Чтение онлайн

Как я себя чувствую? После экзаменов неплохо. Естественно, скучаю. Прочел книгу Уильяма Голдинга "Король мух", в которой сделана попытка вскрыть причины создания различных обществ. Очень советую достать и прочесть.

Дорогой Коше! 12. 2. 64

Коше, я хочу жить. Я хочу за что-нибудь ухватиться, найти в жизни какой-нибудь смысл и толк, и не нахожу. Я давно уже не подросток, так что это не просто преходящий каприз. Кажется, в первый раз, думая об Израиле, я не вижу в нем "запасного выхода". Я знаю, что найду в Израиле другую жизнь, которая меня будет больше радовать, и вместе с тем, как подумаю об израильском "обществе", то невольно воскликну: "Господи Боже, мысль, что я вас скоро увижу, мне почти противна. Да ведь вы живете как младенцы!" И не только вы, а все, все таковы. Я живу с вами в одном мире, но наше восприятие этого мира совершенно разное. Послушай, я неясно выражаюсь. Мне кажется, что я еще ни к кому не обращался с такой просьбой. Почему*то – но не благодаря нашей "глубокомысленной" переписке – я всегда считал, что ты не похож на других. И поэтому сделай одолжение – не толкуй мне обо мне, потому что я ничего о себе не писал, и опереться тебе не не что. А расскажи о себе. Коше, кто ты, что ты? Чего ты хочешь в жизни? Чего ищешь? О чем думаешь?

Ты знаешь, минуту назад я сжал ручку с такой силой, что чуть ее не сломал. Разжал на минуту пальцы и подумал: чего я, в сущности, хочу? Разве не выработал я для себя цельной философии на все случаи жизни? Я способен очаровать слушателей. Потрудившись разъяснить кому- нибудь свои идеи, я вижу, как он стоит, зачарованный, разинув рот. Но, Коше, я не нахожу в этом никакой отрады. Сделай одолжение, докажи мне, что я неправ. Покажи, что по крайней мере один из тех, кого я знаю, стоит того, чтобы продолжать с ним знакомство.

В сущности, желания посылать тебе это письмо у меня нет. Мне хочется его порвать и начать новое – приятное, остроумное, слегка язвительное и вместе с тем полное жизненной мудрости. Все-таки шлю это. Не трудись на него отвечать. Продолжай писать как всегда. Несмотря на все здесь сказанное, я читаю твои письма с удовольствием. Я достаточно тебя знаю и в твоей искренности не сомневаюсь.

Дорогой Коше! 4. 4. 64

Помнишь мое последнее письмо? Я написал его в минуту отчаяния. Письмо же к одноклассникам, прилагаемое здесь, написано – честное слово – в великолепном настроении. Шлю его через тебя, потому что ты их хорошо знаешь. Оставляю за тобой право решать, передавать письмо классу или нет. Если письмо до них не дойдет (что мне совсем не важно), передай им, что я чувствую себя великолепно, скучаю, желаю успехов в экзаменах и т. п. (действительно желаю, от всего сердца).

Поскольку я истратил всю свою энергию в письме к классу, у меня нет желания рассказывать тебе всякие басни или предаваться философским рассуждениям. Если бы речь шла о ком-нибудь другом, я бы подумал, что все дело в безразличии, в недостатке общих тем, в отсутствии настоящего контакта. Но это не так, когда речь идет о тебе. Я чувствую, что писать тебе – это значит разрушить существующую между нами связь. Почему так – не знаю. Может, потому, что письмо – это только компенсация за нечто другое, отсутствующее, а я не хочу никаких компенсаций. Я пишу, что чувствую, думаю и понимаю, и не в моих силах изменить этот факт или что-либо к нему добавить.

До свидания, Йони.

Дорогие друзья! 4.4.64

Во время Пасхи у нас были девятидневные каникулы, и я отправился в Майами, Флорида. Каникулы позволили мне подумать, прийти к ряду решений и понять причину некоторых беспокоивших меня явлений. Позволили мне прийти к миру с самим собой. Пишу об этом потому, что это обстоятельство поможет мне объяснить Бари, да, в сущности, и всем вам, почему я не пишу: потому что я вас не знаю. Как группа восточники – самые отличные товарищи, и в жизни я не желал бы себе лучшего товарищества. Потому мне легче писать всему востоковедческому классу, чем каждому из вас в отдельности. Встречался ли я с вами после занятий, просто так, чтобы поговорить, обменяться мнениями, просто побыть вместе? Изредка с Коше, с другими – нет. Впрочем, ничего плохого я в этом не вижу. Я мог бы написать тебе, Бари, или Шоки, или каждому из вас письмо и рассказать вам, какая прекрасная и приятная здесь погода, какая большая моя школа, каковы в Америке девочки и каково положение с президентскими выборами, и много других приятных вещей. Но что, в конце концов, вы бы из них почерпнули? Что я жив? Что я скучаю? Что еще не забыл вас? Не больше того. Я хочу вернуться домой и сделать то, чего не сделал полтора года назад, – познакомиться с вами. Не думаю, что мне это удастся в письмах. Может быть, вам бы это удалось, но не мне.

8 июле 1964 года Йони приехал в Израиль для прохождения военной службы, оставив в Америке родителей и младших братьев. Крепкая связь Йони с семьей выразилась в интенсивной переписке и наездах семьи в Израиль.

Дорогие мама и папа! 8. 7. 64

Я уже два дня в стране (сейчас утро третьего). Прибыл в воскресенье ночью и поехал прямо в Иерусалим. Не по слал телеграмму Мири* потому что прежде всего хотел побывать в Иерусалиме. Увидев Израиль с самолета, я испытал нечто вроде сердечного сжатия. Со всем, что есть в Израиле плохого – а видит Бог, что плохого много, – это наша страна, и я люблю ее, как любил всегда. Молодежь в Израиле гораздо более думающая, серьезная и зрелая, чем в Америке, и атмосфера – для нас, во всяком случае – гораздо здоровее, чем в США.

Комната моя будет готова только через восемь дней. Тетя Фира всерьез уговаривает нас остаться у них, и я думаю, что Биби поживет там несколько дней. Он уже успел связаться с родителями Узи (который сегодня вечером возвращается из лагеря), и сейчас, конечно, находится в компании своих товарищей.

Продолжаю непрерывно заниматься физикой и получаю от этого большое удовольствие.

В стране тем временем большое волнение в связи с прибытием гробов Жаботинского и его жены. Бен-Гурион заявил, что не явится отдать покойным последнюю честь. И вся страна раскололась. Я, естественно, пойду на похороны. когда гробы прибудут в Иерусалим.

В нашем доме я еще не был, но снаружи он выглядит очень хорошо. Участок возле дома, правда, запущен. В ближайшее время эайду в посольство* и посмотрю, как выглядит дом изнутри. Сарай закрыт на замок, и все, как видно, в порядке. Только жаль участка. Ладно, когда снова заживем все вместе, сделаем себе снова красивый сад.

Кругом, особенно возле дома, все совершенно изменилось. Через поле, поблизости от дома, проложили великолепное шоссе. Иерусалим прекраснее, чем прежде. Может, я слегка расчувствовался, потому что давно его не видел. Кто знает.

Любимые родители! 1.8.64

Получили от каждого из вас по письму, и нет нужды описывать, с какой радостью мы их читали. Я просто счастлив, что вам удается и отдыхать, и работать, и что все у вас наладилось.

В вещах у меня недостатка нет, покупать не понадобилось почти ничего. Оба мы одеты хорошо. Незнакомые принимают нас за американских туристов, но нас это, естественно, не волнует. Ты была права, мама, – в моем возрасте ребята больше не ходят в хаки, и правильно мы сделали, что побеспокоились и всего накупили.

Что касается армии, то призываюсь я 10-го августа. Довольно многих из моих товарищей мобилизовали уже 23-25 июля, и в настоящий момент к ним присоединились все те, кто идет в Нахаль.

Только что вернулся из трехдневной экскурсии в великолепный, чудесный Негев. Были в котловине и добрались до самого Эйлата. Этой поездкой в Негев завершилась, я думаю, серия экскурсий по стране, которые я совершил с тех пор, как вернулся. Десяток дней, что мне

*Дом овмьи Нетзньнгу в то время арендовало иностранное посольство. – остались до армии, проведу в городе и отдохну. Может, навещу теток и дядей, короче – накоплю силы.

Как и полагается молодым людям на новом поприще и вообще любому мыслящему человеку, мы с группой товарищей часами сидим и беседуем. Иногда споры продолжаются до полуночи. Наконец-то встретил здесь подходящую себе компанию. Это Ави А., Эли Б., Шломо Ш. и другие. Я просто счастлив быть вместе с ними.

Недавно я написал тебе, папа, длинное-длинное письмо. Попытался изложить на бумаге свои идеи по порядку. Представить себя вам как я есть. Я хотел связать отдельные частицы своих мыслей и поступков и создать из них нечто вроде книги. Мне хотелось, чтобы ты меня лучше узнал, чтобы, как прежде, давал мне в письмах советы. Дошел до 9-й страницы и бросил. Слишком большая работа. Но не это меня остановило. Было не только трудно, но написанное недостаточно выражало мои мысли и чувства. Может, попытаюсь опять после того, как начну служить.