Чтение онлайн

21 апреля 1959 г.

Дорогой Аллен!

Пишу, чтобы просто сказать: я в Париже. Я не рассказывал о скандале с опиумом? Ах да, конечно, рассказывал… память ни к черту.

Где-то в конце июня приеду в Штаты. Лунд и его придурки обосрали мне отпуск. Как расслабиться, когда тебя ищут копы?! Даже кайфа не покурить. Полиция вновь перерыла дом Пола; мне случилось быть у него в тот момент, но — к великому счастью! — у меня не стали проверять паспорт. А ведь на кармане я нес пять граммов опиума. Стивене все еще в деле и, наверное, поживает неплохо.

Хорошо вернуться в Париж! Со мной Алан Ансен — возвращались вместе на пакетботе. Терпеть не могу путешествовать морем, да и путешествовать вообще. Во Франции, оказывается, тоже можно купить диозан, надо только знать местное название этого препарата.

От Стерна — ни слуху ни духу. Похоже, он выпал из моей жизни. Хреново, таких мистиков еще поискать. Шелл тоже пропал.

Я говорю об объективном, доказуемом феномене, и это тебе не Ханке, который сам у себя куски кожи выдергивает.

Например, между шаром и увеличительным зеркалом есть феноменальная магнетическая связь: она передвигает шар каждый раз и при любых обстоятельствах. Прими ЛСД и поймешь: я знаю, о чем говорю, и прекрасно отличаю реальные доказательства от пустышки. (Алан Ансен лично убедился — и не раз — в наличии той самой магнетической силы.)

Спасибо, что прислал номер «Биг тейбл», все просто великолепно [459] . Ты с Джерри [460] не видишься? Он написал: ты мол, не понимаешь его последнюю вещь (как по мне, она хороша). И еще: один издатель и «Нью дайрекшнз», запенив небольшой кусочек его творчества в журнале Даниэля [461] «Д.Ф.» (который свернулся, не дожив до второго выпуска), сделали ему деловое предложение. Если точнее, то вещь Джерри хороша для определенного круга читателей. Большинство произведений, по-моему, вообще создавать не стоило. Вот у Брайона картины отменные. Он скоро вернется в Париж.

Планов нет. Со здоровьем беда, поэтому лечиться пока не буду. В Танжер не поеду, пусть сначала закроют дело Стивенса. Да и все равно Танжер для меня перестает быть особенным. Всех испанских мальчиков оттуда прогнали, и город смотрится опустевшим. Грустно.

Похоже, в рисунке я достиг кульминации. Хватите него… в писательстве я поплыл, напишу пару страниц и все — интерес пропадает…

Отправил письмо человеку, который применял ЛСД6 для лечения рака… посмотрим, может, ответит, поделится результатами…

Привет Грегори, Питеру, Джеку и всем-всем-всем.

С любовью, Билл

АЛЛЕНУ ГИНЗБЕРГУ

Франция, Париж, 6-й округ, рю Гит-ле-Кёр, 9

18 мая 1959 г.

Дорогой Аллен!

Боулзу беспокоиться не о чем. Насчет опиума все тихо.

Рад за тебя. Я родителям написал, попросил денег на билет — в конце июня морем еду в Америку. Да, Розенталю я тоже написал, но аванс вряд ли будет вовремя. Ладно, может, в Нью-Йорке перехвачу деньжат — пригодятся.

Алан [Ансен] тоже здесь. Насчет ганджи — напряг, в смысле нет ее, ну нигде. Стерн окончательно отгородился от мира. На письма — мои по крайней мере — не отвечает. Говорит, мол, присутствие людей причиняет ему боль.

