Чтение онлайн

— Что присоветуете, Александр Дмитриевич? — спросил уже обычным голосом.

— Князь Болхов состоит в Свите вашего величества, — ответил министр. — Он гвардейский офицер. И вот тут вы в полном праве карать и миловать, — сказал, выделив интонацией последнее слово.

— Спасибо, — кивнул царь и, взяв со стола колокольчик, позвонил. — Заготовьте указ, — сказал заглянувшему в кабинет адъютанту. — Князя Болхова из моей Свиты за проступок, позорящий честь офицера, отчислить и разжаловать в рядовые, отправив в действующую армию.

— Не слишком ли будет в рядовые, государь? — спросил Балашов после того как адъютант, поклонившись, ушел. — Может, достаточно в поручики?

— Нет! — топнул ногой Александр. — Князь проявил низость, не достойную дворянина. Нанял татей для убийства героя войны, более того, моего гостя. Тем самым оскорбил лично меня. Подобное я спускать не намерен. Не задерживаю вас более, Александр Дмитриевич. Благодарю за службу.

— Желаю здравствовать! — поклонился Балашов и вышел. «Надо же! — подумал уже в приемной. — Разъярился-то как! Чем ему так дорог этот подпоручик, от чего лечит? Жаль, что не удалось помочь Болхову, уважаемые люди за него просили. Но не доложить царю все обстоятельства дела было невозможно — обязательно выплыло бы. Тут Виллие замешан, а он зол. Вместе с этим Руцким каждый день посещает государя. Зачем мне попадать под его гнев? Ну, ничего. Отличится князь в деле и вернет чин. На войне это быстро. Особенно, если есть кому похлопотать».

Успокоенный этой мыслью, министр покинул дворец.

Губки щипцов смяли размякшую шляпку мозоли, захватив вместе с ней и стержень. Теперь главное не передавить — оторвется, хрен потом вытащишь. Я легонько потянул щипцы на себя — держат. Теперь — раз! Александр чуть слышно охнул. Понятно: на кончике извлеченного стержня, там, где он врос в мясо, виднелась капелька крови. Не размяк до конца, поэтому и по живому рвал, но зато достал целиком.

Я бросил удаленную мозоль в приготовленную для того плошку и склонился над ступней. Из небольшой ранки показалось кровь. Ерунда.

— Займитесь другой мозолью, Платон Сергеевич! — сказал Виллие за моим плечом. — Кровь сам уйму.

Я только плечами пожал. Хочется лейб-хирургу поучаствовать в процессе — его дело.

— Извольте вторую ногу, государь!

Здесь мозоль размякла полностью, обошлось без крови. Я бросил и ее в плошку после чего продемонстрировал содержимое царю.

— Вот и все, государь. Обе удалены.

— Благодарю, Платон Сергеевич, — улыбнулся Александр, с любопытством заглянув в плошку. — Надо же! Такие маленькие, а сколько мучений.

Тем временем Виллие закончил прижигать ранку квасцами и распрямился.

— Наденьте чистый чулок, государь и походите так. Если будет кровоточить, дайте знать. Но это вряд ли. Ранка совсем крохотная.

— Благодарю, Яков Васильевич, — сказал царь и подал знак денщику. Тот, подскочив, натянул на ноги Александра шелковые белые чулки, застегнул поверх их кюлоты, а затем обул царя в туфли из мягкой кожи. Император встал и прошелся по комнате.

— Замечательно! — улыбнулся, встав перед нами. — Забыл уже, когда в чулках и туфлях ходил. Вы просто кудесник, Платон Сергеевич!

— Рад был услужить! — поклонился я.

— Подумаю, как вас наградить, — сказал царь. — И вас, Яков Васильевич. Вы, в свою очередь, тоже подумайте. Готов выслушать ваши просьбы. Жду вас завтра к полудню. А сейчас оставьте меня, господа. Хочу поделиться радостью с государыней.

«Это он о ком: матери или жене? — подумал я на пути к двери. — Неужели помирился с Елизаветой? Рано, вроде».

Мы вышли в приемную, из нее — в коридор.

— Спасибо, Платон Сергеевич! — сказал Виллие, остановившись, и пожал мне руку. — Я верил в вас, вот и получилось. Что думаете просить у государя?

— Не знаю, — пожал я плечами.

— Вам могут предложить остаться лекарем при особе его величества.

Виллие пристально смотрел на меня. Взгляд хмурый. Ага! За свое место опасается шотландец.

