Чтение онлайн

Но Реджина… У Реджины нежная кожа, тёплая и мягкая, и когда Эмма, наконец, поцеловала её, она хотела целовать эту женщину не останавливаясь до конца дней своих. За их короткие совместные семь дней они не зашли дальше ласк сквозь одежду, и иногда Эмма не могла поверить, что ей удалось устоять под натиском чар Реджины Миллс, учитывая, что у брюнетки каждая улыбка, каждый взгляд, были совершенным оружием искушения.

Она хотела дать Реджине много больше, чем одну ночь или даже одну неделю абсолютного счастья. Когда они лежали рядом после вечеринки в честь дня рождения, девушка говорила чистую правду. Она хотела приглашать Миллс на свидания, и свозить их с Генри в Бостон, и проснуться с Реджиной в одной постели Рождественским утром, потому что малыш разбудил их и зовет открывать подарки, которые принёс Санта. Она хотела дать Реджине отношения, которых та заслуживает. Отношения. Эмма улыбнулась этой мысли. У них с Реджиной отношения. И пусть они начались очень необычно, но сейчас блондинка хотела всё сделать правильно.

– А как насчет тебя, Свон? – вопрос Нила отвлёк девушку от её мыслей, и она подняла взгляд на мужчину. Кэссиди многозначительно улыбался. – Найдешь себе кого-нибудь с членом, чтоб поразвлечься на Рождество?

– О Боже! – Эмма скривилась со смесью брезгливости и досады. Ребята захохотали, видя такое явное недовольство. Сердито застонав, блондинка довольно сильно стукнула Нила кулаком в плечо. Тот покачнулся, но беззаботно пожал плечами. Да, «мужской клуб» в действии.

Та ночь не вошла в учебники истории, как окончание войны, и в новостях о ней тоже ничего не рассказали. Это, черт возьми, и неудивительно, много чего из того, что происходило в Ираке, замалчивалось, особенно если гибло гражданское население. Но для Эммы эта ночь стала одной из самых страшных в её жизни. Таких моментов в её прошлом было немного, и этот их бой с засевшими в укрытии сторонниками Аль-Каиды довел девушку практически до предела её эмоциональных возможностей.

Трое суток они шли почти не останавливаясь, ели на ходу и позволяли себе только короткий настороженный сон, больше похожий на полудрёму. Их отряд достиг окраины маленькой деревни поздно ночью или, вернее сказать, ранним утром. По данным разведки, боевики базировались менее чем в двух километрах отсюда.

А потом они ждали.

Два дня сидели в траншее, наблюдая за жизнью деревни. Она ничем не отличалась от других поселений. Низкие дома, построенные из каменных блоков, скреплённых раствором извести. Двери в них были узкие, и высоты проема обычно как раз хватало, чтоб самый высокий член семьи мог войти внутрь, не ударившись о притолоку. На бельевых верёвках развешаны черные абаи [4] и белые джалабии [5] . Эмма даже уже успела привыкнуть к планировке поселений, где каждый следующий ряд домов располагался чуть выше предыдущего. Всякий раз, когда девушка рассматривала иракские деревеньки, у неё складывалось впечатление, что они будто нарисованы на холсте небрежными, резкими угольными линиями. А еще они напоминали кипящий жизнью муравейник. По просёлочным дорогам постоянно сновали люди, ребятня целыми днями гонялась друг за другом, играя в «казаки-разбойники», пока их матери и сёстры делали покупки на рынке или у захожих торговцев. Мужчины каждое утро гнали на выпас стада коз, а куры бродили по улицам, сбиваясь в стаи, как городские голуби. Всё это было таким безвредным, приятным, таким мирным.

Но и она, и её товарищи знали, что в этой мирной деревушке, в одном из зданий, в школе, в кладовке лавочника, может, даже в доме какой-нибудь старушки, хранится нелегальное оружие, много оружия, на огромные суммы, которое террористы используют, чтоб добиваться своих целей.

Они уже засекли мотоцикл и повозку, груженые оружием. Они подъехали ночью к самому ухоженному дому в деревне. Ясно, стало быть, лидер боевиков обещал жителям защиту, если они закроют глаза на один маленький безобидный захват собственности.

