Чтение онлайн

Аристократ ударил в ответ. Атаковал одной из боевых техник Корпуса Немезиды, пытаясь достать меня. Но та сбилась из-за моего упреждающего удара. К тому же, была хорошо мне знакома. И пусть силы он в неё влил более чем достаточно, остановить атаку я смог. Нанёс ответный контрудар и погасил контур прямо в процессе.

Сам Одоевский яростно взревел, обрушившись на оплетающие его нити и пытаясь их спалить. Слева тонко зажужжал барьер, в который врезались огненные клинки Бестужева. Ради справедливости — старался гусар не слишком усердно. Насколько я видел, мощь его оружия была куда ниже, чем во время схватки внутри осколка чужого мира.

Вперёд ринулся Ровер, решивший, что сейчас самое время вырвать коленные чашечки нашего врага. Остановить его я не успел, а как выяснилось в следующее мгновение — пёс немного переоценил нанесённый противнику ущерб. И отлетел в противоположный конец помещения, получив мощный удар ногой.

Естественно, пинок простым не был. Выродок Пустоты вложил в удар немало своей силы, так что энергетическую структуру боевого зверя изрядно покорёжило.

Я же коротко рявкнул, давая команды:

— Родион — ножи. Метай. Даника — Талант. Милослава — держи барьер!

Слова давались с трудом. Прямо сейчас я был вынужден поддерживать одновременно и защитный покров, сквозь который пока не мог пробиться Бестужев, и напитывать силой комплекс из пяти лигат. Энергетические нити которых всё ещё оплетались вокруг фигуры Одоевского. Правда, их количество не увеличивалось. По мере того, как появлялись новые, аристократ успешно расправлялся с частью старых. И комплекс никак не мог выйти на критическую массу, после которой должно было начаться формирование кокона — техники, которая широко применялась Корпусом Эгиды для пленения мощных противников, как из числа людей, так и из соплеменников Милославы.

В воздухе мелькнули искрящиеся синими молниями ножи, за каждым из которых тянулась толстая энергетическая нить — тренировки с юным богом не прошли даром. Одновременно с этим я добавил в лигаты божественной силы. Пустил в дело свою собственную искру. Отчаянно надеясь, что небольшая доработка конструкции не позволит ей рассыпаться при использовании подобной мощи.

Отчасти это сработало — барьер противника замерцал, распространяя вокруг вибрации, а оба «клинка» Родиона вонзились в его грудь.

На момент показалось, что победа уже одержана. И сейчас остаётся лишь добить врага. Но в следующую секунду он вырвал ножи из своего тела и, яростно скривившись, швырнул их назад. А потом снова плеснул силой, спалив добрую половину нитей. Слева же обратился облаком гаснущих искр мой защитный барьер — Бестужев прорвался внутрь.

Обнажив шпагу, я метнулся навстречу гусару. К счастью, артефакторная сталь выдержала напитку божественной мощью, что позволило благополучно парировать его атаку. А потом вторую. И третью. Опять же — выкладывался он далеко не на полную. Тем не менее, атаковать был вынужден, отвлекая меня от поддержания боевого комплекса Эгиды.

Что почти сразу сказалось на результатах его работы — Одоевский растворил все охватывающие его нити и, взревев, обрушил на нас новый удар. Мощную волну грязной, ядовитой энергии, которая в случае контакта должна была уничтожить любую живую плоть.

Самого меня прикрыла боевая аура. Равно как и Родиона. А вот дев пришлось защищать отдельно. Ни одна из не была способна прикрыться сама по себе.

Отвлёкшись, я пропустил удар и почувствовал, как боль обожгла левое плечо. Напротив послышался голос Бестужева:

— Тебе, может сдаться, твоё сиятельство? Неловко тебя как-то убивать будет.

Голос гусара звучал глухо. Слова давались военному с явным трудом. Резонно предположить — ему приходилось прилагать немало усилий, чтобы озвучить нечто подобное.

Вошедший в раж Одоевский на наш диалог даже не обратил внимания, занятый новой атакой. На этот раз нобиль развернул сразу семь воздушных фигур. Ещё одна достаточно известная техника. Называли её по-разному, но суть везде была одна и та же — группа сотканных из воздуха ассасинов, которых было невозможно остановить при помощи боевых плетений, поражающих плоть.

Зато они прекрасно развеивались от контакта с божественной мощью. Выяснил я это прямо в процессе — открыв доступ Роверу к божественной искре и позволив тому использовать её силу на полную. Изменения в энергетической структуре пса я внёс ещё вчера. Но проверить их не успел. По крайней мере, не на таком объёме силы. Как выяснилось — сработало всё отлично. Боевой зверь благополучно погасил три из семи воздушных фигур.

А потом ударил Родион. Использовав технику, которую мы обкатывали с ним вчера. Но в этот раз, вложив в неё всю свою силу.

Честно говоря — настолько зашкаливающей мощи я от юного бога не ожидал. По комнате прокатился настоящий вал искрящихся, сверкающих молний. Настолько ярких, что на момент они полностью ослепили, перекрывая вид на окружающее пространство. Божественная мощь спалила четыре оставшиеся фигуры воздушных ассасинов и, докатившись до противоположного края, отбросила назад Одоевского, впечатав того в стену.

К рухнувшему противнику моментально кинулся Ровер, сейчас считавший себя едва ли не бессмертным боевым псом. Но уже в следующую секунду он отлетел назад, крутясь на полу и поскуливая от боли. Правда, в этот раз аристократу пришлось приложить куда больше усилий — судя по выплеску силы, ударил он в полную мощь и не скупясь. А моя божественная искра тут же активно запульсировала, восполняя урон, полученный ретривером.

Сам я, в очередной раз отразил выпад Бестужева и, сделав рывок в сторону, ударил ещё одним плетением. На этот раз отправив в Одоевского мощную ядовитую печать. Но разъярённо ревущий аристократ благополучно развеял её. А я вновь был вынужден пустить в дело шпагу, блокируя удар гусара.

В следующую секунду вокруг фигуры Бестужева замерцала вода. В буквальном смысле слова — вокруг гусара закрутился настоящий водный кокон, на который тот с интересом взглянул. Я же почувствовал волны эмоций, которые сейчас хлестали со стороны Милославы. Дева была в ярости, что позволяло действовать на самом пределе сил. Но, вместе с тем, было опасно. Если вовремя не остановится — соратница рисковала иссушить саму себя.

Тяжело дышащий Родион подтянул к себе ножи из божественной стали, что до того валялись на полу. А вот Одоевский внезапно пустил в дело артефакты. С виду достаточно простые — обычные метательные ножи. Но на деле это были убойные боевые конструкции, с лёгкостью прошивающие мои барьеры. Первый вонзился мне в живот, пусть и пробив защиту, но изменив траекторию полёта. Едва я успел вырвать его и швырнуть в сторону, как в бок вошёл второй.

Внутри всё раскалилось — Столп Изначальной силы и божественная искра пульсировали в унисон, отчаянно пытаясь восстановить повреждения и удержать меня на ногах. Тогда как внутри тела скользила зараза, вовсю выгрызающаяся в плоть и не желающая останавливаться.