Чтение онлайн

— Нет у меня времени, — бурчу я, — мне надо поиграть со своим новым чемоданом!

По вопросу внешнего вида мы вряд ли когда-нибудь найдём общий язык. Я, например, считаю, что я и так хорошо выгляжу, даже без косметики. Мать же всё время хочет меня «украсивить» и завернуть в кутюрные тряпочки. Вот этот бзик по поводу дизайнеров я никогда не смогу понять. Почему в свитере с фирменным лейблом человек будет выглядеть лучше?! Неужели из-за этой малипусенькой маркировки (которая годится разве что для того, чтобы прикрывать пятна на одежде) голубой, зелёный или коричневый цвет становится более стильным? Неужели наша кожа от этого выглядит лучше и ярче? У-у-у!!!

Ладно, без разницы. Во всяком случае я взяла этого монстра по имени чемодан и оттащила к себе в комнату. Зла я была ужасно, но потом мне неожиданно пришло в голову, что я с ним могу сделать. Я могу превратить его в деньги. Через еВау. Это было гениально.

То же самое я потом стала проделывать с одеждой и всем тем, что стоит дорого и что мне совсем не нужно.

Теперь я регулярно заказываю маме новые чемоданы. Она мегасчастлива по этому поводу, потому что я наконец-то начинаю вести себя «стильно», а я мегарадуюсь возможности так легко зарабатывать деньги.

Если мать вдруг начинает спрашивать о какой-нибудь купленной ею вещи, то я отвечаю:

— Понятия не имею, где она. Наверное, в моей комнате. Принести? Хочешь на неё посмотреть?

Она всегда очень удивляется:

— Почему это я должна хотеть на неё смотреть? Я знаю, как она выглядит, сама же тебе выбирала.

— Точно. Как я не догадалась, — с притворным смущением улыбаюсь я.

На этом инцидент исчерпывается.

Но когда дело принимает серьёзный оборот и она начинает припирать меня к стенке, мне стоит только неодобрительно взглянуть на её причёску и спросить:

— Слушай, ты что-то сделала с волосами? — И она тут же кидается к ближайшему зеркалу, забыв обо всём на свете (а Ахмед опять получает немного сверхурочных).

Чёрт, мать меня зовёт; звучит так, как будто меня ожидает взбучка. Правда, не имею представления, из-за чего именно, так как у меня всегда несколько провинностей на счету. Посмотрим, что она обнаружила на этот раз.

Ещё напишу!

Приветы,

МАКС

Отправитель:БерриБлу

Получатель:ПинкМаффин

Тема сообщения:Хюпфли

Привет, МАКС!

А где ты была? Я так понял, ты хотела прийти? Или возникли проблемы чемоданно-аукционного характера? Кстати, вся эта затея с еВау и продажей чемоданов — просто мегакруть!

Настроение у меня, признаюсь, испортилось. Ты ведь знаешь, я терпеть не могу стресс, а понервничать пришлось не по-детски. Всё то время, что я ждал твоего появления в нашем кафе, я ни на секунду не покидал зала для посетителей, оглядывался по сторонам, но никто, совершенно никто даже отдалённо не напоминал тебя. Так вот, настроение у меня было испорчено. Потом я сказал себе: Берри, прекращай это дело. Ты ведь не влюблён в неё, да и тему «девчонки и всё, что с ними связано» ты пока не сильно разрабатываешь.

Послушай, за кого ты вообще меня принимаешь? За очумевшего мартовского кота, который носится ночами по улицам, призывно мяукая: «О МАКС, о кошечка моя, приди скорей, я жду тебя!», а? Да откуда мне знать, влюблён ли я в тебя, влюблена ли ты в меня? Я ведь тебя совсем не знаю. Но нервничаю, как перед годовой контрольной по алгебре. Признаюсь, это не в последнюю очередь связано с моей внешностью. Мне страшно, что, увидев меня, ты можешь отказаться от «шанса подружиться», о котором пишешь. А друзья мне нужны, с ними у меня пока полный напряг, но, как мы уже выяснили, в силу совсем других причин, нежели у тебя.

Теперь про бирки: а что это вообще за штука? Это такие белые кусочки ткани, которые пришивают изнутри на рубашки и т. п. и которые то колются, то царапают? На них что, правда что-то написано? Никогда не обращал внимания. Все свои грязные вещи я отношу в подвал, в корзину для белья, а через какое-то время они снова лежат чистыми в шкафу. Что с ними происходит перед тем, как они снова попадают в шкаф, сказать не моту. Не знаю. Но если ты хочешь знать моё мнение о том, стоит ли писать такие письма (или ещё круче, нанимать адвоката для того, чтобы он их писал), то я считаю, что не стоит. Определённо, не стоит. Трудно сказать, каково было бы моё мнение несколько дней назад, но после того, что произошло сегодня днём в нашем кафе, скажу однозначно: нет.

Вот как всё было. Не успел я подойти к одной бодрой старушке лет семидесяти и спросить её, уж не МАКС ли её зовут, как вдруг откуда ни возьмись появился этот милашка Дрейер. С победным видом он прошествовал от входа к прилавку, словно петух по курятнику. В кильватере двигались старые знакомые — фрау морщинистая и фрау надутая (сразу предупреждаю, морщинистая не кудахтала). Многострадальная несушка снова была разодета неведомо во что, а голову её на этот раз украшала какая-то овощная грядка. Конечно, макияж был в лучших традициях, куда же без этого.

Подойдя к прилавку, возле которого стояли родители, Дрейер достал какую-то бумажку и протянул её маме. В ней чёрным по белому на традиционном адвокатском пустобрёшном языке было написано, что за причинение вреда (отравление) подзащитной Дрейера мои родители обязаны заплатить штраф в размере двадцати тысяч евро, и в этом случае дело об отравлении огласке не предаётся.

— О бо-бо-боже м-м-мо-ой, — выдохнула мама, прочитав этот шедевр адвокатской мысли.

Смотрю на папу и вижу, как на лбу его чётко обозначаются две глубокие морщины. Он тревожно смотрит на меня, и в его взгляде я явственно читаю вопрос: ГДЕ, ЧЁРТ ПОБЕРИ, ЭТОТ ТВОЙ КУЛХАРДТ?

Лихорадочно оглядываюсь вокруг, ища знакомую фигуру. Безрезультатно.

МАКС и Кулхардт. Я в беде, а они оставили меня.

— У нас нет таких денег, — произносит отец, и в голосе его слышится отчаяние.

Ни один мускул не дрогнул на лицах Дрейера и его спутниц. Только одна из них (угадай, которая!) продолжает вытягивать ярко-красные губы трубочкой и тихо почавкивать.

Дрейер приосанивается и, оскалив зубы в невыносимо язвительной улыбке, величаво ответствует:

— Право же, вас ждут большие проблемы. Нам придётся сделать так, чтобы ваше славное кафе закрыли, а помещение продали. Хотите ли вы этого?

— Хотим ли мы этого? М-да, такой идиотский вопрос может задать только адвокат!

Что я вижу? В зал входят ОНИ, те, кого я уже отчаялся увидеть! Кулхардт и Липински. Липински незамедлительно здоровается со мной традиционным уже способом, но я практически не замечаю этого. Брюки всё равно пора отнести в корзину для грязного белья.

— Кто вы такой? — вскидывается Дрейер.

— Кто я такой?

— Какое вам дело до того, о чём мы здесь говорим? — запинаясь спрашивает сбитый с толку Дрейер.