Чтение онлайн

– Это ваше, солдат, – он протянул ей фотографию, но отдавать явно не собирался.

– Так точно, сэр, – бесстрастно ответила Эмма.

Спенсер приподнял бровь, на лице появилась неприятная ухмылка, больше напоминающая оскал хищника, травящего жертву. Эта ситуация явно забавляла его. Эмма всё еще стояла по стойке смирно, глядя офицеру в глаза и явно не собираясь ничего объяснять.

– Горячая штучка, – Спенсер провел пальцем по лицу Реджины.

Взгляд Эммы метнулся к фотографии, но голос остался таким же спокойным, а дыхание ровным:

– Да, сэр.

Он плотоядно ухмыльнулся, глядя на фотографию:

– Ох, я бы её объездил, – Спенсер сказал это тихо, как если бы это была просто мысль, высказанная вслух, но фраза явно предназначалась Эмме.

Девушка моргнула, но ничего не сказала.

Не дождавшись реакции, мужчина прищурился:

– А мальчишка…

– Мой крестник, сэр, – быстро перебила Эмма, забыв о субординации.

Спенсер посмотрел на неё, всем своим видом показывая, что не поверил ей, и снова с неприкрытым отвращением перевёл взгляд на фото.

Он наклонился к девушке так близко, что Эмма почувствовала его дыхание на своем лице:

– Выпрямитесь, солдат, – прошипел он, бросая фотографию ей в грудь.

– Сержант, – повернулся он к Карбере, – ваш отряд останется здесь вплоть до получения следующего приказа. Данные воздушной разведки позволяют предположить, что эта деревня – некий перевалочный пункт…

Дальше Эмма не слушала. Подняв и спрятав фотографию в карман, она изобразил на своем лице величайшее внимание к приказам Спенсера, но в голове у неё билась только одна мысль: «Что Спенсер знает? Что он понял?»

Так страшно ей не было с тех пор, как она была подростком. И единственное, чего ей хотелось, это оказаться дома.

Декабрь 27, 2004. Сторибрук, Мэн

– Ты вернешься за ним? – с надеждой спросила Реджина.

Эмма улыбнулась, покачав головой, светлые локоны слегка перепутались с тёмными прядями:

– Я вернусь к тебе.

Реджина усмехнулась, притягивая девушку к себе в страстном поцелуе. Они так близко, что она чувствует Эмму всем телом. Горячая ладонь скользит по спине, опускаясь на поясницу, и блондинка осторожно опускает её на кровать. Обнаженные ноги запутались в простынях, пальцы мягко ласкают изгибы тела, а дыхание так горячо, что, кажется, воздух вокруг плавится. Они на секунду разрывают поцелуй, только чтоб тут же начать его снова.

Брюнетка не может удержать довольный смешок, когда Эмма прикусывает её нижнюю губу и чуть тянет на себя. Цепочка горячих поцелуев опускается на шею, и Реджина откидывает голову на подушку, трепеща под этими мягкими губами.

– Я так давно хотела этого, – выдыхает Эмма, легко прикусывая кожу на ключице.

Дыхание Реджины сбивается. Путаясь пальцами в золотых локонах, она притягивает Эмму к себе. Они прислоняются лбами и просто смотрят друг другу в глаза. Воздух в комнате плотный от желания, кажется, еще секунда, и он начнет искрить.

– Правда?
– карие глаза удивленно смотрят на девушку, и она приподымается, садясь на колени, и смотрит на брюнетку, нежно взяв её лицо в ладони.

– Реджина, ты мой лучший друг, – её улыбка такая яркая, что освещающий комнату ночник меркнет в сравнении с ней. Миллс хочет отвернуться, чтоб скрыть собственное смущение, но она не может не смотреть на сияющую Эмму. – Ты больше, чем друг, и с тех пор, как я это поняла, я почти ни о чем другом и не думаю.

Реджина испытывающе смотрит в зелёные глаза, ища намёк на ложь, но, не найдя ничего, кроме искренности, приподнимается и крепко целует Эмму, обнимает её и прижимает к себе, лаская загорелую спину.

Эмма не может сдержать стон, когда колено Реджины случайно упирается между её разведенных бедер, задевая возбужденную плоть. Она покрывает поцелуями смуглую шею брюнетки и сгибает колено, повторяя позу Реджины. Комната наполняется хриплыми, рваными стонами.

Реджина обвивает девушку ногой и с неожиданной для нее силой переворачивает, меняя их местами. Эмма удивлённо ахает, но Миллс только усмехается в ответ и медленно поднимает белую майку, легко пробегая пальцами по загорелому животу. Крепкие мышцы пресса напрягаются под этими дразнящими прикосновениями. Пальцы замирают, дойдя до груди, но не коснувшись её. Эмма нетерпеливо стонет и выдыхает:

– Реджина.

Её имя срывается с губ Эммы тихим шепотом, просьбой, молитвой, обещанием.

Когда Реджина проснулась, у неё болезненно ныло внизу живота, и было тяжело на сердце. Не в первый раз она прокляла себя за то, что в их с Эммой последнюю неделю они не решились зайти дальше поцелуев. Но, признаться, после таких снов больше всего её мучило даже не физическое желание. Она просто хотела обнимать Эмму, чувствовать её рядом, знать, что она здесь.

В день, когда Реджина усыновила Генри, она точно знала, что одиноким рождественским вечерам, в которых было много яичного коктейля и слишком много размышлений на тему того, что прошел ещё один год, а она снова одна, пришел конец. Но это Рождество опять принесло с собой ощущение пустоты – уже не только для неё, но и для Генри. Пустоты, которую точно смог бы заполнить один её знакомый белокурый солдат.

Перед рождеством мать с сыном были очень заняты, украшая дом. В их первый совместный праздник Реджина убедилась, что, хотя настоящие ёлки восхитительно пахнут, она предпочитает искусственное дерево. К этому выводу её подтолкнула склонность Генри тянуться к сверкающим гирляндам. Малыш постоянно кололся и царапался об иголки, а если не царапался, то пытался ободрать и сжевать хвою с нижних веток.

К тому же, было весело вместе собирать и наряжать ёлку. Генри смешил Реджину, играя с искусственным снегом, как котёнок с клубком.