Письма
Шрифт:
Моя дорогая мамочка.
Сегодня я в Берлине, но, к сожалению, не смогу вечером приехать к тебе, поскольку должен вернуться в «Вольфшанце». Однако надеюсь встретиться с тобой 5 или 6 августа. Очень рад, что старший сын с тобой!
Люблю.
Твой М.
Мартин Борман Герде Борман
31.071944
Любимая.
Прикладываю письмо от бабушки. Я передал ей продукты через водителя Кинкеля: хотел хоть так продемонстрировать свое доброе отношение к ней.
...На совещании высшего административного аппарата рейха доктор Геббельс произнес весьма яркую речь, хотя, на мой взгляд, его выступление по радио, которое ты так расхваливала, было чересчур многословным.
...Надеюсь, что травма Густава менее серьезная, чем ты сказала по телефону. Густав уже не раз попадал в разные истории. Я даже как-то спас его от тюрьмы, и он пообещал мне, что будет ездить только с шофером. К сожалению, он опять забыл о данном обещании. Я должен был запретить тебе позволять Густаву садиться за руль. Эта автомобильная авария будет очередным ударом для бедной Нелли.
...Фрау фон Тронфель [59] прислала мне взволнованное письмо в отношении событий 20 июля; через несколько дней я отправлю его тебе.
С наилучшими пожеланиями.
Хайль Гитлер!
Всегда твой М.
Герда Борман Мартину Борману
Оберзалъцберг
31.07.1944
Мой дорогой папочка.
Сейчас вы уже должны подъезжать к Берлину – я надеюсь! Раньше я очень боялась, а теперь не волнуюсь, поскольку знаю, что в штабе не менее опасно, и вообще не существует такого понятия, как абсолютная безопасность. Все живут и работают ровно столько, сколько назначено судьбой, и только ленивый может не использовать время, отведенное ему в этой жизни. Я говорила об этом с фрау Тодт; она живет исключительно памятью о муже и сыне, и рассказала, что они оба вечно спешили, словно чувствовали, что им отмерян недолгий срок и надо успеть реализовать намеченные планы. Особенно, сказала она, это было поразительно в отношении сына. Когда она оценила, сколько ее мальчик увидел, сделал и испытал за свои двадцать лет, то сделала вывод, что многим людям не удается сделать этого за долгую жизнь, и она рада, что он погиб в бою, а не в результате аварии, как сын Нелли Шолтен, летчик-инструктор...
59
Семья фон Тронфель, домовладельцы из Мекленбурга, где жила фрау Борман.
Мартин Борман Герде Борман
Ставка фюрера
2.08.1944
Любовь моя.
Вчера вечером я написал тебе письмо. Пока, не распечатывая, положи его в сейф. Оно предназначено только для тебя, и ты вскроешь его только в том случае, если я внезапно умру. Не то чтобы я думал об этом, конечно же нет, ведь я счастливейший из людей, потому что у меня есть ты, и я должен прожить с тобой в любви еще сорок лет. Однако все может случиться, отсюда это письмо.
Твой М.
Герда Борман Мартину Борману
Оберзалъцберг
10.08.1944
...К твоему отъезду все готово. Я надеюсь, что в «Вольфшанце» ты продолжишь курс инъекций, которые помогут тебе полностью избавиться от головной боли.
[Никаких инъекций. Я не обращался ни к Хассенбаху [60] , ни к Морелю! Слава богу, здесь довольно прохладно, а вечерами даже холодно, так что я забыл о головной боли!]
60
Хассенбах Ганс Карл фон – один из врачей Гитлера.
Мартин Борман Герде Борман
Берлин, Вилъгелъмштрассе, 64
11.08.1944
Мамочка-девочка.
Кто наша и только наша?
Кто наше самое большое счастье?
Кто наше самое большое богатство?
Кто самая любимая?
Папочка и все дети: наша мамочка!
Всегда и только твой М.
Мартин Борман Герде Борман
Ставка фюрера «Волъфшанце»
12.08.1944
Моя бесконечно любимая, дорогая моя мамочка-девочка, благодарю за прекрасные дни, подаренные тобой!
С каждым днем ты становишься прекраснее, изящная как фея, и, глядя на тебя, я с каждым часом влюбляюсь в тебя все больше и больше.
Я сожалею только о том, что головные боли не позволили мне в полной мере радоваться нашей встрече, как ты того заслуживаешь. Не переживай, любимая, все у нас еще будет!
Надеюсь, что смог хоть немного утешить Нелли; она, несомненно, довольна, что я решил исполнять роль отца ее детей.
Хотя вчера в Берлине я трудился без устали до отхода поезда, ты знаешь, как я умею работать, здесь меня уже ожидала очередная порция документов: докладные записки от Мюллера, телеграммы, свежая почта! Даже в поезде я не разгибаясь работал до глубокой ночи. Я уже два часа работаю за столом, и у меня даже не было времени на завтрак.
Моя дорогая мамочка-девочка, будь здорова, заботься о детях и следи, чтобы горничные не забывали о своих обязанностях.
Скажи Кронци, чтобы аккуратно водил машину, а Айке, чтобы соблюдала осторожность во время купания. Главное, не спускай глаз с Хартмута; он вечно умудряется попадать в разные истории. Внимательно следи, чтобы дети сами не ходили к озеру.
Итак, любимая, будь очень внимательна. Всегда заранее подумай о том, что может случиться в ближайшие часы, в ближайшие несколько дней, недель, месяцев. Это необходимо!
Нежно любящий
твой М.
Мартин Борман Герде Борман
Ставка фюрера
12/13.08.1944
Моя дорогая мамочка-девочка.
Уже восемнадцать минут первого ночи, а совещание в отношении сложившейся ситуации продолжается, и я постепенно начинаю думать, что вряд ли меня вызовут для доклада. Поэтому могу взяться за письмо тебе, любимая.
Утром я ходил на доклад к фюреру; он, как всегда, доброжелательно выслушал меня. Должны же, в конце концов, у него быть люди, которым он полностью доверяет.
Днем я навестил раненых: Шерфа переполняют эмоции, он сыпал смешными историями и остротами. Выпил с нами красного швабского вина, которое прислал его гаулейтер.
Боргман вне себя от радости, поскольку с сегодняшнего дня ему позволено вставать, правда, пока только на десять минут. Он еще испытывает головокружение и мучается головной болью, но явно идет на поправку. Шмундт попросил нас – меня, Гиммлера и Фегелейна – не приезжать: он еще слишком слаб.
Пума чувствует себя значительно лучше. Когда я приехал, он загорал, и сразу открыл бутылку сухого вина, которую мы вместе распили за душевной беседой. Он пока еще ковыляет на костылях.