Чтение онлайн

Под обломками лежала обгоревшая и порванная самодельная кукла. Она как будто тоже искала убежища от того хаоса и ужаса, с которыми столкнулся её маленький владелец. Чувствуя, как к горлу подступает желчь, блондинка подняла её. Голова игрушки запрокинулась, повиснув на двух нитках. Перед глазами Эммы тут же появился силуэт ребенка, неподвижно лежащего на щебне, такого же бездыханного, как соломенная игрушка, зажатая в её пальцах. Эмма крепко зажмурилась, пытаясь прогнать видение.

Господи Иисусе! Есть вещи, которые, к сожалению, невозможно забыть.

– Свон! – окликнул Карбера. Кукла упала, мягко стукнувшись о металл. – Разбуди Кеннеди и иди отдыхать.

– Есть, сэр! – кивнула девушка и, бросив последний взгляд на куклу, пошла к находившемуся через дорогу почти уцелевшему дому. Кеннеди лежал в тени навеса. Эмма потыкала его носком ботинка, чтоб разбудить.

Он дернулся, просыпаясь, и тут же зажмурился, ослеплённый бликами солнца на белом песке.

– Не похоже, что уже час прошел, – пробурчал парень, прикрывая глаза ладонью и подтягиваясь.

– Привыкай, – блондинка плюхнулась рядом с ним. – А ты что думал, что успеешь поесть индейки в этом году?

Кеннеди искоса глянул на неё. В глазах у него было больше разочарования, чем досады.

– Эх, мои родители такую бы вечеринку закатили, вернись я домой к Рождеству, – протянул он, затаскивая лежащую рядом винтовку к себе на колени.

– Охотно верю, – сухо отозвалась Эмма.

Кен помолчал с минуту и тоскливо добавил:

– Это место – настоящий ад.

– Ага, – согласилась Эмма, она сняла винтовку и положила её рядом, и теперь пыталась устроиться поудобнее, – но для многих людей это дом.

– Они просто двинутые.

– Ты пошел в армию, – отозвалась она. – И кто здесь двинутый?

Кеннеди усмехнулся и, поднявшись на ноги, пошел к остальным. После обнаружения деревни, Карбера по рации доложил об этом, и Спенсер приказал им оставаться на месте. Ни больше, ни меньше. Видимо, Спенсер не доверял их сержанту. Так что они разбирали завалы и наблюдали, ожидая прибытия начальства.

Хотя раньше Эмма могла спать где угодно, на диване, на заднем сидении жука, просто на земле, последнее время ей никак не удавалось как следует отдохнуть, и не важно, сколько раз ей приказывали. Вот и сейчас, сделав глоток из фляги, она просто сидела, прислонясь спиной к стене. Стоило ей хотя бы задремать, ей тут же начинали сниться жена Хусейна и его сын, лежащие на земле лицом вниз. Спенсер аплодировал ей, когда хвалил за устранение угрозы, но какой ценой? Для него это того стоило, а Эмма слышала ночами детский плач. Хуже всего бывало, когда в её снах на месте тех женщины и ребенка оказывались Реджина и Генри. Изломанные, окровавленные, лежащие на земле, и Эмма видела, как медленно угасает последний проблеск надежды в карих глазах. После таких снов она вскакивала в холодном поту и не могла заснуть по нескольку дней.

Через десять минут девушка открыла глаза, оставив попытки заснуть. Она огляделась: Нил с Кеннеди только что зашли в здание, стоявшее восточнее, Карбера расчищал здание напротив, Фред всё еще на своем наблюдательном посту.

Вздохнув, Свон достала из нагрудного кармана пару фотографий. Сейчас у неё не было возможности вешать на стены фотографии или рисунки, и даже Рекса пришлось убрать в ящик с одеждой, но с этими двумя снимками она не расставалась. На одном были они с Реджиной, второй был со дня рождения Генри, тот, где они втроём стояли у лестницы. Фотографии успели порядком обтрепаться по краям, линии, по которым они были сложены, четко проступали на бумаге.

Десять дней назад она была слишком расстроена, чтоб найти утешение в этих фото, но, немного успокоившись, Эмма мысленно настучала себе по голове за то, что такое могло прийти ей на ум. День, когда она не сможет посмотреть на их фотографии, станет днём её смерти. После разговора с Нилом ей полегчало, хотя после того, как Эмма призналась, что завидует ему, блондинке первое время было неловко смотреть другу в глаза. Но Нил об этом разговоре не вспоминал, и Эмма была ему благодарна и за это тоже.

Она так привыкла быть одна, что теперь, девушке не верилось, что кто-то может беспокоиться о ней. Эмма злилась всего день, а потом начала ужасно скучать по ощущению тепла, которое согревало её, когда они с Реджиной сидели в обнимку на диване, и по тому, как Генри обнимал её за шею, лёжа у неё на спине во время утренних отжиманий. Конечно, им с Реджиной надо будет поговорить, когда Свон вернется домой, но у неё наконец-то появились близкие, и придется привыкать к тому, что они за неё переживают. Всё ещё сложнее из-за того, что Эмма вечно то в патрулях с отрядом, то на дежурствах. У неё просто нет ни времени, ни возможности написать Реджине. А о том, чтобы дозвониться в Мэн отсюда, даже и речи быть не может.

Она просто надеялась, что Реджина больше не злится на неё. Эмма кочевала с места на место всю свою жизнь, но в этот раз она не была готова отказаться от того, что обрела в Сторибруке. Если Реджина устала быть за неё в ответе, блондинка поймёт, в глубине души она готова к этому, это уже въевшаяся в кровь защитная реакция. Тем более, что, поразмыслив над их небольшой ссорой, Свон поняла, как, должно быть, перепугалась Реджина. В конце концов, ещё неизвестно, кому тяжелее: солдатам, рискующим жизнью, или их любимым, которым остаются только ожидание и неизвестность.

Тишину нарушили скрип шин по гравию и рёв мотора. Большой грузовик мягко затормозил, и Эмма закатила глаза, увидев, как Спенсер выходит из пассажирской двери.

Из кузова выскочили солдаты, и без разговоров начали выгружать привезенную провизию и осветительное оборудование.

– Свон! – она была первой, кого увидел Спенсер. Остальные только подходили к навесу. Эмма торопливо встала, пряча фотографии в карман, но в спешке выронила одну, и снимок, на котором она была с семьёй, полетел на землю. Девушка не успела его поднять до того, как носок тяжелого армейского ботинка придавил фото, впечатывая его в пыль. – Что это?

Эмма выпрямилась, глядя прямо перед собой. Спенсер убрал ботинок и, нагнувшись, поднял измятую, пыльную и запачканную копотью фотографию. Только почувствовав головокружение, Эмма поняла, что перестала дышать. Спенсер внимательно разглядывал фото, с удивлением отмечая, как сильно девушка с сияющей улыбкой и лучащимися счастьем глазами на фотографии отличается от хмурого напряженного солдата, стоящего перед ним.

Жестко глянув на подошедших солдат, Спенсер отослал их. Пульс Эммы подскочил, но внешне она была совершенно спокойна.