Чтение онлайн

– Вот и хорошо, – из ее фразы я умудрилась сделать немного нелогичный вывод. – Зато эти загадочные соглядатаи не знают, что они у нас есть. Только как бы нам поступить, чтоб они и дальше не знали?

– Да кому мы нужны?! – возмущенно возразила Юза.

– Может сделать вид, что мы ничего не заметили? Выедем так, а потом переоденемся за городом, – предложила Герта, не обращая внимания на последнюю реплику сестры. Когда Гертруда чувствовала даже смутную угрозу, она предпочитала встречать ее во всеоружии.

– А я не собираюсь опять туда-сюда с одеждой бултыхаться! – меж тем продолжила сопротивляться Юозапа. – Надоело! Сначала Фиря чудит, а теперь ты тоже! И вообще…

Мы встали тесным кругом посреди кельи, и продолжили тихо обсуждать сложившуюся ситуацию между собой, хотя все наши разговоры больше походили на шипение клубка рассерженных змей. Старшая сестра поддерживала мою сторону, начиная понимать, что все мои подозрения имеют под собой основу. Юозапа наоборот крутила пальцем у виска, утверждая, что у нас крыша поехала. Агнесс сиротливо уселась на дальнем топчане и молча плакала, пытаясь подавить всхлипы. Все же довели младшую сестру до слез. С одной стороны жаль ее, девчонка совсем, с другой – быстрее всему научится, легче в пути будет и ей, и нам. Если такая нежная, чего к нам пришла? Отправлялась бы куда-нибудь к элиониткам и молилась себе по-тихому, не покидая стен монастыря.

– Рясу сверху накинем, покровом прикроем, а как отъедем, снимем, – волевым решением я поставила точку в споре, и дала распоряжение по келье: – А сейчас все спать! Дверь свободным топчаном подпереть, сумки перепаковать, чтоб завтра с утра не мешкая уехать.

Поднялись по темноте, еще до заутрени. По-тихому собрались, и спустились в конюшни, чтобы оседлать лошадей. Агнесс встала с опухшими глазами, видимо всю ночь проплакала. Лучше бы спала, честное слово! Теперь половину дня носом клевать будет. Что-то совсем мы девочку затюкали, даже жалко становится… Хотя будет сожалеть, это для ее же пользы. А то, ну в самом то деле, какая из нее боевая сестра? Пока сплошная размазня.

Из госпиталя выехали без проблем: один из братьев, стоявших в ночном карауле, открыл ворота и выпустил нас. Быстро добравшись по пустынным улочкам до выезда из города, мы махнули на прощанье сестрам из караула и покинули Витрию, а потом, направив коней на восток, зарысили в сторону Битунской дороги.

Солнце медленно выплыло из-за несжатых полей, окрашивая их в золотисто розовый цвет. Тинькали и свистели утренние птахи. Мы проехали городское предместье, его аккуратные и не очень пригородные усадьбы, ее кожевенные и гончарные слободки. Едва лишь из виду скрылись последние строения, скинули рясы и бодрой рысью припустили по прямой как палка дороге в сторону Каменцов – майората герцогов Рибургов. А после них и до границы с Канкулом будет рукой подать.

Агнесс кулем болталась в седле, но на ее неловкость никто внимания не обращал. Не может – научится, не хочет – заставим научиться. И зачем нам ее настоятельница навязала? Ведь ясно же как божий день, что девочка ничего не умеет. Да еще таинственность странную с пакетами и приказными письмами развела. Неужели Агнесс доверенное лицо матери? А может кого из епископата? Тогда с ней надо держать ухо востро. Только шпионов и доносчиков мне в четверке не хватало! Ладно, поживем – пожуем, и видно будет! Кстати, где-нибудь к обеду надо будет остановиться, дать лошадям отдых, ведь без вьючных едем, а у нас вес довольно приличный. Орденские кони хоть и выносливые, но не настолько же.

