Чтение онлайн

Только подойдя к кровати, замечаю записку, написанную от руки чёрной гелевой ручкой:

После этих слов с записки мне хочется придушить Молли за её проделки, но времени остаётся неумолимо мало, и я обещаю себе разобраться с ней потом.

На кровати также лежит большая чёрная коробка, которую не сразу заприметила из-за записки и такого же цвета пастельного белья. Открывая её, уже тихо молюсь всем богам на этого парня, который сейчас спасает мою задницу.

Интересно, как он так угадал с размером одежды?

Или это так же очевидно, как и цвет волос?

Надев на себя вещи, оставленные Кейданом, – чёрные капроновые колготки и такую же тёмную юбку почти до колен с завышенной талией и высоким разрезом сбоку, который удивительно хорошо подчёркивает длинные ноги, я застёгиваю пуговицы на пудровой блузке. Схватив короткий пиджак из коробки и свою небольшую сумку, в которую запихнула вчерашний день и платье с уже почти разряженным телефоном, бросаюсь из комнаты к лестнице. Возле выхода на первом этаже меня ждёт он, подбрасывающий в воздух брелок с ключами, уже полностью одевшись в уличную одежду.

– Тебе идёт, – слегка улыбнувшись, говорит парень, когда едва оглядывает меня с головы до ног и, хмыкнув носом, продолжает: – Пошли.

Разворачиваясь, тот распахивает массивную дверь на улицу, когда я бегу за ним, натягивая чёрные лаковые каблуки, так же приготовленные им.

– Постой, я хотела тебя…

Он останавливается и через плечо смотрит на меня с нескрываемым удивлением, приподняв в недоверии одну бровь.

– Я хотела тебя поблагодарить, – стараюсь добавить последнее слово как можно быстрее, чтобы не создавать неловкую ситуацию, но, кажется, это не так-то просто сделать в его присутствии.

– А, – Кейдан вновь отворачивается и идёт на улицу, – пустяки.

Он расстроился?

Что с самооценкой этого парня не так?

Он что, правда думает, что каждый человек противоположного пола хочет от него только одного?

Хоть он и симпатичен… Ну ладно, это слово не про него. Признаюсь, он через чур классно смотрится со спины в чёрных джинсах и цвета красного вина рубашке, но это ведь не делает его Богом.

Тогда он либо глуп, либо самовлюблённый нарцисс. Хотя, это ли не одно и тоже в данном случае?

Мне кажется или я правда слышу, как он вновь ухмыляется?

Я же не сказала всего этого вслух? Верно?

Щёки распаляются, и я прикрываю их уже похолодевшими руками.

– Постой здесь.

Оставляя меня одну возле каменных светлых ворот со стороны улицы, Кейдан уходит, а через пару минут на дорогу выплывает отполированный, чёрный, как смоль, автомобиль.

Если чёрный не фаворит в его цветовой палитре, то я ничего не понимаю в этой жизни.

Не дав рассмотреть машину получше, водитель открывает дверь, нажав на кнопку изнутри, и она взмывает ввысь.

– Ч-что? Ты не обязан этого де…

– Агнесс? – слегка высовывается он на соседнее сиденье и смотрит поверх солнцезащитных очков прямо мне в глаза.

– Да?..

– Заткнись и садись.

С безразличием Кейдан усаживается обратно на водительское место и нажимает на педаль газа, что под капотом начинает реветь, и я вздрагиваю. Боясь остаться не с ногами, а с ластами, быстрее сажусь, и спорткар срывается с места, оставляя позади себя клубы дыма.

В машине переплетаются несколько ароматов, один из них – это определённо дорогая кожаная обшивка, а второй очень похож на мужской одеколон. Нотки ванили и крепкого кофе так подходят хозяину этого автомобиля, что подобрать более идеальный вариант просто невозможно. Вся приборная панель и двери подсвечиваются тёмно-синим неоновым цветом, что производит неизгладимое впечатление.

И чем он занимается, что может позволить себе такую роскошь в наши-то дни?

Признаюсь, я бы открыла рот от дороговизны и шика этого автомобиля, если водителем был кто-то другой. Но так как у этого парня мы уже выявили комплекс Бога, то обойдётся.

Я пытаюсь вспомнить вчерашний вечер, но всё всплывает лишь обрывками. Пытаюсь вспомнить, как я оказалась в постели с этим парнем, но в голове зияет пустота.

После пары минут копания в себе и своих воспоминаниях, ухватываясь за крошечный проблеск в этой пустоте, кое-что начинает мелькать.

– Что вчера произошло?

Кейдан едва ли заметно теряет контроль за дорогой и сразу же возвращает его, что, как кажется, мне это просто причудилось.

– Что именно тебя интересует?

Он сильнее обхватывает руль, и кожаная оплётка поскрипывает.

– Последнее, что я помню, как хотела утереть тебе нос, выпив тот бокал, – произнося это, мне становится неловко и стыдно одновременно. – Но что-то пошло не так. И не знаю, правда ли я слышала крик и всю эту панику у выхода из дома или мне это привиделось, как и моя чернеющая… – Я невольно смотрю на свои руки, чтобы убедиться, что они правда нормальные. – Но после того, как в глазах потемнело, не помню больше ничего, и раз я проснулась с тобой в одной кровати, то должен знать всё остальное.

Выдавливаю это из себя я чуть ли не с силой, но другого шанса узнать недостающие элементы памяти у меня может не быть. Поэтому к чёрту гордость, если она может помешать мне в этом.

Кейдан не торопится отвечать, будто вспоминает сам, что же было правдой, а что – галлюцинациями.

– Скорее всего, у тебя идиосинкразия на этиловый спирт. Никакой толпы и чернеющих рук я не заметил. По крайней мере, вчера.

Руль резко дёргается вправо, и мы выворачиваем на главную улицу, когда начинают виднеться шпили нужного мне здания.

– Что касается твоей отключки, ты ничего не помнишь, потому что ничего и не было. Я отнёс тебя в комнату и ушёл обратно. С тобой всё это время была твоя подруга.

Я перевариваю его слова, словно это что-то несъедобное.

Идио… Чего?

– Идиосинкразия – это непереносимость. В твоём случае это непереносимость алкоголя, проще говоря, – фыркает он, словно этот термин – первое, чему учат ребёнка в год.

Но если подумать, его слова кажутся не такими уж и нереальными, в отличие от моих. К тому же, если вспомнить, сколько я выпила вчера, то несложно и аллергию заработать на одно только слово «вечеринка».

– Прости, я совершенно не умею пить…

– Бывает, – сухо отвечает тот.

Кейдан ловко перестраивается из третьего ряда в первый и плавно паркуется возле парадного входа в холдинг.

Я умру, если не спрошу его об этом.

– Кейдан?..

Парень с лёгким недоверием поворачивается ко мне, уже нахмурившись.

– А мы… То есть… Ну… – я смотрю на свои коленки, теребя подол юбки, как на самое интересное место на планете, и тихо прочищаю горло перед тем, как проложить, но он уже отвечает.