Чтение онлайн

Идеи высоко; на земле не валяются. Идея – дух. Невозможно найти идею, когда жрешь в три горла, обсуждая в три телефона денежные потоки. (Выдумать фальшивую можно. Найти настоящую – нет.) И лучший выход для импотента (когда ничего не получается) сказать: «Не больно-то и хотелось».

И вы, г-н президент, и те, кто без спросу читает нашу с вами переписку, могут спросить: «Зачем так подробно ковыряться в двух-трех фразах? Не мелочность ли это?» Нет. Напротив.

Человек (как уже сказано) – это его речь. Иногда правдивая, чаще лживая, но всегда содержательная.

Величайший политический историк Плутарх, сравнивая Александра Македонского и Юлия Цезаря, начинает с просьбы к читателям:

«…не винить нас за то, что мы перечислим не все знаменитые подвиги этих людей. Мы пишем не историю, а жизнеописания, и не всегда в самых славных деяниях бывает видна добродетель или порочность, но часто какой-нибудь ничтожный поступок, слово или шутка лучше обнаруживают характер человека, чем битвы, в которых гибнут десятки тысяч, руководство огромными армиями и осады городов».

Спустя две тысячи лет правоту Плутарха подтвердил самый знаменитый советский сериал.

Радистка Кэт (русская «пианистка») работала в плотном тандеме со Штирлицем. Но когда пришло время рожать (не национальную идею, а всего лишь ребенка), она заорала «мама» порусски. И этого одного слова оказалось достаточно, чтобы все кругом поняли, с кем имеют дело. Никогда передок тандема не был так близок к провалу.

P. S. Из хулиганских побуждений к этому тексту в газете был подверстан отрывок из школьной хрестоматии.

Воблу поймали, вычистили внутренности (только молоки для приплоду оставили) и вывесили на веревочке на солнце: пускай провялится…Кожа на брюхе сморщилась, и голова подсохла, и мозг, какой в голове был, выветрился, дряблый сделался.

– Как это хорошо, – говорила вяленая вобла, – что со мной эту процедуру проделали! Теперь у меня ни лишних мыслей, ни лишних чувств, ни лишней совести – ничего такого не будет!

Что бывают на свете лишние мысли, лишняя совесть, лишние чувства – об этом, еще живучи на воле, вобла слышала. И никогда, признаться, не завидовала тем, которые такими излишками обладали.

Затесавшись в ряды бюрократии, она паче всего на канцелярской тайне да на округлении периодов настаивала. «Главное, – твердила она, – чтоб никто ничего не знал, никто ничего не подозревал, никто ничего не понимал, чтоб все ходили, как пьяные!» И всем, действительно, сделалось ясно, что именно это и надо. Что же касается до округления периодов, то воблушка резонно утверждала, что без этого никак следы замести нельзя. На свете существует множество всяких слов, но самые опасные из них – это слова прямые, настоящие. Никогда не нужно настоящих слов говорить, потому что из-за них изъяны выглядывают. А ты пустопорожнее слово возьми и начинай им кружить. И кружи, и кружи; и с одной стороны загляни, и с другой забеги; умей «к сожалению, сознаться» и в то же время не ослабеваючи уповай; сошлись на дух времени, но не упускай из вида и разнузданности страстей. Тогда изъяны стушуются сами собой, а останется одна воблушкина правда. Та вожделенная правда, которая помогает нынешний день пережить, а об завтрашнем – не загадывать.

10 июля 2008

Г-н президент, в пылу борьбы с коррупцией вы пообещали отобрать неприкосновенность.

Отобрать можно только у тех, у кого она есть. В России это президент, члены Совета Федерации, депутаты Государственной думы, судьи.

У кого же отнимут? Вы сказали: «Речь идет о сокращении категорий лиц, в отношении которых применяется особый порядок…»

Категория «президент», похоже, останется.

Экстремист потребовал бы лишить неприкосновенности всех, особенно президента. Ведь чем могущественней человек, тем более страшное преступление может совершить (исторических примеров полно).

Вообразите: президент – взяточник. В Южной Корее одному президенту дали 22 года тюрьмы, а другого приговорили к смертной казни. Специально привожу примеры из президентской жизни, поскольку не было там короля и не было революции, которая отрубает голову. Там такая демократия. Понравился – выбрали. Проворовался – посадили. А у нас…

Видите ли, в головах южных корейцев есть твердая уверенность (знание), что президента можно судить и посадить. А у нас таких фантазий нет даже у сумасшедших.

У нас, как вы правильно отметили, правовой нигилизм (по-русски «закон – тайга, медведи – хозяева»). В такой ситуации разумный экстремист, требуя лишить неприкосновенности Президента России, добавил бы: «При условии, что будут абсолютно неподкупный генеральный прокурор и абсолютно неподкупный судья». Мол, чтобы честно (не по заказу плохих людей) расследовать деятельность президента.

Насчет неподкупных генпрокурора и судьи – глупость.

Неподкупный вполне может оказаться дураком. Если подумать, то честный дурак способен устроить настоящую беду, даже катастрофу. Чернобыль-то не диверсанты взорвали и не продажные предатели. Там просто захотели как лучше, а получилось как никогда.

А трусливый? Его не надо подкупать. Угрожающий звонок – и всё.

А озлобленный? Честный, но озлобленный судья; не хотелось бы к такому попасть.

Честный, умный, справедливый, храбрый, внимательный – вот какой нам нужен генеральный прокурор, чтобы спокойно лишить вас неприкосновенности. Согласны?

А теперь скажите: мог ли такой человек (говорящий правду и действующий по правде; можно сказать, святой), мог ли он сделать карьеру? Мог ли он в нашей стране, в наших условиях дорасти до генпрокурора?

Оглянитесь, г-н президент. Сенаторы сидят за убийства и руководство бандами; генералы – за контрабанду (эшелонами); борцы с коррупцией – за взятки…

А кто их всех назначал? Не президент ли? Вы назначали их, понятное дело, для нас. Неужели рискнете на себе испытать их доблести?

Да, надо снять неприкосновенность и с депутатов, и с вас (бывших, настоящих и будущих) – пусть и ваша жизнь и свобода будут в руках тех, кому вы так легко отдаете нашу.

Тогда, зная, что сами можете в любую минуту оказаться за решеткой, вы будете крайне заинтересованы в двух вещах:

– в назначении честных и умных;

– в собственном безупречном поведении.

А больше-то нам ничего от вас не надо. Согласны? Рад был помочь.

А как сделать это на практике? Выращивать? Так уйдет лет двадцать-тридцать (если все получится с первого раза); представляете, сколько народу пострадает, не дожив до справедливости?

Может, нанять генпрокурора за границей? (Еще четыре года назад я это предлагал.) Нанять, как тренера (как Гуса), – тогда и наши заиграют иначе, чем привыкли.