Чтение онлайн

Маша посмотрела на него. И сказала:

– Ну, сама-то я точно в нем нуждаюсь.

Стеклянные двери распахнулись. В лифт ворвался сквозняк и легкий бензиново-креозотный дух: мы на парковке, и прямо к двери тихо подплывает черный бентли.

1.

Улыбчивый молодой человек за рулем уже другой. Бульдогоподобного нигде не видно: в этой машине, как и во всех нормальных автомобилях, было четыре пассажирских места. Маша уже сидела рядом с водителем.

– А почему, в конце концов, не вертолет? – скептически пробормотал Морган, усаживаясь.

– И в самом деле, – рассеянно удивился Рыжий. – Джамаль… А впрочем, отбой. Дело в нужном рейсе.

Это странно, но Рыжий абсолютно трезв и светел, как весеннее утро.

– В нужном рейсе, вот значит как, – сказал Морган в сторону. – А это ничего, что мы тут светились битых три часа подряд на виду у конторы?

Рыжий удивился.

– Контора? – переспросил он. – Сегодня мы таки не интересны конторе. Да даже если бы и были! Контора раскормлена, как медведь в плохом зоопарке. Пока они сообразят, что что-то происходит, пока согласуют во всех кабинетах... Да ведь вас двоих после того раза больше и нету в их системе. Или что? Ты думаешь, что есть?

– Рад, что тебе интересно мое мнение, – ядовито сказал Морган. – Я думаю, что ты сейчас наделал столько шуму, что даже раскормленный медведь проснется.

Рыжий только фыркнул.

– От меня-то они никогда не отцепятся. За своими питомниками у них всегда надзор был хороший. Что ж они, меня не знают? Был бы повод насторожиться, если бы я не шумел!

И он снова уткнулся в телефон. Сидя между ним и Морганом, я видел экран, на котором мелькали разноцветные гистограммы, да иногда сообщения вылетали из-под пальцев оборотня с неправдоподобной скоростью.

Я почти успокоился. Капитан придирался только по привычке: Баламут делал всё на удивление быстро и правильно. Ну, а что понты гнул – так ведь от этого нам ни горячо, ни холодно.

Кстати, о понтах. Вот что нам нужно сделать: совместить воспоминания.

– Морган, чем ты был занят в последнее время? – спросил я, повозился и вытащил из-под бока свою длинную сумку.

– Здесь, в Лабиринте? – он подумал. – На неделе летал в Челябинск разговаривать с заводом. Обсуждали подряд на поставки буровых установок. Намерения подписали. Если я всё правильно помню, бумажки сейчас должны в офисе лежать.

– А я скандалил в бло-ожике, – мечтательно протянул Рыжий. – А еще я занимался тендером. Копал поляну… вместе с одним человеком… с человеком из Ке-емерова, – пропел он. – К слову, он в самом деле из Кемерова, – он поднял голову и даже похмыкал в удивлении.

– Суровые вы люди, – сказал я. – Челябинск, Кемерово, простому репетитору прямо рядом не присесть. А вот у меня сегодня был пятиклассник… Да, так и есть.

В сумке, как им и полагалось, лежали материалы к урокам. Входя в Лабиринт, все мы обнаруживали в своих сумках такие вот материалы, а в головах – воспоминания. Материалы были очень вещественными, а воспоминания – смутными, фантомными, накладывающимися друг на друга. Мы всегда старались о них поговорить, потому что тогда они приобретали определенный вес и реальность; но все равно оставалось ощущение, что ты вспоминаешь чей-то рассказ о тебе, услышанный краем уха.

Я вернул файлы в сумку. Мои пальцы наткнулись на хрустальный бочок маленького флакона, холодный, как не тающая льдинка.

– Что реально, а что – иллюзия? – задал я вопрос в пространство. – Лабиринт или Фриланд?

Баламут покосился на меня и пробормотал:

– Начинается.

– Нет, в самом деле. Конечно, Лабиринт диктует тебе, что он – единственная реальность. Но вот, например, этот человек, с которым мы сейчас разговаривали – для него это так и есть. И ему такое положение вещей кажется нормальным. Ну вот, скажем... да вот хоть взять, скажем, изменение нашей внешности при переходе через Границу. Кому-то оно может показаться ненатуральным. И ненужным. Зачем нам по два тела? Большинство одним обходятся и не жужжат. А нам, понимаете ли, мало. Кто-то может сказать: это излишество.

– Тогда весь Фриланд – излишество, – проворчал Морган.

– Фриланд – это не излишество, – сказал я. – Это скорее избыточность. – Я поймал в водительском зеркальце глаза Маши. Маша смотрела на меня с интересом; ее глаза и правда казались ненатуральными, будто нарисованными мангакой. Меня посетило вдохновение. – Фриланд – это сверхъестественность в том смысле, что он гораздо более естественен. Ты возвращаешься туда – и не только оказываешься в том месте, где тебе следует быть, но и надеваешь гораздо более естественное тело. Это как более комфортная одежда: можно носить и что попало, но кто же откажется от лучшего?

Тут мне еще кое-что пришло в голову.

– Тогда знаете что это значит? – сказал я. – Что в Яме – всё наоборот. Что когда ты попадаешь туда, тебе становится более неудобно, холодно и некомфортно в твоем «третьем» теле.

– Что-то тебя понесло куда-то, – поглядывая на Рыжего, ответил Морган. (Рыжий был весь в своем андроиде). – Да и всё равно проверить это мы не можем.

– Почему не можем? Он прав, – неожиданно вмешалась Маша. Она задумчиво глядела в окно.

– Не хочешь же ты нам сказать, что ты там была, – сказал я.

– В Яме? О нет! Но я, конечно, ее видела.

– Джамаль, я перезвоню, – сказал Рыжий и сдернул гарнитуру с уха.

2.

– И ты можешь нам что-то про нее... рассказать? – спросил Морган.

Маша стряхнула задумчивость. Посмотрела на нас через зеркальце. Вздохнула.

– Вот вы мне про Лабиринт не хотели рассказывать, а меня просите про Яму. Зачем вам? Вы же туда не собираетесь, я надеюсь.

– Расскажи что-то, – сказал я. – Что можно.

Маша снова вздохнула.

– Ну, если вы так просите... Ну, вот Фриланд. Да? Там все люди... в общем и целом... довольно доброжелательны друг к другу.

– В общем и целом, – я даже усмехнулся.

– Вот Лабиринт. Тут все друг к другу... довольно равнодушны. Да? Так вот, в Яме все друг другу – палачи.

– Ви таки так говорите, как будто это плохо, – машинально пробормотал Рыжий. И мы замолчали, обдумывая услышанное.

– Что-то привлекает человека в Яме, – снова заговорила Маша будто в раздумье. – Вот и вы не можете удержаться, чтобы не спросить. Знаете, я почему-то уверена, что, узнав подробности, вы захотите стереть из памяти этот разговор.

– Как будто ты нас детьми считаешь, – проговорил Морган, не сумев полностью скрыть обиду.

– Дети-то как раз хорошо понимают, куда можно лазить, а куда нельзя, – со вздохом отозвалась она. – Не в правилах целителей так говорить, но будь моя воля, я бы запечатала Яму наглухо. Сколько она съедает вот таких любопытных, а возвращается кто? С того света легче вернуться, чем из Ямы…

Рыжий сидел рядом со мной, но мне почему-то вдруг показалось, что он где-то далеко, что он превратился в тряпичную куклу без дыхания и жизни... Мы долго помалкивали, а потом Маша сказала: