Чтение онлайн

— Выходи! Быстро! Скорее! — кричали какие-то люди у вагона.

Арестованные бросились к двери и спрыгивали вниз, падали, вскакивали и бежали к лесу. Вокруг трещали выстрелы, кричали люди. Антон, спрыгнув почти последним, мельком увидел, как в окнах пассажирского вагона вспыхивают огоньки. Это стреляла колчаковская охрана. Такие же огоньки появлялись и исчезали у кювета и около леса, начинавшегося за ним. Антон видел перед собой спины бежавших к лесу людей и ринулся за ними. Он съехал по мокрому песку насыпи, перемахнул через кювет и бросился под спасительную защиту деревьев, в мокрую темноту леса, наполненного шорохом дождя и эхом перестрелки.

Мохов бежал по лесу, натыкаясь на кусты, обдававшие его брызгами, на мокрые стволы деревьев. В ногу впился сучок, Антон, вскрикнув, упал. Над ним склонилось двое:

— Ты что? Ранен?

— Нет, ноги, — с усилием проговорил Антон. — Не могу идти.

Антона подняли сильные руки, осторожно понесли… Он хотел сказать людям что-то большое, взволнованное, идущее от сердца, но у него только дрогнули губы, и из глаз на мокрое лицо скользнули слезинки…

Мандриков не сводил оживленных глаз с товарищей, сидевших за столом, на белой скатерти которого стоял поющий самовар. Пришел конец его затворничеству и безделью. Он снова будет работать, бороться. Интересно, какое поручение от подпольного комитета партии он получит, куда пошлют? Мандрикову не терпелось заговорить о деле, высказать свою обиду на то, что его так долго, как он говорил себе, «мариновали». Присутствие Берзина сдерживало его. Мельком поглядывая на спокойное, немного замкнутое бледно-серое лицо Августа, на его крутой лоб и тщательно зачесанные назад светлые, отливающие желтизной длинные волосы, он старался угадать: кто же этот товарищ? По жестам, выправке Михаил Сергеевич в нем безошибочно определил военного, по выговору — латыша.

Товарищ Роман налил из самовара стакан чаю, подвинул его Мандрикову и с легкой улыбкой сказал:

— Клади больше сахару, и чай станет таким же сладким, как вино в «Золотом роге».

— Знаете? — лицо Мандрикова порозовело, и он обиженно произнес: — Другого выхода не было, вот и пришлось кутнуть. Но, надеюсь, я сюда приглашен не на стакан чаю с бубликами.

— Они же свежие, теплые, — Роман разрезал бублик на две половинки и стал намазывать маслом. — А ты, Михаил Сергеевич, все-таки поступил опрометчиво, пойдя в ресторан. Наш товарищ тебя видел и готов был прийти на помощь. Только на рассвете ушел, когда убедился, что ты в безопасности.

Мандриков покраснел еще гуще.

— Не подумайте, что я… — Мандриков вдруг невольно почувствовал, что он не столько хочет оправдать тебя, сколько защитить эту женщину, и остановился.

— Я знаю, о чем ты хочешь сказать, — Роман воспользовался его замешательством. — Не надо. Я верю, — и, изменив тон, заговорил строже: — Нет, не на стакан чаю мы пригласили тебя, Михаил Сергеевич. Хотя и приятно вот так посидеть за столом.

— Не хочу я спокойствия, — не сдержался Мандриков. — Отдохнул на сто лет вперед! Почему вы меня прячете, как какую-то принцессу от дурного взгляда. Я требую настоящего дела. Или здесь, во Владивостоке, или пошлите в тайгу, к Лазо!

— И здесь не оставим, и в тайгу не пошлем. — Роман словно не замечал горячности Мандрикова и неторопливо помешивал ложечкой в стакане.

— А куда же? — воскликнул Мандриков, на которого внимательно и изучающе смотрел Берзин.

— Поедешь вместе с Августом Мартыновичем, нет, теперь он Дмитрий Мартынович, — в Анадырский уезд.

Мандриков и Берзин с удивлением смотрели на Романа. Новиков кивал, подтверждая, что они не ослышались и правильно поняли представителя комитета партии.

— Куда? — почему-то тихо переспросил Мандриков.

— В Ново-Мариинск, — тем же тоном пояснил Роман. — На Чукотку.

