Чтение онлайн

Посмотрел на ее уверенное, освещенное фонарями лицо, на котором читалась усталость, но и твердая решимость, и вспомнил ее слова о друзьях, о внимании, которое ей оказывают, о репетиторе из рода.

— Ты сама, Фая, — начал я, тщательно подбирая слова, чтобы это звучало не как поучение, а как обмен наблюдениями равных, — будь осторожна с этими… друзьями. С теми, кто сейчас вокруг тебя.

Она нахмурилась, но не обиделась и с каким-то ожиданием продолжения повернула ко мне голову.

— Они тянутся к тебе из-за твоего таланта. Из-за потенциала. Из-за того, что ты — будущая ценная единица в системе рода Топтыгиных. Возможно, даже с правом на имя. Это нормально для этого мира. Так все устроено. Но помни: если что-то пойдет не по плану… если твой прогресс замедлится, или если в роду вдруг по каким-то причинам решат тебя подвинуть, их отношение может измениться на ровно противоположное. Доверять можно, иначе сойдешь с ума. Но не забывай, на чем именно держится это доверие и это внимание. Держи дистанцию. Всегда имей свой, отдельный план.

Фая слушала не перебивая, и в ее глазах не было ни наивного протеста, ни страха перед таким будущим. Лишь спокойное понимание.

— Я знаю, — сказала она тихо, но очень четко. — Вижу, как они смотрят на других, кто начинает отставать или не оправдывает надежд. Как разговоры становятся короче, как взгляды скользят мимо, как в столовую уже не зовут. И я не забуду, кто я и откуда пришла.

Она встретила мой взгляд и коротко кивнула.

Мы свернули на широкий проспект. Снег хрустел под сапогами, воздух был неподвижен и звонко-холоден. Разговор, исчерпав остроту личных тем, плавно перетек от конкретного к общему, к историям об устройстве академии, о странностях преподавателей, о курьезных случаях городской жизни.

Фая, чувствуя, возможно, интуитивно, что мне не хватает системных знаний об этом новом, сложном мире, начала неторопливо делиться тем, что узнала сама за месяцы учебы.

— … и вот, например, про самих Топтыгиных, — говорила она, — В академии на уроках истории их преподносят как древний и благородный род, чьи корни уходят в седую старину. Но я ради интереса посидела пару дней в библиотеке рода. И оказывается, всего пару сотен лет назад они не были дворянами вовсе. Никакого герба, никаких земель. Они были большой, очень профессиональной частной охранной службой. «Топтыгин и Компаньоны». Что-то вроде гильдии вольных мечников, только лучше организованных. Очень хорошей, элитной, дорогой. Сопровождали особо ценные обозы, охраняли склады с магическими артефактами, выполняли деликатные поручения богатых купцов и даже некоторых знатных домов, которые не хотели светиться.

Я слушал, кивая.

— А потом, — продолжила Фая, — им выпал один контракт. Невероятно сложный. Что-то вроде секретной срочной доставки через территории, кишевшие не просто бандитами, а, как говорят, настоящими еретиками-отступниками, поклонявшимися темным духам. Заказчиком вроде как был кто-то из Смоленска Красного. И они его выполнили. Ценой, как пишут, «значительных потерь среди личного состава». В награду за это им и пожаловали Мильск и земли вокруг него, как и дворянский титул с правом передачи по наследству. Конечно, в официальной истории все это обставлено куда чище. Но суть именно такова. Они купили свой статус кровью, умением и одной блестяще выполненной работой для нужного человека.

Она хмыкнула, коротко и сухо, и в этом звуке слышалось что-то вроде горьковатого, невольного уважения к такой головокружительной, почти невероятной карьере.

— И с тех пор они, конечно, старательно вживались в роль, обзавелись своими магическими традициями, укрепили земли, построили эту академию, наладили связи со столицей. Но костяк, основа… он остался тем же. Они — бывшие профессиональные солдаты удачи, которые выбили себе место под солнцем и теперь охраняют его пуще глаза. Их менталитет… он не аристократический, не изнеженный, а суровый, практичный, военизированный. Ценят силу, дисциплину, результат. И преданность, но подкрепленную взаимной выгодой.

