Чтение онлайн

— Решили купить меня лестью?

— Я просто не могу понять, почему ты упрямишься, — расстроено заметил Бродерин. — У тебя блестящий ум и невероятные способности, неужели ты не хочешь их проявить? В конце концов, что ты теряешь?

— Свободу! — не задумываясь, брякнул Этьен.

— Ты явно путаешь свою мнимую свободу с безответственностью, — насмешливо поправила Ярина, и тем напомнила ему принцессу Шанталь. Не так давно кузина тоже распекала его за несерьёзность, но, возможно, из-за чувства вины, тогда это задевало сильнее. Однако он явно поспешил с выводами, так как Ярина вытащила туз из рукава: — Можно было ещё понять твоё благородство, когда ты уступил трон своему обожаемому кузену, но сейчас это похоже на трусливое бегство. Линк так нуждается в тебе, а ты… Ты просто лишаешь своих детей будущего! Ты хоть подумал, на что обрекаешь Кэрину? Полукровка-принцесса — это возможности и уважение, а захваченная пленница — это в лучшем случае чей-то трофей или бесславная смерть, но, скорее, верный путь в бордель.

— Прекрати! — оборвал её Этьен, ощущая, как от сдерживаемого гнева в теле вновь начинает бурлить магия.

— С чего бы? — с презрением в голосе переспросила Ярина. — Ты ведь сам понимаешь, что я не рассказываю тебе глупых страшилок, а рисую вполне реальное будущее. Ты можешь привести эту страну к процветанию, но выбираешь для неё гибель.

Этьен заскрипел зубами. Обличительные слова били по нему, словно плёткой, а растекающаяся по венам магия жгла изнутри. Она жаждала свершений, требовала действий и грозила свести с ума, если не найдёт себе применения.

«Надо было отдать Гаспьену ещё больше», — чувствуя, как магия буквально разъедает его изнутри, со злостью подумал Этьен. Как назло в памяти всплыла брошенная Гволом пророческая фраза: «Судьба не оставит тебе выбора!»

И та точно издевалась над ним, нарочно подпихивая образы прошлого. Дымный заполненный всяким дурацким хламом пропахший горькими травами шатёр гадалки, юная миловидная служанка с выгоревшими добела волосами в сером платье с тёмным фартуком и тяжёлой корзиной белья наперевес, покрывающаяся мельчайшими чешуйками нагская жрица, чьи золотые глаза, казалось, прожигали насквозь и манили в туманную даль, и, наконец, блистательная волшебница, искушающая, соблазняющая, сводящая с ума… Этьен знал, что судьбоносное пророчество было очередной уловкой Касайрис, но, вопреки его цинизму и насмехательству над подобными предрассудками, оно всё-таки сбылось. Три женщины, лишившие покоя сердце, пронеслись, будто ураганы, сметая прежнюю жизнь и вынуждая строить новую. И последний вихрь подхватил слишком высоко, оставляя до отвращения скудный выбор: научиться летать и взмыть к звездам, или разбиться насмерть в стремительном падении. Бурлящая внутри магия неистовствовала и толкала на безумства, окончательно лишая покоя и туманя рассудок.

— Я согласен, — выдавила она из него ответ.

Аулус:

— Должен признать, твой последний поступок меня впечатлил, Филипп! — Аулус вошёл в комнату помощника, как раз тогда, когда Данье только одевался к ужину. Полукровка всё ещё был бледен и на красивом лице виднелись следы усталости, которые не смог стереть короткий сон. Несмотря на то, что божественная искра не причинила ему вреда, она порядком измотала беднягу. Пламенный цветок нельзя было куда-то положить или кому-то отдать, потому Данье пришлось просидеть с ним долгие часы, пока «Эмальгион» не доставил его к острову, а потом ещё взбираться на вулкан. Конечно, куда проще было просто долететь до вершины или использовать портал, но цветок оказался невероятно капризен. Ни один из демонов не мог даже подойти к Данье, не то, чтобы ему как-то помочь.

«Кто-то рискует стать любимчиком малышки Кихи», — хмыкнул про себя Аулус, а затем вновь обратился к помощнику:

— Удовлетвори моё любопытство, что руководило тобой, когда ты решил спасти Касайрис? Ты хотел вернуть ей долг жизни?