На вторую ночь солдаты начали действовать. В полной темноте выбрались из траншеи и поползли к деревне, по пути они видели пару припозднившихся прохожих, но сами остались незамеченными. Разделившись на группы по пять человек, они окружили деревушку с четырёх сторон. В пятерку Эммы кроме неё самой вошли: Нил, Фред, Кеннеди и Хали. Им выпала честь перекрыть деревню с южного направления, которое было наиболее скрытым.

Было холодно, холодней, чем в предыдущие ночи, но Эмма не могла сказать с уверенностью, был ли в этом повинен скачок температуры или холодный пот, бегущий по ее спине. Адреналин гудел в венах, обостряя чувства. Свон шла в середине неслышно крадущейся группы, внимательно и настороженно вглядываясь в окружавшую их темноту, стараясь уловить любое движение, любой подозрительный шорох. Остальные пятерки так же тихо двигались к своим позициям. Девушка была точно уверена только в одном – этой ночью что-то произойдет, хорошее или плохое, не важно. Она точно знала, что именно к этому моменту её готовили всё это время. Тренировали, чтобы сейчас она лёгкой тенью подкралась к противнику и обезвредила его. Этой ночью произойдет что-то, о чем снимают все эти военные фильмы. И она была права.

За время своего наблюдения они заметили, что в доме в центре селения свет горит ночами напролет. Именно около этого дома остановились мотоцикл и повозка, чтоб выгрузить оружие. Фреду удалось подобраться поближе, и он увидел, как вносили в дом около сотни АК-47, пулеметы и несколько ящиков гранат. И это было далеко не всё, в остальных ящиках наверняка были боеприпасы. Значит, есть вполне реальная вероятность, того, что, когда завяжется бой, им придётся столкнуться не только с отрядом боевиков, но и с вооруженным взрослым населением деревни. А если так… Эмма быстро прикинула в уме, перевес будет примерно десять к одному и совсем не в пользу её отряда.

Северная команда направилась к главным воротам, в случае лобовой атаки они попадут под удар первыми. Именно поэтому в неё вошли самые опытные солдаты, их общий стаж службы составлял, не много не мало, шестьдесят лет. По плану, они должны были проникнуть в укрытие, захватить командира отряда Аль-Каиды Хусейна Аль-Джамиля, матерого боевика, известного своей жестокостью, с несколькими судимостями за плечами. С повстанцами, которые оказывали террористам поддержку, предстояло разобраться местной полиции, а отряд Эммы должен был конфисковать оружие. Хотя Спенсер, отдавая приказ, сказал, что они должны убедиться, что повстанцы и боевики больше не представляют угрозы.

Задержать и конфисковать, мысленно повторяла Свон снова и снова, пока они взбирались на крыши домов, окружавших логово террористов. Задержать и конфисковать, и они смогут вернуться домой. Никто не должен пострадать.

С запада темноту на мгновение прорезал луч света, с востока ответили тем же, значит, ребята уже на позициях. Хали щелкнул фонариком, сигнализируя их готовность начать операцию.

Они замерли в ожидании. По крыше гулял сквозняк. Ветер дул в уши Эмме, пока она настраивала прицел своей М-16, примериваясь к окнам дома. Она видела, как двигаются тени на стене комнаты, и хотя они были нечеткими, девушка сразу поняла по грации движений, что в комнате находится женщина с ребёнком.

Рамирес, командир северной группы, ударом ноги вынес тяжелую деревянную дверь, будто та была из картона. Тени торопливо дернулись, и Эмма увидела, как маленькая фигурка высунулась из окна, всего на секунду, потому что женщина тут же оттащила её назад. Улица огласилась громкими проклятиями. В каждом доме жили чьи-то мужья и отцы, желавшие защитить свои каменные дома, и теперь они проклинали их, захлопывая ставни на окнах. Рамирес не успел переступить порог, раздался взрыв, шипение, и северную команду окутало плотным белым облаком из газа и пыли.

Крики стали громче, когда из дома выбежал мужчина, одетый в джалабию, с гутрой [6] , прихваченной игалем [7] на голове. Он вслепую палил в воздух из винтовки. Следом выбежали еще двое, тоже вооруженные и гораздо выше и крепче первого.

– Бросьте оружие! – громко приказал Рамирес. Несмотря на дым, дуло его винтовки смотрело Хусейну в грудь. – И сдайте остальное вооружение и боеприпасы, хранящиеся в доме!