По-моему, Гайсин боится меня, как дурного знамения, носителя Черного пуха, вестника смерти. А я-то думал из трех мистиков — Шелла, Гайсина и Стерна — создать ядро и выделить нечто определенное, то, что можно будет использовать через перекрестное оплодотворение… Ни одного не осталось. По-прежнему являются видения, я чувствую потоки странных энергий, однако Ключа к их пониманию, применению нет. Часть его была у Стерна, у Шелла (Гайсин, строго говоря, катализатор, посредник), но оба отшили меня: «Ищи сам где угодно, про нас забудь, no bueno… иметь себя не дадим…»

Нет ганджи, здоровье ни к черту. Вешу примерно сто двадцать фунтов. Одно знаю точно и это для меня факт: «смерть» — она не предел. Хотя попадаются влиятельные политиканы и блоки по интересам, кричащие, мол, мы знаем, что такое Жизнь и Смерть. Они печатают листовки с «научной» бурдой типа «Я верю только своим глазам, потому что родом из Миссури» [462] .

Посылаю тебе самые последние рисунки. Чтобы их понять, надо накуриться, и тогда смысл проявится сам собой.

Привет Питеру.

С любовью, Билл

P.S. Если предки в деньгах откажут — обращусь к тебе.

АЛЛЕНУ ГИНЗБЕРГУ

Франция, Париж, рю Гит-ле-Кёр

8 июня 1959 г.

Дорогой Аллен!

За деньги спасибо огромное, но они вроде не понадобятся. Стерн вернулся и пригласил месяц провести с ним на яхте, поэтому с возвращением в Штаты повременю. Ты не подумай, я не зажрался и приглашение Стерна принял не потому, что люблю роскошь. Просто он изобрел метод ускоренной психотерапии — курс на две недели, не дольше. Пойми, прогулка на яхте чисто рабочая.

Вдаваться в подробности — а они фантастичны — времени нет. Если коротко, то со Стерном приключилась вот какая история: в Лондоне он упал и сломал себе ногу. Обратился к доктору Денту, чтобы заодно подлечиться от наркоты. Провел неделю у него в лечебке и стал загибаться от пазушной головной боли. Она распространилась на позвоночник, потом — на все тело. Стерн загибался, кричал, и Дент растерялся. Начал колоть Джеку героин — по грану за раз. За два часа вдул двенадцать фанов, но боль не унялась. (Ни один врач не стал бы колоть пациенту героин в таких количествах, однако Дент, будь уверен, спас Джеку жизнь.) Стерна держали две медсестры. Он валик деревянный перекусил надвое! Затем полностью впал в ступор и провалялся так два дня. Дент вызвал специалиста по шокам, и тот выдал очевидную вещь: кататония, мол, это защитный механизм тела, и если бы он не сработал, пациент умер бы от боли… Стерну сделали укол, и он очнулся. Начал писать и за девять дней накатал целый роман [463] . Я видел отрывок — вещь обалденная. Не в попсовом смысле. Я не один такого мнения; французский переводчик книги Стерна думает так же. На английском ее издает «Фабер и Фабер» [464] . Три пьесы, стихи и проч.

В доме Дента было четверо душевнобольных. Стерн открыл метод лечения, который сам назвал функциональной терапией, и прогнал по нему всех четверых. Теперь они здоровы, а ведь до этого из дурдомов не вылезали. Подробностей Стерн не рассказывает, хочет все показать, поэтому деталей метода тебе, Аллен, передать пока не могу.

Пишет Джек лучше, чем я, ты, Керуак или Грегори, вообще лучше всех, кого я читал. Он крут, говорю тебе. Самый крутой писатель нашего времени… и это только начало.

Пережив болевой шок, Джек изменился. Как точно, понять не могу, но изменился в лучшую сторону. Прежде от него исходил душок смерти, теперь его окружает аура жизни. Однако Джек в постоянной опасности: за последнюю неделю дважды попадал в серьезные переплеты. Врезался, например, на своем «бентли» в сталебетон на скорости сто тридцать миль в час: тачка сделала двойное сальто-мортале и уцелела. Джек даже не ушибся [465] . (Если б в тот день я не устал, то поехал бы с ним. Мне вряд ли повезло бы так крупно.) Еще Стерн упал с мраморной лестницы и сломал себе зуб. Я уже не говорю о передозе снотворным и какой-то ядовитой херней, которая Стерна чуть не убила… пришлось в конце концов у Джека все отобрать. Потом он накачался скополамином… В общем, не соскучишься, будто угодил в сердце шторма.