Чтение онлайн

Я взглянул на свое отражение в осколке зеркала, висевшем на стене. Теперь я выглядел как обычный, небогатый, но одетый по погоде и по делу горожанин. Рабочий, подмастерье, мелкий служащий. Ничего особенного. То, что нужно.

Оставшуюся часть дня я провел в пустой квартире Червина, тренируясь. Не прорывался к новым, непокоренным позам из третьей главы, а отрабатывал то, что уже освоил: первые семь позиций.

Добивался не силы, а точности. Плавности и скорости в переходах. Работал медленно, вдумчиво, заставляя мышцы запоминать каждое микродвижение, каждый поворот сустава, синхронизируя их с внутренним течением Духа по прокачанным каналам Крови и вновь открывающимся путям Плоти.

Работал, пока бедра и пресс не начали гореть знакомым ровным огнем, а сознание не очистилось от шелухи мыслей о Ратникове, банде, долгах и прошлом. Пилюли не принимал — нужно было дать телу усвоить предыдущие скачки, уплотнить фундамент.

Когда за окном в разрывах между крышами начало смеркаться, я прекратил. Подошел к умывальнику, плеснул на лицо и шею ледяной воды из кувшина, смывая пот и напряжение. Вытерся жестким полотенцем, снова оделся, надел новый тулуп, зашнуровал его. Проверил, на месте ли ключ от квартиры и тот самый, черный, от банковской ячейки, во внутреннем кармане.

Пришла пора встретиться и поговорить с сестрой.

На улице воздух был морозным. Пожалуй, к полуночи градусов до двадцати должен опуститься. В вышине между крышами зажигались первые холодные звезды.

Я неторопливо пошел по уже знакомым улицам обратно к площади у Академии Топтыгиных. Новые сапоги мягко и бесшумно ступали по утоптанному снегу, мех подкладки грел ноги. Тулуп не сковывал движений и отлично держал тепло.

Мысли были спокойны. Что я хочу узнать от Фаи? Конкретику об обучении. Как устроен распорядок в академии? Какие дисциплины считаются ключевыми? Какова иерархия среди учеников? Есть ли среди них те, кто уже достиг Сердца? Как она сама — чужая, без родословной, — вписалась в это? Что слышно о грантах на обучение в Вязьме?

Ответы могли дать кусочки мозаики, полезные для понимания системы, в которую однажды мне самому, возможно, придется встроиться.

Ну и, разумеется, хотелось знать о том, как она и ее родители жили эти четыре месяца.

Я подошел к условленному месту, засунув руки в глубокие карманы тулупа. Здание академии было освещено: в высоких, узких окнах первого и второго этажей горел ровный желтый свет люстр или ламп. Изредка мелькали тени.

На площади почти никого не было — только одинокий извозчик дремал на козлах своей пролетки в дальнем конце.

Фая вышла из академии уже в полной темноте, когда фонарщик давно прошел по площади, зажигая газовые рожки на столбах. Она шла одна, плотно завернувшись в ту же нарядную шубку, капюшон был слегка натянут на волосы.

Остановилась на верхней ступени, оглядела пустеющую площадь, увидела меня в тени портала и быстро, почти бегом, направилась ко мне. Я оттолкнулся от стены, и мы кивнули друг другу без лишних слов — молчаливое согласие не задерживаться здесь, на виду у возможных наблюдателей из окон академии.

Повернулись и пошли в сторону центра, где даже зимой работали допоздна лавки и было больше людей, среди которых можно было раствориться.

Первые несколько минут шли молча, приспосабливая шаг друг к другу. Неловкость от долгой разлуки висела между нами плотной завесой. Но постепенно ее начал вытеснять нейтральный шум вечернего города: грохот редких повозок по булыжнику, отдаленные крики торговцев, захлопывающиеся ставни.

— Так что с тобой случилось? — наконец спросила Фая, не глядя на меня. — После того как ты ушел.

Я обдумал ответ, отсекая лишнее. Получалась довольно куцая история, но ее ограниченность вполне можно было списать на то, что я и правда мог не хотеть рассказывать каких-то деталей.

— После той ночи я около месяца жил в лесу. Потом пришел в Мильск. Нужны были деньги, кров, способ стать сильнее. Нашел его в подпольных кулачных боях.

Я почувствовал, как она краем глаза посмотрела на меня, но не перебила. Ее губы были плотно сжаты.

— Поднялся быстро, сделал себе имя, потом меня заметили.

Я сделал паузу, давая ей переварить.

— Кто? — спросила она тихо.

— Люди из одной банды. Ее глава… ему потребовался человек. Молодой, сильный, но без прошлого. Для определенной роли в его… семейных разборках.

— Роли? — переспросила Фая, и в ее голосе проскользнули настороженность и оторопь. — Какой роли?

— У него в банде внутренняя война. Соперник, его же племянник, пытается отобрать власть. Ему нужно было представить кого-то, кто мог бы стать его наследником, чтобы укрепить свою позицию перед старыми бойцами. Человека, на которого могли бы сделать ставку его верные люди, видя в том продолжение воли старого лидера. Я подошел по всем параметрам. Сила, которую я показал в боях… ее хватило, чтобы произвести впечатление.

Я опустил детали про Федора Семеновича, про письмо, про обещание. Пусть она думает, что это чистый циничный расчет с обеих сторон. Так будет проще и безопаснее для нее.

— И ты согласился? — спросила Фая, остановившись посреди тротуара и повернувшись ко мне лицом. — Стать бандитским сыном? Игрушкой в их разборках? Саша, ты же понимаешь, что это…

— Это дало мне возможность и ресурсы. Не просто крышу над головой. Возможность расти, чтобы стать сильнее.

Она потупилась. Мы постояли еще несколько секунд, потом снова пошли.

— Саша, эти люди… они не те, кем кажутся. Они используют тебя. Сегодня ты им выгоден, а завтра, если ситуация изменится, или если почувствуют в тебе угрозу… они могут точно так же без раздумий от тебя избавиться. Обещания в их мире ничего не стоят. Особенно данные тому, у кого нет за спиной никого и ничего.

Ее слова были не упреком и не нравоучением, а искренним предупреждением.

— Я знаю, — сказал вполне честно. — И не верю в его бескорыстную доброту. Но пока наши интересы совпадают, буду этим пользоваться. А когда перестанут… посмотрим. Я уже не тот наивный мальчик из деревни.

Фая молчала какое-то время, ее шаги стали немного медленнее. Потом она выдохнула — короткий, резкий выдох, превратившийся в облачко пара.

— Ладно. Ты всегда был упрямым. Думаю, найдешь способ разобраться со всеми своими проблемами. — Она помолчала. — Хочешь знать, как у меня тут все устроилось?

— Конечно. Но уже вижу, что неплохо, — легким кивком указал на ее одежду, на уверенную, прямую осанку, на тот особый вид занятого, нужного человека, который у нее появился.

В уголках ее губ мелькнула легкая, сдержанная, но искренняя улыбка.