— Это что же, — Мандриков резко отодвинул стакан. — Выходит, я тут не нужен, или опасаетесь, что не смогу выполнять задания? Отсылаете в тихое место, подальше от дела? От волнения у Михаила Сергеевича прерывался голос. Берзин же после секундного замешательства вновь занялся чаем, и по его непроницаемому лицу трудно было догадаться, как он принял эту весть. Слишком она была неожиданной.

«Зачем в Анадырский уезд, — размышлял Берзин, — что там делать? Борьба же идет здесь, а не на краю света. Какая цель поездки вместе с Мандриковым? А он, кажется, вспыльчивый, с самомнением. Как с ним сработаемся? Но раз надо — будем».

Товарищу Роману не понравилось, как было принято его сообщение, и он строго заговорил, больше обращаясь к Мандрикову:

— Не кипятись раньше времени. Подпольный Приморский комитет партии решил послать вас в Анадырский уезд! Причин для этого много. Там, на Крайнем Северо-Востоке, нет коммунистической организации. Орудуют купцы и спекулянты. Они вместе с иностранными компаниями грабят местных жителей, вывозят пушнину. Анадырский уезд близок к Аляске и возможно, что американцы и японцы вместе с колчаковцами попытаются создать для себя там плацдарм. Это очень опасно! Вспомните, сколько было попыток оторвать Камчатку от России, сделать ее «автономной»! Для кого? Для тех же японцев и американцев!

Мандриков, Берзин и Новиков внимательно слушали Романа.

— Мы не знаем истинного положения в Анадырском уезде. Известия оттуда приходят редко. Радиотелеграф в руках колчаковцев. В свое время в Анадырский уезд мы послали коммунистов Чекмарева и Шошина. Связи с ними нет. Где они, что делают и живы ли, мы не знаем. В прошлом году в Анадырский и Чукотский уезды выехал член большевистского Камчатского областного Совета рабочих, крестьянских и инородческих депутатов товарищ Киселев. Ему было поручено создавать на местах Советы, рассказать населению о советской власти, но что он сделал, также ничего не известно. Как видите, вы едете, товарищ Мандриков, не в тихое место. Комитет партии посылает вас туда для того, чтобы вы среди трудового населения, среди инородцев повели разъяснительную работу, собрали силы и установили там власть Советов. Надо положить конец грабежу со стороны купцов. Подробнее поговорим позднее. У вас в запасе четыре дня.

— Почему четыре? — Мандриков уже был спокойнее. Задание понравилось ему своим большим значением: «Установить советскую власть на Севере», Так же отнесся к поручению партии и Берзин.

— Через четыре дня из Владивостока в Ново-Мариинск отходит пароход «Томск». Им и пойдете. На этом же пароходе будет и новое начальство Анадырского уезда, назначенное колчаковским правительством. Как видите, товарищи, Колчак не забывает о том далеком и тихом месте. А это о многом говорит. Вас комитет посылает туда как опытных партийных работников. Оставаться во Владивостоке вам нельзя. Вас ищут. Ночью был обыск на квартире Новикова. Арестована его жена. Николай Федорович едет с вами. Там, на Чукотке, вы принесете больше пользы, чем в тайге. Решение областного комитета партии должно быть выполнено.

— Да, — коротко, твердо и спокойно произнес Берзин и взялся за бублик.

— Хорошо, едем, — Мандриков встретился взглядом с Романом и виновато улыбнулся. — Ты уж, товарищ Роман, извини, если я чуточку погорячился. Все было так неожиданно.

— Понимаю, — просто сказал Роман и достал из внутреннего кармана два паспорта. Раскрыв один из них, он прочитал: — Сергей Евстафьевич Безруков. Это ты, Михаил Сергеевич, — Роман протянул паспорт Мандрикову, а второй вручил Берзину. — Привыкайте к новым именам. С этой минуты вы два знакомых, которые едут в Анадырский край попытать счастья и укрыться от бурь и неурядиц, которые потрясают Россию. То же самое и ты, Николай Федорович.

— Понятно, — кивнул Новиков. Он был печален. — Не свижусь со своей старухой.

— За нее не беспокойся, — утешил его Роман. — Колчаковцы ей вреда не причинят. Через денек-другой выпустят.

— Хотелось бы попрощаться.

— Ну, завел панихиду, — грубовато, по-дружески остановил его Роман. — Вернешься из Анадыря — будем твою золотую свадьбу справлять.

— Дай бог! — Новиков слабо кивнул и, чтобы скрыть тревогу и волнение, склонил голову и стал медленно и тщательно набивать трубку. Пальцы его вздрагивали.