— Отнюдь, — усмехнулся Филипп, набрасывая на плечи рубашку.

Взгляд Аулуса скользнул по обнажённому торсу помощника, но не обнаружил на теле никаких шрамов или отметин. Либо его маленькой змейке не нравятся страстные игры, либо пламя цветка способно было исцелять.

— А ты умеешь заинтриговать, — заметил Аулус. — Не расскажешь подробнее?

Филипп принялся за шнуровку. Тонкие пальцы работали споро и быстро.

— Слукавлю, если скажу, что на самом деле хотел её спасать, — со вздохом начал Данье. — Да и что моя жизнь могла бы значить для божественного пламени?

Аулус с разгорающимся интересом взирал на полукровку. Воистину, годы его работы потрачены не зря, и из наивного мальчишки, готового на бездумные подвиги, получился вполне сообразительный разумный мужчина, осознающий цену своим действиям.

— Но затем я начал размышлять, что далеко не все демоны зовутся агни, и раз Касайрис оказалась в круге избранных, значит, это неслучайно. Потом мне вспомнилось ваше последнее послание, и я осознал, что как предательство, так гибель одного из шестёрки, может стать фатальным для самой Кихи. И именно об этом я думал, входя в пламя.

— Как занятно! — Аулус не стал скрывать своего восхищения умственными способностями помощника. — Получается, ты входил в пламя Кихи, чтобы спасти саму Кихи! Богиня ничего не сказала тебе при встрече?

— Увы, — Развёл руками Филипп. — Кихинис была слишком занята своими вновь приобретёнными воспоминаниями, а я не посмел тревожить.

— Что ж, — хмыкнул Аулус, подходя ближе. — Тогда тебе придётся довольствоваться наградой от меня.

Сказав это, он протянул руку к его уху, где красовалась алая серьга. Раздался тихий щелчок, и украшение упало в раскрытую ладонь Аулуса.

— Я освобождаю тебя от служения демонам и признаю завершённым наш контракт.

Филипп ошеломлённо воззрился на него. От шока тот не мог найти слов, впрочем, Аулусу они были не нужны.

— А теперь давай спустимся к ужину, эйр Филипп, и узнаем, что подготовили для тебя остальные агни.

Аулус крутанулся на каблуках и зашагал к двери. Он уже почти вышел в коридор, но, уловив подозрительную тишину у себя за спиной, с недоумением обернулся. Филипп продолжал стоять там же, где и стоял. И его напряжённый взгляд намекал, что это не случайно. Данье что-то задумал.

— Что-то не так? — удивился Аулус.

— Прошу простить меня за дерзость, агни, я безмерно благодарен вам за подаренную мне свободу, но… — Полный решимости, Филипп перевёл дыхание, а затем выпалил: — Я предпочёл бы отдать её сэйлини Ренисе, взамен я готов служить вам вечно без каких-либо контрактов!

Аулус так и застыл на месте. Поморщившись, он с сожалением признавал, что несколько поторопился с выводами. Любовь к геройствам у Филиппа так и не прекратилась. И если к жизни Данье подготовить удалось, то в отношениях с женщинами тот показал себя полный профаном.

— Снова хочешь пожертвовать собой? — Аулус пронзил Филиппа насмешливым взглядом. — Эх, Филипп, твоё наивное благородство тебя когда-нибудь точно погубит! Ты на радостях, похоже, совсем позабыл, что я уже говорил тебе — жизнь сэйлини Ренисы не твоя забота!

— Я всё прекрасно помню! — В голосе Данье зазвенело упрямство. — Но не могу позволить себе, после того, что между нами было, ранить её чувства!

— Чувства? — рассмеялся Аулус. — Вот уж действительно ты не соврал, когда говорил, что плохо разбираешься в женщинах! Ну так и быть, я просвещу тебя и в этом вопросе. — Он скрестил руки на груди, и поучительным тоном продолжил: — Запомни, полагаться на что-то столь же непостоянное, как женские чувства — глупо! Сам посуди, вы были так близки, но сэйлини, несмотря на свои чувства, отказалась выйти за тебя!