один подает голос за казнь, а другой за ссылку, может считаться единым мнение, высказанное двумя лицами, если оно не будет считаться единым, хотя его и выскажет один человек?

Разве закон отчетливо не велит разъединять мнения высказавшихся за казнь и за ссылку, приказывая расходиться таким образом: "Те из вас, кто думает таким образом, ступайте в эту сторону; те, кто совсем иначе, идите туда, с кем вы согласны" 9. Рассмотри, взвесь каждое слово: "Те, кто думает таким образом" это вы, высказавшиеся за ссылку; "ступайте в эту сторону", т. е. в ту сторону, где сидит сенатор, подавший голос за ссылку. (20) Из этого ясно, что думающие о смертной казни не могут остаться на этой стороне. "Кто совсем иначе" - ты замечаешь, что закон не довольствуется тем, чтобы сказать "иначе", а еще добавляет "совсем". Можно ли сомневаться, что сторонники смертной казни думают "совсем иначе", чем сторонники ссылки?
– "Идите туда, с кем вы согласны" разве не очевидно, что закон зовет, заставляет идти, толкает в противоположные стороны тех, кто думает по-разному? Разве консул не указывает не только обычной формулой, но и движением руки, где кому должно остаться и куда перейти?

(21) Оказывается, однако, что если не сосчитать вместе голоса сторонников казни и сторонников ссылки, то верх возьмет оправдывающая сторона. А какое до этого дело голосующим? Им во всяком случае не пристало всеми способами и всеми средствами сражаться против более мягкого решения. Число сторонников казни и ссылки следует сравнить сначала с числом сторонников оправдания, а потом уже между собой. Как в некоторых зрелищах жребий выделяет и ставит в стороне человека, который потом будет сражаться с победителем10, так и для сенатских схваток бывает первая очередь и вторая: то из двух мнений, которое одержало верх, поджидается третьим. (22) И если первое мнение одобрено, то остальные разве снимаются? Каким образом мнения, для которых в дальнейшем не будет места, могут стоять не на одном и том же месте?

(23) Повторю яснее. Если подан голос за ссылку, а сторонники казни сразу же с самого начала пойдут в другую сторону, то напрасно впоследствии будут они разногласить с теми, с кем недавно соглашались. (24) Зачем, однако, уподобляюсь я наставнику? Я ведь хотел узнать, надо ли разделять мнения или голосовать каждое предложение в отдельности?

Я добился того, чего требовал. Тем не менее я хочу знать, должен ли я был этого требовать? Каким образом я добился? Настаивавший на применении смертной казни, уступая то ли закону, то ли справедливости моего требования, отказался от своего мнения и перешел к сторонникам ссылки: он, несомненно, испугался, что если голоса станут считать отдельно, как это, казалось, и будет, то численно превысят голоса сторонников оправдания. Последних было гораздо больше, чем сторонников двух других решений. (25) Тогда те, кого он перетянул к себе своим авторитетом, оставленные им, отказались от мнения, оставленного своим виновником, и последовали как за перебежчиком за тем, за кем они следовали как за вождем. (26) Таким образом, из трех мнений образовалось два, а из двух удержалось одно; третье оказалось исключено, так как, не будучи в силах побороть оба, оно выбрало себе победителя. Будь здоров.

15

Плиний Юниору1 привет.

(1) Я завалил тебя сразу целой грудой свитков, но завалил, во-первых, потому, что ты этого требовал, а затем потому, что ты писал мне о том, что скуден у вас сбор винограда2: да будет мне известно, что тебе, как говорится, выдастся часок почитать книгу. (2) Те же вести из моих имений. И мне, следовательно, можно будет написать кое-что для тебя, если только окажется, где купить бумаги; если она будет шероховатой или 3 впитывающей, то мне вообще не следует писать, или, по необходимости, буду стирать, что бы ни написал, хорошее или плохое. Будь здоров.

16

Плиний Патерну привет.

