Чтение онлайн

— Грамоту возьмете в приемной у адъютанта. Не задерживаю.

Виллие поклонился в очередной раз и вышел.

— Теперь вы, Платон Сергеевич, — посмотрел на меня Александр.

— Прошу направить меня в действующую армию — в батальон, где служил, — выпалил я, будто с обрыва ухнув в речку.

— Вот как? — удивился он. — Я, признаться, ждал, что попроситесь остаться при дворе. Более того, желал этого.

— Для меня честь находиться подле вас, государь, — поспешил я. — Но, сами посудите, какой от меня здесь толк? Добрых лекарей в Петербурге и без того хватает, а понадобится мозоли свести, так это тот же Виллие сделает — методу он перенял. Служить в Свите вашего величества? Так там требуются знающие офицеры с опытом. У меня его всего ничего.

— Не прибедняйтесь, Платон Сергеевич! — покачал головой царь. — Опыта у вас действительно мало, но человек вы бывалый. Много видели и слышали, разум у вас светлый. Ваши рассказы о сражениях удивили меня. Видите вы их далеко не как подпоручик. К тому же не пытаетесь угодить, не таите свое мнение, даже если оно противно моему. Мне б такой офицер в Свите пригодился. К тому же государыня просила за вас, а я пообещал. Не знаю, чем вы приглянулись ей, но надеюсь, не как мужчина, — он шутливо погрозил мне пальцем. — Что скажете?

— С удовольствием воспользуюсь вашим приглашением, государь, — сказал я, собравшись с духом. — Но не сейчас, когда идет война, и мои боевые товарищи льют кровь на полях сражений. Честь и долг не позволяют мне пребывать в безопасности, в то время как они стоят под ядрами и пулями. Простите меня, государь!

Царь пристально посмотрел на меня.

— Огорчили вы меня, Платон Сергеевич! — сказал, вздохнув. — В кои веки найдется умный и знающий человек, преданный не из лести, но и тот рвется покинуть своего государя. Хотя, понимаю вас, более того, одобряю. Мое расположение к вам после такого вашего желания еще более выросло. Помните это! А теперь о наградах. За то, что излечили меня от болезни, которая до вас оказалась не по силам никому из лекарей, и благодарность соответствующая. Вот! — он взял со стола и протянул мне лист бумаги.

Я взял. Уже знакомый мне вексель, только сумма другая — десять тысяч рублей. Ого!

— Спасибо, государь! — поклонился я.

— И еще, — Александр улыбнулся. — Я счел, что князь Багратион совершил ошибку, не представив вас к награде за захваченные у неприятеля пушки. Исправляю ее. Жалую вам чин поручика, — он сделал паузу, — по гвардии.

— Благодарю, государь! — поклонился я во второй раз.

— Грамоту возьмете в приемной у адъютанта. Распорядитесь ей по своему усмотрению. Можете выбрать для службы гвардейский полк, можете вернуться к своим товарищам. В Военном министерстве гвардейский чин заменят на армейский согласно табели о рангах. Не задерживаю вас более, Платон Сергеевич! Служите Отечеству, как служили мне. Да хранит вас Господь!

Я боднул головой, щелкнул каблуками, и, повернувшись через левое плечо, вышел. У адъютанта забрал заранее приготовленную грамоту и вместе с Виллие вышел в коридор.

— Ну, что, остаетесь в Петербурге? — спросил лейб-хирург. — В свите императора?

— Как и вы попросился в действующую армию. Государь согласился.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Возможно, вы совершили ошибку, Платон Сергеевич, — сказал, покачав головой, — но я уважаю ваше решение, более того, приветствую его. Не время сейчас отсиживаться в столице. Завтра я покидаю Петербург. Составите компанию?

— Нет, Яков Васильевич, — поспешил я, испуганный такой перспективой. — У меня дела в Военном министерстве.

— Жаль, — огорчился он, — но настаивать не буду. Мне следует поспешать. И еще, — сказал, помедлив. — Думаю, вас ждет непростой разговор с Анной Алексеевной. Если откажут от дома, то мое приглашение в силе. Можете остановиться у меня. Я дам распоряжение прислуге.

Мудрый шотландец как в воду смотрел…

Поначалу Анна подумала, что ослышалась.

— Повтори! — попросила, глядя на любовника в упор.

— Я уезжаю в действующую армию, — послушно повторил тот.

— Государь не внял твоей просьбе остаться при дворе?

— Я не просил.

— Но почему? — изумилась Анна.

