Чтение онлайн

– А почему он так стонет?
– спросил Иезекия.
– Может быть, ему больно.

– Надеется усыпить наше внимание, - сказал я, когда умертвия бросили пленника на жесткий, металлический стол. За звуком удара последовал мучительный вопль.
– Ну, как ребенок, честное слово, - проворчал я.

Уизл забрался на стул, чтобы находиться с Петровым на одном уровне и не глядеть на него снизу вверх.

– Итак, уважаемый бандит, - начал он, - мы хотим знать, что произошло с нашими товарищами, на которых вы напали на Вертикальном Море.

– Твари поганые, - прорычал он, - обморозили мне всю шкуру! Но я им отомстил, они у меня узнали, что чувствует котлета на сковородке.

– Ты убил их?
– я позволил острию рапиры опуститься на его кадык.

– Просто мечтал об этом, но Ки и Чи сказали мне, что Риви хочет их допросить.

– Значит, все трое живы?

– Были - когда я видел их в последний раз. Не то чтобы очень, - добавил он со злобной ухмылкой, - но живы.

Один легкий нажим - и я мог проткнуть ему глотку. "Не то чтобы очень, но живы...". Эти слова ядом проникли мне в сердце. Петров и его люди сражались с нашими друзьями при помощи огненных жезлов. Представив, что Ясмин может выглядеть, как те обожженные жертвы в Суде, я поскорее отошел в сторону, чтобы не сорваться.

– Кто такие Ки и Чи?
– услышал я голос Иезекии.

– Воры. Гит'янки и гитзерай, они помогли нам скрутить ваших паскудных друзей. Пока мы с парнями жарили спереди, Ки и Чи зашли сзади и пощекотали им ребра. Стоило их чуть-чуть продырявить, как они сразу все посдавались.

– Где сейчас наши товарищи?
– спросил Уизл.

– А не пошел бы ты, - сказал Петров и плюнул в сторону Уизла. Правда попал он большей частью не в гнома, а на самого себя, но попытка засчитывалась.
– Я и так много вам рассказал, - огрызнулся Петров, - и не собираюсь больше трепаться.

– О, боги, - цыкнул я, стоя в углу комнаты, - опять пришла пора пыток. Иезекия, - спросил я громко, - как ты считаешь, какая из фракций может похвастаться самыми страшными пытками?

– Э-э... Убийцы Милосердия?

– Неплохая догадка, - ответил я.
– Убийцы Милосердия любят пытать и делают это очень усердно... но, увы, слишком грубо. Им так нравится ломать кости и пускать кровь, что их не заботят поиски методов, способных вызывать самую сильную боль. Настоящие знатоки истязаний... что ж, мне неловко в этом признаваться, но главные эксперты в мультивселенной по пыткам всегда принадлежали к нашей фракции, то есть к Сенсатам.

– Так ты Сенсат?
– в голосе Петрова послышалась тревога.

– О, да, - ответил я, направляясь к столу.
– И мы уже сотни лет собираем и записываем ощущения, которые может испытывать человеческое тело. Многие полагают, что мы гонимся за одними лишь удовольствиями, но это не так. Такое же внимание мы уделяем и изучению боли. Ведь это целая наука. Вот, скажем, нерв под названием капитус. Дайте-ка вспомнить, где он находится.

Я наклонился к Петрову и вынул свой нож - обычный маленький нож для заточки перьев, которые я использую, когда надо сделать набросок чернилами. Его лезвие была очень острым, поскольку я правил его меньше недели назад. При необходимости он мог служить и в качестве бритвы.

– Этот нерв, капитус, - продолжил я свой рассказ, - пролегает от пятки правой ноги к левому полушарию мозга.
– Я провел тупой стороной лезвия по всему телу Петрова.
– А знаете ли вы, что чем длиннее бывает нерв, тем больше боли он может доставить? Так вот, капитус самый длинный нерв во всем теле.

– Да кого это волнует?
– бросил Петров.

– Я, например, нахожу это весьма познавательным, - ответил Уизл.
– Пожалуйста, уважаемый Кэвендиш, продолжайте.

– Капитус проходит через наиболее чувствительные области тела. Колено. Внутренняя сторона бедра. Разумеется, пах.
– Я легонько похлопал лезвием по перечисленным местам.
– И потом, грудь, которая, как я вижу, уже находится в плачевном состоянии. Есть масса индивидуальных особенностей, определяющих путь, по которому этот нерв пролегает через грудную клетку, но его всегда можно отыскать по соотношению с другими ключевыми линиями. Сперва находится одна точка на животе...

С этими словами я всадил большой палец в живот Петрова. Он вскрикнул, наверное, подумав, что я использую нож; а может быть и от боли, которую ему причиняла обмороженная кожа.

– О-о...
– произнес я с большим сочувствием.
– Если для тебя это больно, плохи твои дела. Нерв, который я сейчас задел, так незначителен, что едва способен ощущать боль. Как, впрочем, и этот.

Я надавил костяшками пальцев ему на грудину и начал с силой водить ими по скоплению нервов, которое, как мне случилось узнать, находится в этом месте под кожей. Петров снова взвыл. Я отнял руку. К ней пристали обрывки кожи, отслоившейся от его груди.

– Теперь эти точки дают мне представление, где должен быть капитус, - сказал ему я. Уже занося нож, я добавил: - Мне придется поковыряться, чтобы задеть этот нерв как следует, но уверяю тебя, ожидание того стоит.

Я наклонился к одному из умертвий, державших несчастного:

– Ты не мог бы повернуть его голову в сторону? Вечно их рвет, когда я это делаю, а мне даже не во что переодеться.

– Ладно!
– заорал Петров.
– Какая теперь, в Бездну, разница? Я отведу вас к вашим поганым друзьям.

На несколько секунд наступила тишина. Уизл тронул меня за рукав:

– Не могли бы вы все же показать, где находится этот нерв? Мне бы очень хотелось это узнать.

Не зная, что и сказать, я покачал головой.

* * *

Время шло, а мы еще должны были пройти множество коридоров. Мне оставалось только догадываться, как долго умертвия Риви будут разыскивать мельницы на арене из пыли. Наверное, будь я настоящим героем, как мой отец, я бы занялся поисками Риви и Фокса, а не Ясмин, считая судьбу мультивселенной важнее нескольких жизней. Мы обладали Разумертвителем, который мог обратить умертвий против наших врагов. К сожалению, все умертвия находились на арене без воздуха, где им не услышать приказов; а нам, между тем, предстояло встретиться с магом огня, псиоником и бандой головорезов с огненными жезлами.