— Не хочу! — покрутил я головой. — Мое место в армии. Здесь я лишний.

— Как знаете, — облегченно выдохнул он. — Но подумайте все равно. Посоветуйтесь с Анной Алексеевной. Редко кому удается оказать государю важную услугу. Такой случай нельзя упускать.

— Посоветуюсь, — кивнул я.

— И еще, — сказал Виллие и требовательно протянул руку. — Щипцы для мозолей. Они вам более не нужны. Выделаны за счет двора, ему и принадлежат.

Я молча достал из сумки щипцы и вложил их в ладонь лейб-хирурга. Прав Виллие, хотя, думаю, двор этих инструментов не увидит. А вот одному хитрому шотландцу они очень пригодятся. Пусть.

— Как вы определили, что мозоли пора извлекать? — спросил Виллие, спрятав щипчики в карман форменного сюртука.

— По подвижности. Стали болтаться в гнезде.

— Благодарю, — кивнул Виллие. — Идемте, Платон Сергеевич, подвезу вас до дома Анны Алексеевны. Порадуйте ее доброй вестью.

И мы пошли. Шагали широкими коридорами Зимнего дворца, и я уже не крутил головой по сторонам, разглядывая убранство — привык. В первый раз мне было странно видеть, что в музее моего времени живут люди. Бегают по коридору лакеи, неспешно шествуют придворные, чеканят шаг гвардейцы, идущие сменить караулы. И никто не просит их натянуть бахилы поверх сапог, нет смотрителей, шикающих на слишком разговорчивых экскурсантов. Жилой дом, правда, очень большой и красивый.

Виллие подвез меня к дому Анны, мы распрощались, и я направился к себе. У лакея узнал, что хозяйка в отъезде и попросил подать обед, вернее, завтрак по-местному. По утрам здесь пьют чай с выпечкой.

Ел в столовой. Мне принесли бараньи котлеты на косточке, свежевыпеченный хлеб, суп из курочки и тарелку квашеной капусты. Я велел подать водки, сам набулькал ее в серебряную чарку, опорожнил и закусил капусткой. Затем принялся за суп. Ел, не спеша, размышляя и прикидывая варианты. У меня есть шанс остаться при дворе: лекарем там или офицером в Свите императора, без разницы. Анна будет рада такой возможности и горячо одобрит. Остается определить: мне это нужно? С одной стороны — никакой войны, карьерные перспективы и жизнь в довольстве. С другой — жить в этом террариуме… Наемных убийц уже подсылали, и не факт, что не повторят. Не то, что боюсь, но приятного мало. При дворе мне придется начинать с низов. Значит, лебезить и всем угождать. Иначе сожрут-с, нравы здесь такие. Ладно, кланяться царю и его супруге, но третьему помощнику второго лакея? Противно. Здесь это в норме, но мне претит — все-таки человек из другого времени. Там лизоблюдов хватает, но я им никогда не был. С чего фельдшеру гнуть шею перед начальством? Главным врачом ему все равно не стать. Здесь же приседать и делать «ку» придется, иначе карьеры не сделаешь. Анна, конечно, поможет, но она не всесильна. И зависеть от женщины…

Можно, конечно, потерпеть, если будет результат. Скажем, посоветовать царю не гнать армию вслед отступающему Наполеону в попытке навязать ему сражение. Ведь толку от этого — ноль. Во-первых, французы сами передохнут, во-вторых, потеряем десятки тысяч солдат обмороженными и истощенными. Генералы Голод и Мороз не разбирают, кто прав и виноват — ко всем одинаково безжалостны. Ладно, допустим, извернулся и сказал. Царь станет слушать? Ага, счас! Он и более близким людям не внимает, а тут какой-то лекаришка по мозолям. Еще можно посоветовать отказаться от Заграничного похода. В моем времени Россия от этого ничего не выиграла, а вот потери понесла громадные — как финансовые, так и людские. Да еще офицеры набрались в парижах революционной заразы и замутили через 12 лет Декабрьский переворот. Но не все знают, что царь Заграничного похода не хотел. Трижды предлагал Наполеону мир. Однако Буонапартий закусил удила и посылал Александра лесом. Дескать, все или ничего. Вот и допрыгался до Ватерлоо, а затем — и острова Святой Елены, где его со временем траванули мышьяком, как крысу. Как ни крути, но смысла в пребывании при дворе никакого.