(1) Я измучен болезнями моих людей и смертью их: умерли молодые люди. Есть у меня два утешения в этой печали - несоизмеримые с ней, но все же утешения: во-первых, готовность, с которой я отпускаю людей на волю1: мне кажется, что не совсем уж преждевременно потерял я тех, кого потерял уже свободными; а во-вторых, разрешение рабам делать своего рода завещания, которые я соблюдаю как законные2. (2) Они поручают мне и просят о том, о чем им хочется; я повинуюсь этому как приказанию: они делят, дарят, оставляют, лишь бы в пределах моего дома, так как для рабов господский дом - это своего рода республика и государство3. (3) И, однако, хотя я успокаиваю себя этими утешениями, я, в силу той же мягкости, которая заставляет меня разрешать все это, чувствую себя обессиленным и сломленным.

Все же я не хотел бы стать более жестким. Я прекрасно знаю, что другие считают подобного рода несчастье просто убытком и поэтому кажутся себе великими и мудрыми людьми. Велики ли они и мудры, я не знаю, но они не люди. (4) Человеку свойственно чувствовать и испытывать страдания, но в то же время бороться с болью и слушать утешения, а не просто не нуждаться в утешениях. (5) Я написал об этом, может быть, больше, чем бы следовало, но меньше, чем мне хотелось бы. Есть некоторое наслаждение и в печали, особенно если ты выплачешься на груди у друга, который готов или похвалить твои слезы, или извинить их. Будь здоров.

17

Плиний Макрину1 привет.

(1) И в твоих местах погода такая же суровая и неистовая? Здесь2 непрерывные бури и частые ливни. Тибр вышел из своих берегов3 и разлился по низким местам. (2) Хотя канал4, сделанный предусмотрительнейшим императором5, и обессилил его, но вода затопляет долины, течет по полям, и по ровным местам вместо земли ты видишь воду. Реки, которые он обычно принимает в себя и, смешав со своими водами, несет вниз, он теперь заставляет идти вспять и таким образом заливает чужой водой поля, с ним не смежные. (3) Анио6, самая прелестная изо всех рек, к которому виллы тянутся, словно приглашая его к себе в гости и стараясь у себя удержать, сломал и унес большую часть рощ, его осенявших; он подмыл горы; обрушившиеся громады во многих местах его заперли: ища утерянный путь, он сворачивает постройки и стремительно вырывается из развалин. Люди, которых это наводнение захватило на высоких местах, видели, как по широкому водному пространству неслись то драгоценная и тяжелая утварь богатых людей, то сельские орудия; в одном месте плыли волы, плуги, пахари, в другом скот, ходивший на свободе, а между ними стволы деревьев и бревна от вилл. (5) Беда не обошла и тех мест, до которых река не добралась. Вместо наводнения здесь шел непрерывный ливень и проносились смерчи: сооружения, которыми опоясана драгоценная земля, рухнули; памятники7 расшатаны и сброшены. Такое несчастье многих лишило сил, пригнуло и раздавило; убытки увеличены горем.

(6) Боюсь, не случилось ли у вас такой же беды; если все спокойно, пожалуйста, избавь меня поскорее от этой тревоги; а если что случилось, тоже сообщи. Мало разницы в том, потерпел ты несчастье или ждешь его; только для печали есть граница, а для страха - никакой. Печалишься в соответствии с тем, что, ты знаешь, случилось; боишься в соответствии с тем, что может случиться. Будь здоров.

18

Плиний Руфину1 привет.

(1) Обычное мнение, что завещание человека является зеркалом его нравов, совершенно лживо: хорошие качества Домиция Тулла2 смерть обнаружила ярче, чем жизнь. (2) Хотя он и был любезен с ловцами наследства 3, но наследницей он оставил дочь, общую у него с братом: он удочерил родную племянницу. Внукам он отказал много хорошего, отказал и правнуку4. Одним словом, все его распоряжения оказались исполнены родственной любви и тем более неожиданны. (3) Поэтому по всему городу идут самые разные толки: одни называют его неблагодарным, притворщиком и своими гнусными признаниями и жалобами на то, что отец, дед и прадед поступил не так, как круглый сирота, изобличают себя самих; другие превозносят его именно за то, что он разрушил подлые надежды5 тех, кого обманывать таким образом совершенно в духе времени. Говорят еще, что ему нельзя было умереть с другим завещанием: он не оставил своего имущества дочери, а только вернул его тем, кто через дочь его обогатил. (4) Дело в том, что Куртилий Манция возненавидел своего зятя, Домиция Лукана (это брат Тулла), и согласился оставить наследницей его дочь, свою внучку, только на том условии, если она выйдет из-под власти отца. Отец освободил ее 6; дядя удочерил племянницу, и вышло, что брат, причастный к проделке с завещанием, вернул под власть брата отвергнутую дочь, лукаво удочерив ее7. (5) Судьба вообще словно судила обоим братьям богатство вопреки решительной воле тех, благодаря кому они разбогатели. Домиций Афр8 назначил их своими наследниками по завещанию, оглашенному им восемнадцать лет назад9; впоследствии он был ими настолько недоволен, что постарался о конфискации имущества их отца. (6) Удивительна его жестокость и удивительно их счастье: жесток был человек, исключивший из числя граждан того, с кем у него были общие дети; счастливы люди, у которых место отца занял тот, кто погубил отца. (7) И это наследство Афра вместе с остальным имуществом, приобретенным совместно с братом, надлежало передать дочери брата, который назначил Тулла единственным наследником, предпочтя его ради примирения собственной дочери. Тем больше похвал заслуживает его завещание, продиктованное семейственной любовью, честностью и совестливостью: каждого родственника отблагодарил он по заслугам, отблагодарил и жену. (8) Жена, прекрасная, терпеливейшая женщина10, получила прелестные виллы и большие деньги: заслуга ее перед мужем тем больше, чем сильнее ее упрекали за это замужество. Казалось, что женщине знатного происхождения, честных нравов, преклонного возраста, которая давно овдовела и когда-то была матерью, зазорно выходить за богатого старика, настолько хворого, что он надоел бы и жене, которую ввел в свой дом молодым и здоровым: (9) все члены его были исковерканы и искалечены настолько, что он только глазами обводил все свое богатство и даже в постели переворачивался лишь с чужой помощью. Он должен был даже (противно и жалко сказать) подставлять свои зубы для мытья и чистки; жалуясь на свою слабость и немощь, он часто говорил, что ему приходится ежедневно лизать пальцы своих рабов. (10) И, однако, он жил и хотел жить, поддерживаемый женой, которая своим постоянством обратила себе в славу супружество, за которое первоначально ее винили.

(11) Вот тебе все городские пересуды: все пересуды касаются Тулла. Ожидался аукцион. Он был так богат, что человек, купивший громадный парк, смог в тот же день уставить его множеством древних статуй11: столько прекрасных вещей было у него заброшено в амбарах. (12) В свою очередь не поставь себе в труд написать, если у вас случится что-нибудь, о чем стоит писать. Людской слух радуется новизне, а на примерах мы учимся жить. Будь здоров.

19

Плиний Максиму1 привет.

(1) И радость и утешение для меня в литературных занятиях; всякую радость делают они радостнее, всякую печаль менее печальной. Огорченный и нездоровьем жены и опасными болезнями, а иногда и смертью моих людей2, я прибегал к единственному облегчению в скорби - к занятиям: они заставляют меня лучше понять несчастье, но и учат терпеливее его переносить. (2) У меня в обычае отдавать на дружеский суд, в первую очередь на твой, то, что я собираюсь выпустить в свет. Обрати поэтому особое внимание на книгу, которую ты получишь с этим письмом: боюсь, что я в своей печали был к ней не очень внимателен. Я мог, скорбя, заставить себя писать, но заставить себя писать так, как пишут с легкой душой, этого я не мог. А затем как занятия дают радость, так и занятия идут лучше от веселого настроения. Будь здоров.