Ближе к полудню нас стал настигать орденский разъезд. Вот только чей? Видно, что орденский – амуниция и кони справные, а вельможные столь малым числом не ездят. Отсюда цветов одежд не видно, да и не все обязаны их в дороге носить. Тройками разъезжают многие: орден Святого Кристобаля Сподвижника – братья защищающие все земли с севера от набегов Гугритов – варварских племен, многобожников поганых, орден Святого Жофре Благочестивого, орден Святого Бенедикта путешествующего, орден Тишайших – нашей разведки на границах Церковного союза, орден Святого Варфоломея Карающего в том числе. Кто из них – гадать можно до бесконечности. Я старалась как можно реже оборачиваться назад, чтобы не вызвать подозрения. С другой стороны не буду же я шарахаться от каждого куста? Может Юозапа права, я сдуру переполошилась, а на самом деле пугаться здесь нечего. Эка невидаль – второй пакет доставить! Да у меня в жизни события покруче оборот принимали! Гораздо круче. Если впредь я начну вздрагивать от каждого неизвестного мне чиха, то следует бросать служение, отправляться в дальний скит и не казать оттуда носа. Вот ведь пропадь! Не могу отделаться от неприятных ощущений. Бывает же так: вроде все хорошо, а у тебя на душе неспокойно, ровно гадость какую-то ждешь, и никуда от этого деться не можешь. Все, хватит бабские сопли разводить! Будет реальная опасность – буду дергаться. И нечего над сестрами издеваться, после привала предложу основные тяжести поснимать. Мотыляюсь из стороны в сторону, позорище! Мне аж стыдно стало за свое малодушие.

Разъезд потихоньку нагонял нас. Трое братьев: двое впереди в ширину дороги едут, один сзади. Одоспешены как обычно, копья уперты в стремена, из-за спин выглядывают легкие щиты.

Все ближе раздавался лошадиный топот, всадники приближались. Мы с сестрами попарно сместились к краю дороги, пропуская разъезд. Герта впереди с младшей сестрой, я с Юозапой сзади.

Вдруг Юза вскрикнула, покачнулась в седле и приникла к гриве коня. Из ее правого плеча торчал арбалетный болт. Я обернулась. Два брата опустив копья наперевес и крепко прижав их к боку локтями, что есть мочи неслись на нас.

– Hostis! Rapide! Porro! (Враг! Быстро! Вперед! (лат.)) – прокричала я.

Гертруда ударила пятками коня, посылая его в галоп, я следом. Несмотря на ранение Юза, держалась рядом. Мы с предельной скоростью понеслись вперед, ведь нам не выстоять при копейной атаке. При скачке Агнесс тряслась и подпрыгивала в седле, и оставалось лишь молиться – чтобы она не вывалилась под ноги лошадям. Девочка, сильно удивленная нашими маневрами, рискнула оглянуться. Боже! Как она завизжала! Ее конь шарахнулся в сторону, чудом не скинув наездницу. Скакун Гертруды взвился на дыбы. Наши лошади сбились с галопа, смешались в кучу и ринулись прочь с дороги, чудом не переломав себе ноги. Это и оказалось спасением: свернувшие скакуны попросту выдернули нас из-под атаки братьев. Те не успели среагировать и пронеслись мимо. Но отъехали они не далеко, и уже разворачивали коней в нашу сторону. Мы с Гертой, стараясь не терять ни секунды, с трудом справились с ошалевшими лошадьми, и нещадно раздирая им губы трензельным железом, вылетели обратно на дорогу. Я вытянула из петли клевец, отцеплять и подхватывать щит времени не было, все слишком быстро. За полуторник я даже хвататься не стала, буду полагаться на один удар, иначе сшибка затянется, и братья нас сомнут. Я проскочила мимо нападающего, сжимая двумя руками свою тяпочку. С трудом увернулась от нового удара копьем, которым вблизи шибко не поорудуешь, и со всего размаха ударила клевцом ему в спину, глубоко пробив пластины доспеха. Противник недвижимо уткнулся в гриву своего скакуна. Чтобы освободить застрявшее оружие я дернула оное на себя. От сильного рывка тело упало на землю. Я покрутила головой: Гертруда уже расправлялась со своим противником. Она ловким движением зацепила крючковатым обухом край щита, дернула на себя, заставляя противника открыть лицо, а затем быстро и резко ткнула вперед. Раз, и перо секиры попало тому в лицо. Есть! И этот не жилец! Щелкнула тетива арбалета. Я совсем забыла про третьего!!! Но нет, вот он, все в порядке – зацепился за стремя и волочится за лошадью. О нем позаботилась Юозапа, даром что ранена. Пока мы с Гертой схватились с братьями, она спешилась, отцепила от седла арбалет, взвела его, ведь левая рука и ноги не отказали. Уж как она целилась, не знаю, но брату, которому пришлось остановиться, чтобы подстрелить Юзу – нашего единственного в четверке арбалетчика, не повезло. Едва он догнал своих, как сестра оказала ему теплый прием в виде железного болта в голову. (Из седла можно стрелять только из специальных маленьких, следовательно очень слабых арбалетов, а такие редко встречались, ведь они требовали тщательной и умелой сборки мастера, т.е. были чересчур дороги. Из обычного арбалета с козьей ногой из седла стрелять невозможно.)

