Чтение онлайн

Рисс одолевают сомнения, и на секунду надежда и страх смешиваются во мне. Я задумываюсь: не для того ли я столкнулась с Майклом, чтобы именно он своими словами все изменил? Но Рисс встряхивает головой.

— Мне нужно время. Подумать и поговорить с Богом о том, что мне делать. Хочу узнать, когда я смогу поговорить обо всем с отцом Фрэнком. Священники никому не раскрывают тайну исповеди, они обязаны хранить ее в секрете.

Мое сердце проваливается в желудок. Паника нарастает, и я чувствую, что теряю здравомыслие.

— Не надо, — быстро говорю я, хватаю ее за руки и стараюсь притянуть к себе. — Не говори с ним, пожалуйста, держись подальше от этого человека!

— Ты спятила? — Рисс вскакивает, потирая красные пятна, которые мои пальцы оставили на ее коже. — Ты же его даже не видела. А я знаю его с тех пор, как была совсем ребенком! Конечно же, я должна спросить у него совета! Он классный. Он понимает, как устроена жизнь. Он не всегда был священником. И я уважаю его за это.

— Но… — Я судорожно пытаюсь найти хоть какую-нибудь причину, которая помешает ей остаться с ним наедине. — Он мне не нравится.

— Ты с ним даже не виделась! — Глаза Рисс озаряет гневная вспышка.

— Сегодня. Сегодня я с ним виделась, — лихорадочно продолжаю я. — Я стояла у церкви, а он разговаривал с какой-то девушкой, и то, как он смотрел на нее…

— Луна, заткнись, или мы поссоримся! — внезапно говорит она, и я замолкаю в ужасе, что могла оттолкнуть ее. Рисс передает мне сверток. — Вот. Это твое платье. Я хотела забросить его к миссис Оберман или где ты там живешь, но раз уж мы увиделись… Встречаемся сегодня в десять в «2001 Odyssey», если захочешь прийти.

Это приглашение куда менее дружелюбное, чем в прошлый раз.

— Спасибо, — говорю я, принимая сверток. — Постараюсь изо всех сил.

— Хорошо. Но, пожалуйста, никогда больше не говори так об отце Фрэнке, слышишь? Все это дерьмо имеет для меня огромное значение. Бог для меня — не пустой звук.

Я киваю, тщательно обдумывая свои дальнейшие действия. Я очень боюсь потерять ее доверие.

— Увидимся.

Я вижу, как она исчезает в темной аллее.

— Черт… — Я закрываю лицо ладонями.

— Все хорошо? — Майкл касается моего плеча, и я стряхиваю его руку. — Это не похоже на Рисс, ее вообще трудно чем-то задеть. Странно, что твои слова ее так взбесили. Ты явно зацепила ее за живое. Похоже, для нее все это много значит.

Я пытаюсь сфокусировать взгляд, но Майкл то расплывается, то снова становится четким. Я проваливаюсь, и такое ощущение, что на сей раз в будущее меня выкидывают с неприязнью. С каждой проходящей секундой я вижу, как парк вокруг меня расплывается и меняется. Мимо проходит пара. Они держатся за руки и слушают музыку на iPod. Они исчезают так же быстро, как появляются.

— Мне пора идти, — говорю я, с трудом ворочая языком. — Мне нужно побыть одной.

— Не стоило ей так с тобой говорить.

Майкл очень добр и серьезен. Его взгляд переполнен сочувствием. Боже, как же я не хочу уходить от него, но все же встаю и тут же теряю равновесие.

— Вау, осторожнее! — Он вскакивает и пытается удержать меня, но я отстраняюсь.

— Нет, я… Нет, уходи, — говорю я. — Мне нужно побыть одной.

— Луна, я подумал, что мы…

— Уйди! — рявкаю я так, что он невольно отступает на несколько шагов. — Пожалуйста, просто уйди!

— Ладно. — Он отворачивается.

Как только он исчезает из виду, я сдаюсь, с трудом спускаюсь по улице к какому-то частному дворику и падаю в высокую траву. А затем возникает ощущение, что я проваливаюсь в нее, проваливаюсь сквозь землю, пронзая почву, камни, ядро земли, и падаю в раскаленную лаву. Разрываться атом за атомом — это больно. Я жду и надеюсь, что, когда молекулы вокруг меня перестанут вибрировать, смогу прожить еще немного, чтобы успеть сделать то, что должна. Это не конец, он не может быть таким. Я не могу умереть, не зная, спасло ли ее мое предупреждение.

Глава 32

— Что случилось?

Когда я наконец добираюсь до нашего дома, то вижу, что Горошинка сидит на ступеньках.

— Ты была с нами, а потом взяла и оставила меня с Мишель!

— Снова произошло это.

Руки и ноги болят и не слушаются меня. Я присаживаюсь на ступеньки и кладу сверток рядом с собой. За последние три минуты он постарел на тридцать лет. Бумага выцвела и покрылась пятнами. Бечевка, которой он был обмотан, истончилась и ослабла.

— Все произошло так быстро… Прямо там, в холле, рядом с кабинетом Мишель. На этот раз было намного быстрее и грубее. Такое чувство, что чем чаще я это делаю, тем меньше меня становится, поэтому все происходит быстрее и легче. Но это каждый раз ранит меня. И я не была к такому готова. У меня не хватает сил контролировать это. Контролировать саму себя. — Я поворачиваюсь к ней. — Я видела его.

— Черт…

Я отпиваю из бутылки «Coke», которую она мне протягивает. Пытаюсь вспомнить, что чувствовала рядом с ним, но это чувство уже рассеялось, как кошмарный сон, и меня беспокоит то, что наша встреча задела меня так слабо. Мне хотелось, чтобы он оказался голубоглазым монстром с рогами и хвостом, которого я могла бы с легкостью уничтожить. Но он оказался обычным человеком. А ведь скоро — похоже, очень скоро, если я не буду осторожна, — я уже не буду знать, в каком месте и в каком времени должна быть.

— Я думала, что после встречи с ним у меня появятся силы, что я точно буду знать направление, в котором нужно двигаться. Или что это ослабит мою решимость, что я увижу себя в нем и засомневаюсь. Но… ничего такого.

— Эти последние несколько часов… — Она зажимает переплетенные пальцы рук между колен, и я впервые понимаю, что все это время она не только ждала меня, но еще и делала что-то. — Для меня они были просто ужасными, жуткими. Я не знала, вернешься ли ты, не знала, что с тобой происходит, ждала секунду за секундой, когда все изменится. Это страшно.

— Прости, — говорю я. — Я не думала…

— И я была в баре.

Я вздрагиваю и поворачиваюсь к ней, но она качает головой.

— В том самом, через улицу. Я зашла и заказала себе рюмку. Я села на стул и задумалась о том, есть ли смысл выпить эту рюмку, потом еще одну и еще, потому что в следующие пять секунд все может навсегда измениться и, что бы я ни делала, иначе уже не будет.

— Так ты… — Мне тяжело на нее смотреть.

— Нет, — отзывается Горошинка. — Потому что, даже если жить осталось пять секунд, я не хотела выбрасывать на помойку то, над чем так тяжело работала. Но, боже, я очень хотела! Луна, я думала, что смогу пройти через все это вместе с тобой, но я трусиха. Пожалуйста, давай остановимся! Давай просто поедем домой. Давай примем жизнь такой, какая она есть, как делают все люди, и просто проживем остаток наших дней изо всех сил, как можно лучше. Она бы этого хотела, ты сама знаешь. Пожалуйста!