Письма
Шрифт:
Мартин Борман Герде Борман 5.09.1944
Моя любимая мамочка-девочка.
У меня не будет времени перед отходом поезда, поэтому пишу всего несколько строк.
Спасибо за письмо в честь годовщины нашей свадьбы. Ты сделала меня и мою жизнь такой богатой. Я богаче Рокфеллера, Моргана и всех миллионеров, вместе взятых, ведь у меня есть ты и наши дети.
Всегда твой М.
Ставка фюрера
5.09.1944
ЗАПИСКА
Этой ночью во время длительной беседы с фюрером, во время которой мы обсуждали заговорщиков, устроивших взрыв 20 июля, и их сторонников, фюрер объяснил мне, как сильно ранило его вероломство, бесчестье и предательство этих людей.
В данном случае, я особо подчеркиваю этот факт, в очередной раз была продемонстрирована вся лживость людей, получающих награды, чины и звания.
Человек, который дорожит доверием фюрера, не нуждается, по сути, ни в чинах, ни в наградах.
Бывает и так, что человек не извлекает выгоды из фельдмаршальского чина или любого другого, не менее блестящего звания, но, потеряв доверие фюрера, не показывает, что достоин этого доверия.
Следовательно, всегда надо помнить, что необходимо ежедневно соответствующим образом доказывать, что ты достоин доверия, и делать все возможное, чтобы заслужить доверие фюрера.
М. Б.
Мартин Борман Герде Борман
Ставка фюрера
5.09.1944
Моя дорогая девочка.
Я был так счастлив, получив твое письмо от 1 сентября, в котором ты поздравляла меня с годовщиной свадьбы. Но важнее всего: я так счастлив, что у меня есть ты и наши дети! Ты самая любимая, самая красивая! Как мне нравится твой голос, как я люблю твои волосы, глаза, рот, кожу, о, любимая, мне все нравится в тебе! И я люблю тебя с каждым годом все нежнее.
Ты права, сейчас будущее кажется ужасающе мрачным. Но мы должны верить в нашу судьбу. Если мы останемся трудолюбивыми, преданными, сохраним присутствие духа, тьма отступит. И даже если мы не доживем до победы или – я не могу поверить в это – потерпим неудачу, мы все равно должны быть благодарны за время испытаний, выпавшее на нашу долю, за нашу яркую жизнь и приобретенный опыт. В любом случае мы должны обладать не меньшей храбростью, чем гренадер, который, увидев наступающие, словно грозные монстры, танки, должен, если можно так выразиться, набраться храбрости и, подпустив их как можно ближе, ринуться в бой.
Конечно, мне не хотелось бы попасть сейчас в руки русских. Киллингер [83] , к сожалению, потерпел полный провал в Бухаресте.
По нашей информации, он жил исключительно охотой, вместо того чтобы выполнять свой долг. После государственного переворота в Румынии он застрелился. Его секретарь счел возможным последовать его примеру.
Немецких нацистов, пойманных в Бухаресте, заставили снять форму и затем передали русским. Швейцарский дипломат, уехавший из Румынии, рассказал мне, что русские хотят, чтобы трибунал под председательством печально известного еврея Рабиновича вынес немцам приговор, другими словами, обрек их на муки. Но война безжалостная штука, как, впрочем, и жизнь. Каждый, кто попадет в руки большевиков, должен понимать, что его ждет.
83
Киллингер фон Манфред – немецкий посол в Румынии.
Меня очень порадовало, что в мое отсутствие ты стала уверенной в себе, независимой, решительной, способной к быстрому принятию решений. Теперь я не сомневаюсь, что ты справишься со всем даже в том случае, если со мной что-то произойдет.
Теперь по тону моих писем ты решишь, что меня мучают дурные предчувствия. Тем не менее мы вынуждены стойко выдерживать выпавшие нам испытания; среди прочего события 20 июля показали, что мы способны на решительные действия. Кто бы ни участвовал в борьбе, он ведет ее не только за существование народа в целом, но и за свою собственную жизнь. Во времена, подобные нашему, жизнь одного человека практически ничего не стоит по сравнению с гибелью миллионов.
Если бы я был обычным мирным буржуа, я, вероятно, был бы солдатом и уже, как многие другие, покоился под слоем земли. Вместо этого мне выпала честь служить немецкому народу более пятнадцати лет, возглавить НСДАП и находиться в тесном контакте с таким человеком, как Адольф Гитлер. За все это я должен быть благодарен судьбе, не говоря уже о тебе и детях.
А теперь возвращаюсь к тебе, мое счастье. Береги себя для меня. Не может быть ничего прекраснее, чем прожить с тобой еще пятнадцать лет!
Твой М.
Мартин Борман Герде Борман
Ставка фюрера
6.09.1944
2.45
Мамочка-девочка.
До 12.09. я вместе с Ламмерсом должен поехать в Берхстесгаден. Мы должны провести переговоры с Крупном, который ждал нас еще в июне!
Ты знаешь, как бы мне хотелось, воспользовавшись случаем, повидать тебя и детей.
Но я «винтик» в военной машине, и совесть не позволит мне уехать в столь ответственный момент, когда враг подбирается все ближе к моей сфере деятельности.
Ставка фюрера
6.09.1944
(вторая страница)
После того как написал первую страницу, прервался на срочные телефонные переговоры, затем диктовал, и сейчас часы показывают уже 3.15! Это лишний раз доказывает, что сейчас я категорически не могу приехать к вам. У меня в любое время свободный вход в бункер фюрера. Ежедневно, и ночью тоже, я прихожу к фюреру с докладами и срочными сообщениями.
С сегодняшнего утра со мной здесь Зандер; он занимается вопросами партийной канцелярии. У нас с Мюллером пять секретарей, которые заняты круглосуточно. Зандер был вынужден послать за собственным секретарем, поскольку у моих девушек нет времени работать на него.
Мартин Борман Герде Борман
7.09.1944
16.45
Любимая.
Предыдущая ночь опять прошла в работе, и я лег только в 5 утра, а в 9.30 меня уже разбудил первый телефонный звонок – звонил гаулейтер Бюркель! [84]
84
Бюркель Фриц – гаулейтер Саара.
Я быстро вскочил с постели – к телефону, диктовать, etc., etc.
Только сейчас, случайно зайдя в спальню, я обнаружил пачку печенья, которую передал наш повар Гюнтер. Сейчас я быстро соберу чемодан и отправлю тебе!
Любящий тебя М.
7.09.1944
16.55
Я мечтаю провести с тобой несколько дней и немного передохнуть. Это бесконечное сидение за столом вызывает жуткие боли в пояснице, и по ночам, после шестнадцатичасовой работы, не умолкает гул в ушах. О, ужас!