Ее голос продолжал звучать, но для меня слова начали терять конкретный смысл. В голове осветилось и застыло одно-единственное понимание, выхваченное из потока ее рассказа.

Охранная служба стала дворянским родом. Щелчок. Все внутренние процессы остановились, замерли, сфокусировавшись на этой идее.

Если Топтыгины, бывшие простыми (пусть и элитными, пусть и организованными) наемными охранниками, смогли подняться из ниоткуда до дворянства, получив титул, земли и привилегии за одну, пусть и блестяще выполненную работу…

Значит, путь наверх не замурован наглухо для «неблагородных». Значит, теоретический шанс есть. Не для каждого проходимца, конечно. Но для группы сильных, сплоченных, целеустремленных людей, которые могут предложить Империи что-то вроде того контракта. Силу. Результат. Решение проблемы.

А если шанс есть для одной такой группы в прошлом, почему его не может быть для другой — в настоящем?

Общая идея, которая до этого хаотично витала в голове, вдруг обрела кости и плоть. Соблазнительную, невероятно дерзкую плоть.

Создать свой род.

Не банду. Не группировку для разборок на улицах. Не вольную дружину наемников. А именно род. Легальный, признанный Имперской канцелярией статус. Дворянство. Пусть самое низшее, пусть только начало, первый шаг.

Об этом любой талантливый боец, любой сильный Маг, застрявший в грязи уличных разборок или на службе у таких же, как он, бандитов, мог только тайно мечтать, считая невозможным. Сильные, но не имеющие рода, имени и статуса одиночки… Что лучше могло сплотить их, заставить забыть взаимные обиды и амбиции, чем перспектива подняться из грязи и крови уличных боев в светлые залы дворянской власти?

Создать свое имя, свою историю, свою династию с чистого листа? Это была та самая цель. Большая, амбициозная, почти безумная в своей дерзости. Но история Топтыгиных доказывала, что это не миф и не сказка.

— … и поэтому их родовой герб — медведь, стоящий на задних лапах. Символ грубой силы и непоколебимой стойкости… Саша? Эй, Саша! Ты меня вообще слушаешь?

Голос Фаи, ставший громче, резче и настойчивее, прорвал плотную пелену размышлений. Я моргнул, словно вынырнув из глубокой воды, и увидел, что она остановилась посреди заснеженной улицы и смотрит на меня с нескрываемым недоумением и легкой обидой.

— Да, — сказал я быстро. Сознание лихорадочно собирало рассыпавшиеся мысли, пытаясь вернуть их в рамки текущего момента. Поток идей, планов, возможных сценариев бушевал внутри, требуя немедленного обдумывания и осмысления, но сейчас было не время и не место. — Прости, задумался о твоей истории про становление Топтыгиных.

Она покачала головой, выдохнув облачко пара, но уголки ее губ дрогнули в сдержанной, понимающей улыбке.

— Бывает. Ладно, — она поежилась, — пойдем дальше, я уже пальцы в перчатках не чувствую.

Мы продолжили путь, свернув в лабиринт узких, чуть более теплых от дыхания домов улиц. Гуляли еще около часа, пока колючий, пронизывающий холод окончательно не прогнал нас с пустынных улиц. Простились на том же месте у уже закрытой и темной академии.

— Спасибо, что прогулялся, — сказала Фая, кутая подбородок в меховой воротник шубки. — Будь осторожен, Саша.

— И ты, — ответил я, встретив ее взгляд. — Удачи с Кругом. И со всем остальным.

Она кивнула и пошла в сторону своего общежития. Я же не стал медлить. Развернулся и быстрым шагом двинулся в сторону квартиры Пудова. Нужно было срочно обсудить с ним эту горячую идею.