Чтение онлайн

Они оба рассмеялись, и Лали и сама не поняла, как оказалась в объятиях Роши. Положила руки ему на предплечья, ощущая под ладонью прохладный шелк жемчужно-серой рубашки и крепкие мускулы, куда крепче, чем можно было бы сказать на первый взгляд. Он не был таким крепким, как брат или Риок, но Лали видела, как ловко он умел фехтовать, как летала в его ладони стига, каким свирепым огнем наполнялся его взгляд.

Лали казалось, она ждала этого момента всю жизнь. Остаться наедине с Роши и наконец признаться в чувствах. Узнать, что она любима и желанна.

Но вот он перехватил ее руки за запястья, лицо его стало мертвецки бледным. Он отвел взгляд и отстранился.

– Ты уже подумала над моим предложением?

Это было вовсе не то предложение, которое Лали хотела услышать от него, но тем не менее оно могло изменить ее жизнь навсегда. Сделать лучше. Безопаснее.

Она могла уберечь не только себя, но и всю страну.

Но что-то беспокоило ее, заставляло медлить с ответом.

– Ты ведь так и не использовала заветное желание на церемонии выпуска.

Не вопрос, а утверждение. Конечно, он знал. Он чувствовал эту дрожь под ее кожей, эту сдерживаемую силу без названия. А может Лали просто не хотела признавать ее.

– Нет. А ты? Что решил ты?

– Сегодня, – ответил Роши. – Уже сегодня я избавлюсь от этого яда в своей крови. И я надеюсь, что ты со мной.

На кухню, нарушая все законы дома, ворвались две полноватые хохочущие женщины – их матери. Увидев Лали и Роши, они застыли в блаженном восторге, взялись за руки и томно вздохнули.

– Ох, наши лапушки воркуют, ты только посмотри, Сима! – воскликнула госпожа Меримьян.

– Подожду вас снаружи, – холодно бросил Роши и вышел за дверь.

Но несмотря на этот ледяной тон, Лали окатило волной жара. Ей было стыдно за себя. Она позволила себе мечтать. Снова.

***

После ухода Роши все сыпалось из рук. Лали прогнала с кухни маму и госпожу Казиньяк, торопливо складывая печенье в бумажный пакет. Мысли ее до сих пор занимал разговор с Роши. Если он решился избавиться от силы, почему сомневалась она? А что, если после этого они смогут наконец быть вместе?

Лали краем глаза заметила, как дрогнуло пламя свечи на подоконнике, ощутила на затылке дыхание легкого ветерка, который теребил ее атласные ленты, хотя дверь была заперта, да и окна тоже.

Поговаривали, что в канун Диэ спускались на землю духи предков, блуждая среди живых. Дрожью во всем теле отозвались воспоминания об одной ночи десятилетней давности. Когда она умерла.

И воскресла.

Мартим еще жил под гнетом Императора Солида, магия была скована, а не текла реками по улицам города, как сейчас, и только Юви сумела воспользоваться силой ремесиса, чтобы совершить невозможное и вернуть к жизни одну несмышленую девочку. О той ночи они с Роши не говорили. Лали и не знала, как подступиться, ждала, что он заведет беседу первым, что растопит осколок льда, засевший глубоко внутри.

Лали смутно помнила, что произошло после ее похищения, но знала, что в ее гибели был виноват именно Роши. Вот только она никогда его ни в чем не винила.

Прихватив пакетик с печеньем, Лали заторопилась на улицу. Мама и госпожа Казиньяк ушли вперед, путь предстоял не близкий, а весь транспорт в этот день останавливал свой ход. Спасибо зачарованным дорожкам, охраняемым стражами Ремесиса, – с ними путники не чувствовали усталости. А кто-то сегодня мог прокатиться на мифическом звере, подчиняемом Правителю.

Лали хотела нагнать Роши, но возле него уже выросла высокая фигура наставника. Они быстро удалялись прочь, и Лали стало обидно, что ее даже не подождали. Риок как всегда был в черепашьем шлеме, без которого Лали не видела его уже давным-давно. Брат как-то обмолвился, что деструкторы рано или поздно теряют привычный человеческий облик, а сильные эмоции могут лишь ускорить процесс.

Сердце Лали сжалось, как птичка в клетке, когда она вспомнила о сестре, погибшей в те ужасные дни императорского правления.

– Рита, – выдохнула Лали в сумрак ночи, будто призывая дух сестры в этот мир. Желая увидеться с ней и страшась этого.

После своего недолгого забвения Лали боялась всего, что было связано с миром духов. Ей казалось, что она прихватила частицу хаоса с собой.

Воздух сегодня был влажным, теплым. Заканчивалась зима, уступая место весенней поре цветения. В Ремесисе не было настоящих зим, о которых рассказывали гости из других стран. Именно весной распускались самые прекрасные и диковинные цветы. Именно весной приходили в Ремесис самые оглушительные грозы.

Возле вымощенной розовым булыжником дорожки лениво потягивался тигр, черный в золотистую полоску. Раз сегодня запрещен транспорт, почему бы не домчаться с ветерком на страже? Она догонит шествие (и даже перегонит), а самое главное – она не будет одна.

Лали присела на корточки перед дремавшим зверем, темно-лиловые юбки рассыпались по сторонам. Тигр приоткрыл один глаз, черный лепесток зрачка сфокусировался на ней и будто бы вспыхнул сотней мелких огоньков. Лали погладила зверя по морде, стражей она нисколько не боялась – она выросла среди них.

– Не припомню тебя, – задумчиво сказала Лали, склонив голову набок. Каштановые кудряшки легли ей на плечо, и зверь лениво перевел взгляд на локоны, будто решал, стоит ли с ними поиграть. После чего громко зевнул, продемонстрировав внушительную пасть. – Хочешь прогуляться со мной?

Зверь податливо встал и позволил Лали взобраться к себе на спину. От шерсти шел приятный аромат благовоний – стражи Ремесиса все же были не псами из подворотни, а священными хранителями земель.

Когда они помчались вперед, Лали задрожала. Промозглый ветерок проникал под тонкую ткань кружевной блузки с высоким воротом. Брошка с перышком, которую ей подарила тетя Адора, неприятно холодила кожу.

– Стражу в пасть! – выдохнула Лали, вспомнив о своем наряде. Во всей этой суматохе она совершенно забыла о красном платье, которое осталось висеть дома. Подарок от королевы Юви и Виктора к Фестивалю огней. Красный цвет отпугивал духов, уж не говоря о том, что сегодня все нарядятся в платья Ремесиса. Но повернуть назад означало бы совершенно опоздать на праздник и опозориться перед семьей.

Придется снова прибегнуть к иллюзии. Но не успела Лали дотянуться до броши, как тигр резко свернул в переулок.