– И кого мы теперь будем спрашивать?! – горячка боя еще не схлынула, и я была чересчур резка в своих словах.

– Сейчас тела осмотрим и узнаем кто такие, – бросила мне Герта. Она осталась посреди дороги и посматривала по сторонам: не видно ли кого. – Отъедем к перелеску и разберемся что к чему.

Я поискала глазами нашу младшую.

– Агнесс, ну где ты там? – позвала я ее, но не услышав ответа направила Пятого к обочине. С высоты седла увидела, как девочка, лежа в высокой траве, закрыла голову руками, и нервно вздрагивала. Спешившись, я подошла к ней поближе. Оказывается, дело было еще хуже: Агнесс еще и скулила на одной ноте. Так! Похоже, нужно принимать срочные меры. – Да заткнись ты! Встать! Живо! Кому сказано! – если девочку сейчас не встряхнуть, например, наорав на нее, то истерика может продолжиться еще долго. А чем скорей она придет в себя, тем лучше. Хорошее средство пара оплеух, но я рисковать не стала, латная перчатка может разворотить лицо. Впрочем, та меня не слышала. Попробую еще раз: – Подъем! Встать! – бесполезно.

Ко мне подошла Юза, баюкая руку, чтобы не бередить рану.

– Истерика, – сухо прокомментировала она состояние девочки, а потом, сделав еще пару шагов приблизилась к ней и несильно поддала ногой в бок.

Агнесс свернулась в комок и запричитала; да, дело серьезно. Неужели повредилась умом? Нервно выдохнув я передала поводья Пятого Юозапе. Что ж, видимо девочку придется приводить в чувство методом Гертруды. Покопавшись в седельной сумке, я достала фляжку с крепкой настойкой и, подойдя к Агнесс, с размаха пнула ее в спину, а когда та развернулась, еще добавила пару раз под дых. Серьезно повредить я бы ей не смогла, толстый поддоспешник – неплохая защита от ударов. Потом вздернула на подгибающиеся ноги и сунула фляжку в губы.

– Пей! – Агнесс невольно сделала пару глотков, подавилась, закашлялась, но в ее глазах появилось осмысленное выражение. – Ну вот и молодец! Умница.

Что-то нам слишком приходится с ней нянчиться. У меня стали закрадываться мысли, что девочка вообще не боевая сестра. Ни одна из ордена при виде мчащегося на нее всадника визжать не станет. У нас этому специально тренируют. Ладно, все потом…

Когда Агнесс самостоятельно смогла стоять на ногах, я развернулась к сестре.

– Юза, ты как? Серьезно?