— Потому что идет война — страшная и кровавая, в которой может сгинуть Россия. Я не хочу в такой час прятаться за спины товарищей.

— А я? — спросила Анна, закипая. — Обо мне ты подумал?

— Сейчас многие женщины в разлуке с близкими.

— Но для чего тогда я возилась с тобой? — Анну душил гнев. — Для чего ввела тебя в высший свет, хлопотала перед государыней? Неблагодарный чурбан! Ты же обещал!

— Передумал. Почему, уже сказал.

— Господи! — Анна заломила руки на груди. — На кого я тратила время и деньги?! Для кого старалась? Я-то думала: у нас любовь, а ты плюнул мне в душу. Права Катя: бурбон! Глупый и неотесанный.

— Прости! — развел руками Платон. — Не мог поступить иначе.

— Ты хоть понял, для чего я старалась? — продолжила Анна, не в силах остановиться. — Хотела поднять тебя из грязи, поставить рядом с собой. Фрейлине государыни нельзя выйти замуж за армейского подпоручика. А вот за свитского офицера — вполне. Ты мог стать мужем графини Орловой-Чесменской, войти в число виднейших людей государства! И что же предпочел?

— Муж — мальчик, муж — слуга из жениных пажей, высокий идеал московских всех мужей, — пробормотал он себе под нос, но Анна расслышала.

— Что?! — закричала, раздувая ноздри. — Еще и насмехаешься? Вон отсюда! Чтобы ноги твоей не было в моем доме! Видеть тебя не желаю, ублюдок!

Лицо Руцкого закаменело.

— Прощайте, ваше сиятельство! — произнес Платон ледяным тоном. — Сделаю, как пожелаете.

Повернувшись, он вышел, а Анна обессилено опустилась в кресло. У нее вдруг нестерпимо заболела голова. Позвонив в колокольчик, она вызвала Катю, и та накапала ей в стакан с водой лауданума. Под воздействием лекарства боль утихла, а затем Анна забылась в кресле. Проснулась уже в сумерках. Потянувшись, вспомнила состоявшийся разговор и ощутила горечь в душе. Жаль, что не сдержалось. Ей не следовало быть такой резкой, тем более называть Платона ублюдком. Он хоть и бастард, но природный князь. А вот ее отец из простых дворян, хотя и стал графом. Но и Платон хорош: поступить так после всего того, что она для него сделала! Неблагодарный! Ничего, она еще заставит его просить прощения. На коленях будет стоять! А там можно и изменить его глупый поступок. Придется просить государыню, но она поймет. Великую услугу ей Платон оказал. Анна позвонила в колокольчик.

— Как там Платон Сергеевич? — спросила заглянувшую в будуар Катю. — Чем занят?

— Съехал-с, — доложила конфидентка. — Как только от вас вышел, позвал денщика и велел тому собирать вещи.

— Как съехал? — удивилась Анна. — Куда?

— Неизвестно-с, — развела руками Катя. — Денщик привел коляску извозчика, погрузил в нее пожитки, они сели сами и уехали.

— Что-нибудь велел передать?

— Нет-с! — покрутила головой Катя.

— Записку оставил?

— Нет-с.

— Ты хорошо смотрела? — спросила Анна, к которой пришло осознание, что случилось нечто непоправимое. — В комнату его заходила?

— Точно так-с! — подтвердила Катя. — Нету.

— Сама посмотрю! — сказала Анна, вставая.

— Ваше сиятельство! — Катя рухнула на колени. — Умоляю: не ходите!

— Это с чего? — фыркнула Анна и, обойдя конфидентку, вышла из будуара. Пройдя коридором, остановилась у комнаты Платона, чуть помедлила, а затем решительно распахнула дверь. Войдя внутрь, осмотрелась по сторонам, недоумевая, отчего так пыталась задержать ее Катя. И тут ее взгляд упал на стул у окна. На его спинке висел офицерский мундир. Анна подошла ближе. В комнате было сумрачно, но она разглядела, что это мундир, который сшили для Платона. Эти эполеты, галуны, позументы она выбирала лично. На сиденье лежали аккуратно сложенные рейтузы, рядом со стулом стояли сапоги — все сшитое по ее желанию и под ее присмотром. Анна растерянно глянула в сторону и заметила на столе какие-то предметы. Подошла. Рядышком лежали подаренные ею Платону знак ордена Святого Георгия, часы и пистолеты. Он вернул все, более того, Анна осталась ему должна. Ведь его часы и пистолеты разыграли в лотерею.